Глава 2

Такси меня подвозит по нужному адресу. В самом центре Москвы передо мной высокий деревянный забор, за которым виднеется небольшая усадьба. Я пытаюсь толкнуть калитку, но она не поддается, хотя на вид весьма хлипкая.

— Вы по записи? — раздается строгий женский голос.

Оглядываюсь в поисках домофона. Нету — ни домофона, ни камеры. Ну да, я же пришел на прием к ведьме. Вряд ли здесь будет все, как у людей.

— Да, я по записи, — отвечаю я в никуда.

— Как вас зовут?

— Ян Веритас, — и добавляю на всякий случай: — на три тридцать.

— Вижу. Проходите.

Ничего себе обращение... Люди к ней приходят с психологическими проблемами, многие, наверняка, как и я, в депрессии, а она так разговаривает. Будто одолжение делает.

Я снова дергаю калитку. Она легко поддается, и я оказываюсь в палисаднике. Несмотря на раннюю весну, здесь уже вовсю цветут цветы. И кажется, что во дворике теплее, чем на улице.

Прохожу в усадебку. Атмосфера чисто чеховская. Столики, салфеточки, кресла, буфет с посудой и шкаф со старыми книгами. Пахнет вареньем. Что ж, неплохо. Нервы успокаивает. Еще бы разговаривали повежливее — цены бы этой ведьме-психологу не было.

Ехидничаю. Нет у меня веры в Гидеонову психологиню и ее способности.

В комнате возникает барышня. В русском народном сарафане и кокошнике на длинных, блондинистых волосах.

— Присаживайтесь, — предлагает она, показывая на кресла. — Вы раньше пришли. Придется подождать. Хотите чаю? Пирожки с вареньем, капустой, яйцом? Кофе? Спиртного не держим, — говорит барышня подряд, без пауз. Она окидывает меня взглядом. — Крови тоже нет.

— Я на синтетике, не волнуйтесь.

— Я и не волнуюсь, — она передергивает плечами. — Так будете чего или нет?

— Нет, так посижу.

Смотрю на часы — действительно, такси быстро меня домчало. Ну ничего, пошарю в телефоне. Классную игру загрузил — про вампиров. Как их описывают в книжках. Короче, осиновые колы, кровища, гробы и прочие радости жизни. Иногда, для разнообразия выбираю себе роль человека и гоняюсь с чесноком за каким-нибудь графом.

Минут через десять заходит еще один посетитель.

— Ой, что-то вы сегодня все рано, — ворчит барышня в кокошнике.

— Нет пробок, не поверите, — оправдывается мужчина. — Здравствуйте, — кивает он мне.

— И вам не хворать.

Мужчина выглядит вполне нормально. Впрочем, если психологиня многопрофильная, то к ней и обычные люди могут ходить.

— Вас что беспокоит, позвольте поинтересоваться, — спрашивает он.

— Депрессия. Скорее всего, у меня кризис среднего возраста.

— Понял. Это еще ничего. У меня комплексы. Многолетняя проблема с ростом. И, несмотря на то, что я выгляжу рядом с людьми вполне нормально, со своими чувствую себя недомерком.

— Вы великан? — смотрю я на него удивленно.

— Именно! Это все отец. Согрешил с гномихой.

— Ничего себе! Как они умудрились… простите, того самого… вас зачать?

— Понятия не имею. Поверьте, и знать не желаю. Милена — прекрасный психолог. Я к ней недавно начал ходить и уже чувствую прогресс. Начинаю смотреть на людей словно бы свысока. Она говорит, это пробуждаются папашины гены.

Через какое-то время из кабинета выходит женщина. О, это точно кикимора — зеленый оттенок волос, землистое лицо и попахивает водорослями. На вид ей шестьдесят человеческих лет. И что у нее не задалось? Обычно они спокойные, как большинство водяных. В Москве крышуют бани, химчистки, прачечные и бассейны. Работка не пыльная.

Додумать не успеваю.

— Проходите, кто следующий, — вызывает секретарша в кокошнике.

В кабинете обычная обстановка. На стене висят дипломы и свидетельства о полученном образовании. Рядом со столом — удобное кресло. Возле стены — кушетка.

— Добрый день! — меня приветствует хозяйка кабинета. — Давайте знакомиться. Я Милена, ведьма. Но работаю со всеми. Для меня главное — помочь человеку… ну или не человеку. Никакой разницы. Совершенно толерантна. Вот сертификат о прохождении курса толерантности к расам. — Она показывает на один из дипломов. — Кроме того, красный диплом Института Трансперсональной Магии и Психологии по специализации «когнитивно-поведенческий» диссонанс.

