Глава 11. Ян

Морозов. Я узнал его по встречам в девяностых. Мир тесен, не поспоришь. О нем всегда ходила дурная слава. Что ж, всему приходит конец. Даже существам высшего уровня.

Я выпрямляюсь, прислушиваюсь. В офисе тихо. Убийца давно исчез.

— Милена, — зову я, выходя из туалета. — У нас проблема.

Она оборачивается. В руках очередное досье.

— Какая еще? Трубу в туалете прорвало?

— Там Морозов. Мертвый. Труп.

Она бледнеет.

— В смысле? Прямо здесь лежит?

— В прямом смысле. В туалете. Относительно свежий. Убит недавно.

Договорить мы не успеваем. Дверь в офис вышибают, хотя в данном случае это совершенно ненужное действие — она, с моей же помощью, уже открыта.

— Полиция! Всем стоять на месте!

Опять же, бесполезный приказ — мы с Миленой и так не особо двигаемся.

В помещение врываются люди в бронежилетах, в масках, с автоматами наперевес. В меня, кстати, из автоматов стреляли не раз. Неприятное ощущение, но не смертельно. За ними заходит главный — знакомый мне следователь Эдуард Анатольевич Змиев, с лицом, которое видело слишком много трупов, а теперь смотрит на меня с особым подозрением.

— Ян Веритас, если не ошибаюсь? — спрашивает он с презрительной усмешкой. — Вам же сказали сидеть дома и не покидать город. А вы, мало того, что покидаете и не сидите, так еще и убиваете человека. Короче, вы арестованы по подозрению в убийстве гражданина Морозова Аркадия Борисовича. Труп обнаружен в помещении, где вы находитесь. Ваши отпечатки найдены рядом с телом.

— Мои отпечатки?!

Во-первых, я не оставляю отпечатков уже лет сто пятьдесят. А до этого их просто не умели определять. Во-вторых…

— Вы совершаете ошибку, — спокойно говорю я, пока полицейские надевают на меня наручники. — Я обнаружил тело за минуту до вашего прихода. Вы не могли о трупе знать. А самое главное, вы не могли обнаружить мои отпечатки.

— Это мы проверим. И не вам нас учить, — заявляет оборотень Змиев. — О трупе нам сообщили доброжелатели, которые заметили, как вы незаконно проникаете в помещение.

— Было такое. Проникли. Расследования ради. Помочь родной, доблестной полиции. И если ваш патологоанатом, или кто там это у вас делает, осмотрит тело, то увидит, что оно мертво гораздо дольше, чем мы здесь находимся.

Выразился я витиевато, не спорю. Поворачиваюсь к Милене. Она стоит бледная, сжимая в руках папку с досье.

— Вы, уважаемая, свидетель. Завтра с утра попрошу в отделение, давать показания.

Милена взглянула на меня — испуганно, но не панически. Все-таки она психолог и умеет держать удар.

— Вызови адвоката, — говорю я ей. — Но не сама. Позвони моему другу Гидеону. Скажи, что я попал в беду. Он все организует. Возьми мой телефон из кармана. Там есть его номер.

Она кивает. Полицейский забирает у нее папку. Ключ остается лежать на столе, в прозрачном файлике, но на него не обращают внимания — видимо, не чувствуют исходящей от него сильной магии. Ладно, обычные полицейские, но и у оборотня Змиева явно силенок не хватает на подобные дела. Низшая раса.

— Вы имеете право хранить молчание, — начинает следователь, увлекая меня к выходу.

— Я им воспользуюсь, — вежливо отвечаю я. — Но предупреждаю: вы совершаете ошибку.

— Это не вам решать.

Я бросаю последний взгляд на Милену. Она стоит посреди разгромленного офиса, бледная, безоружная. Даже ее амулет куда-то запропал. Магия у нее осталась, но я чувствую, что это последние капли ее энергии, которые опасно расходовать просто так. Она сжимает телефон побелевшими пальцами, будто это ее последнее и единственное оружие.