— Прекрасно. Я рад. Кстати, хотел спросить, кто у вас секретарша. И так одета интересно. В национальное.

— Домовиха. Она этот дом пасет уже в пятом поколении. В национальном, потому что не приезжая. Местная. Вот вы, скорее всего, из Европы иммигрировали?

— Да, из Румынии. Впрочем, не сам я, а мои предки. Меня уже можно считать коренным москвичом.

Пока мы разговариваем, я окидываю взглядом Милену. Рыжеволосая, глаза зеленые — все по канону. Приятные черты лица. На носу — очки. Уверен, для придания более солидного вида — никаких признаков магии на стеклах, и тем более, увеличения. В общем, женщина эффектная. Надо спросить Гидеона не хочет ли он себе придумать психологическую проблемку и сходить к ней по собственной рекомендации.

Тут я вспоминаю его слова про личную жизнь. Не коварный ли он задумал план — свести меня с этой красоткой…

В мои мысли врывается голос Милены, четко их отражающий:

— Нам надо познакомиться поближе. И я вам задам стандартные вопросы, но вы не переживайте — дальше пойдет уже индивидуальная работа.

— Я не переживаю, — кладу ногу на ногу. Боже мой, все психологи одинаковые. Что человеческие, что вампирские и, как я вижу, ведьминские.

— Давайте вспомним детство. Какие у вас были отношения с родителями? У них была прочная семья?

— Ну как вам сказать… Отношения вполне нормальные. Я, правда, больше жил у бабули с дедулей. В Париже. Потом, когда они развелись…

— А, они развелись! — радостно воскликнула Милена, сделав пометки в блокноте.

— Да. Но это ни о чем таком не говорит, поверьте. Более того, мы с Фрейдом давно проработали данный момент. Именно на мне он и проверял свою теорию. Измусолили моих родителей с их разводом вдоль и поперек.

— Надо же как вам повезло!

Я пожимаю плечами. Если за тебя берется Фрейд, то везением это сложно назвать. Я из-за него уехал из Вены.

— Теперь давайте поговорим о том, что вас сейчас беспокоит. Сами вы считаете, откуда у вас депрессия?

— Если бы я знал, то не сидел бы у вас. Ничего не радует. Пропал смысл жизни. Мне предлагали разные варианты лечения: рехабы, релакс в гробу… Терапия холодом в морге… Поездку в Трансильванию… А чего я там не видал, в этой Трансильвании... Круиз по мировым кладбищам. Тоже, знаете ли, ничего нового. Экзистенциональная пустота. Как говорил Камю: «Стоит ли жизнь того, чтобы её прожить». Возможно, я слишком долго живу, в самом деле.

— Кстати, сколько вам полных лет?

— Четыреста тридцать семь. По паспорту сорок.

— Да, самое время для кризиса. Но я постараюсь вам помочь. Дома напишите, пожалуйста, список того, что вы бы хотели изменить в вашей вечности. В идеале. Может, вы хотите вернуться в прошлое… в какой-нибудь семнадцатый век…

— О, нет! Что вы! В двадцать первом меня все устраивает. Тогда было слишком плохо с удобствами. Как вспомню, так вздрогну. Ни в туалет сходить, простите, нормально, ни в ванну. Да, все было очень натуральное. Это единственный плюс. С людьми так, как сейчас не носились. Хочешь кусать — кусай. Кровь пили тоже только настоящую. Здоровее были гораздо!

— Я вас услышала. Но тем не менее, подумайте дома над моим заданием. У меня еще два клиента сегодня. Но на следующий прием я для вас выделю побольше времени. Пока это лишь сеанс знакомства.

Внезапно до моих ушей доносится пронзительный крик из приемной.

— Что-то случилось? Или у вас там болезненные процедуры?

— Нет, странно. Минуточку.

Милена встает из-за стола и направляется к двери. Но не успевает она открыть, как в кабинет врывается эльфийка — уж этих-то я сразу определяю.

— Милена! Там у вас в приемной два трупа!!!

Мертвяки? А чего так орать? У них тоже могут быть психологические проблемы. Иногда я думаю, что толерантность не такая уж плохая штука. Каждый имеет право на свое индивидуальное состояние тела. Мне вот тоже нередко хочется прилечь в гроб лет так на сто пятьдесят. Потом встаешь и как новенький — ни кризиса, ни дипрессухи.