— Не делай глупостей, — шепчу я ей.

— Это ты не делай глупостей, — еле слышно отвечает Милена.

Я старательно улыбаюсь, делая вид, что мне по фигу:

— Слишком поздно.

***

В отделении меня сажают в комнату без окон, со столом, двумя стульями и запахом отчаяния. Когда-то мы такие называли «обезьянниками». Для человека это было бы унизительно. Для вампира — просто еще одно место, где он когда-то сидел. Да и нас закрытым пространством не напугать. Скорее уж слишком открытым.

За сотни лет я перебывал в десятках таких комнат. В разном статусе. Иногда как жертва. Иногда как свидетель. Иногда сажали за дело. Самой жуткой была темница Людовика. Впрочем, по слухам, Тауэр еще страшнее. Черт миловал — туда не сажали. Короче, все не сравнить с этой комнатушкой… А еще в Питере тюрьма Трубецкого бастиона, куда меня засунули вместе с теми, кто готовил заговор против императора. Я не готовил, но сразу не разобрались и арестовали всей компанией…

— Итак, — начинает Змиев, усевшись напротив, — вы проникли в офис «Психологии недвижимости» незаконно. Верно?

— Верно. Не буду отрицать. И это мой единственный грех.

— Вы обнаружили труп Морозова. И не вызвали полицию.

— Я собирался. У меня не было времени. Вы так неожиданно и вовремя ворвались…

— У вас было время обыскать весь офис. Что вы обнаружили?

— Ничего. Какие-то файлы, папки с данными клиентов. Да мы особо не искали. Вы тоже скажете — «обыскали». И больше я не скажу ни слова, пока не приедет мой адвокат. И так много наговорил.

— Ваш адвокат уже едет. Очень дорогой адвокат.

Про себя я отдал должное Гидеону — умеет работать быстро.

— Скорее всего, он вас вытащит под залог. Но если вы виновны…

— Я не виновен.

— Это мы проверим. И никакие деньги не помогут. Я вас засажу.

Следователь задавал вопросы еще час. Я повторял одно и то же, стараясь не сболтнуть лишнего. Змиев не верил, но и опровергнуть ничего не мог.

Наконец дверь открывается, и в комнату заходит Лео.

Он все такой же, каким я помню его с девяностых. Вообще не меняется: высокий, седой, с лицом, которое помнит Ренессанс, и глазами, которые видели слишком много, чтобы удивляться хоть чему-нибудь. Дорогой костюм, дорогой портфель, дорогой адвокат, умеющий превращать деньги в свободу быстрее, чем любой маг.

— Ян, — говорит он, даже не взглянув на Змиева, — ты, как всегда, влипаешь в истории.

— Привет, Лео. Давненько не влипал, сказать по правде.

— Я внес залог. Ты можешь идти. Там, у выхода, ждет Гидеон. Он успел выпить, так что он на такси. Стоит поторопиться. Счетчик тикает, — наконец он поворачивается к следователю: — Господин следователь, вы отпускаете моего клиента. Если появятся новые доказательства, я в вашем распоряжении. Но сейчас мы уходим. Время позднее.

Змиев скрипит зубами, но не спорит. У Лео есть то, чего боятся все следователи и не только они: связи на самом верху и полное отсутствие совести в вопросах, касающихся друзей.

— Вы свободны, — процедил оборотень, — пока. И не покидайте город.

***

Меньше чем через час мы сидим в баре, который Гидеон держит для своих: нелюдей, уставших от людей, и людей, слишком много знающих о нелюдях. Темно, уютно, пахнет дорогим табаком и старой кожей.

Милена уже там — Гидеон позаботился о том, чтобы ее привезли из офиса сразу сюда. Она сидит в углу, обхватив руками кружку с травяным отваром, и смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Виски? — спрашивает Гидеон и разливает по бокалам янтарную жидкость, не дожидаясь ответа. — Рассказывай, братан, — он откидывается на спинку кожаного кресла. — Зачем тебе понадобилось вламываться в офис убитого риелтора? Почему ты ввязался в это дело? И кто эта женщина, ради которой ты готов рисковать спокойной жизнью?

— Она психолог, чувак, — отвечаю я. — Та самая, которую ты мне посоветовал. Ну, от кризиса среднего возраста. Ведьма.

— А, блин, ну конечно! Как я сразу не догадался! Тогда на мне вина, братан. Подставил тебя по полной. Ты ж мне рассказывал, но мы так напились тогда ночью, что у меня почти все вылетело из башки. Так что там у вас происходит?

— Эльфийка Белла, которая обнаружила трупы, пропала. Оказывается, она хотела купить квартиру и вляпалась в непонятную историю с риелтором, который и был убит в офисе Милены. Также нам удалось выяснить, что убитый Петр Великанов продавал квартиры Морозова, труп которого теперь хотят повесить на меня. А еще у нас есть ключ, от которого несет древней магией, и подозрение, что мы имеем дело с кем-то, кто питается чужими эмоциями.

— С ментальным вампиром? — Гидеон поднял бровь. — Давненько про них не слышал. А Морозов  - это тот самый чувак, который казино держал в девяностых?

— Он самый. И сначала мы думали, что он и есть тот ментальный вампир. Но теперь его убили, и вся теория рушится на корню. Ведь он не был убит в привычном смысле. Его сердце остановилось, но не от болезни или удара. А от того, что внутри него ничего не осталось. Пустота. Как в случае с Великановым и домовихой Милены.

Гидеон задумывается.

— Ты хоть понимаешь, во что ввязался, братан? Если то, что ты говоришь, правда, это не тот уровень, где работают отмычки и вампирские клыки. Это уровень древних тварей, которых мы с тобой не видели со времен…

— Со времен Черной чумы, — заканчиваю я фразу. — Помню прекрасно.

— И ты все равно будешь искать?

— Я обещал помочь Милене.

Гидеон пристально смотрит на Милену. Потом на меня.

— Ты не меняешься, братан. Сотни лет и все туда же. Попадаешь под каблук очередной даме с проблемами.

— Она не «дама с проблемами». Она психолог. И ведьма. И она…

— Что?

— Ничего, — я допиваю виски одним глотком. — Неважно.

Милена не успевает ничего сказать — у нее звонит телефон.

— Это Белла. Высветился ее номер. Алло, — отвечает она на звонок. — Дорогая, ты где? Мы так переволновались из-за тебя!

Извинившись, Милена выходит из бара на улицу, но вскоре возвращается.

— Она пряталась у старой знакомой, — пересказывает Милена разговор с Беллой. — Но… с ней что-то не так. Она помнит последние дни. Но не помнит сделку с Великановым. Вообще его не помнит. Он для нее лишь незнакомый труп в моем офисе. И Морозова, конечно, тоже не знает.

— Прям, как ее парень-оборотень, — говорю я.

— Да. Как Григорий. Она хочет встретиться. Боится. Не понимает, что с ней происходит.

— Где встреча?

— В моем офисе. Завтра днем. В три.

Я смотрю на Гидеона. Он качает головой.

— Это может оказаться ловушкой, братан, — говорит он. — Опасно ехать в офис к Милене. Особенно, если в убийствах замешан ментальный вампир.

— Возможно, — отвечаю я. — Но выхода нет.

Милена поднимает на нас взгляд.

— Мне пришла  в голову идея. Я хочу воссоздать день убийства, — в ее голосе появляются стальные нотки, и я узнаю ту женщину, которую увидел в день нашего знакомства. — В моем офисе. Собрать всех, кто там был в тот день. Тебя, Беллу, Эльвиру Болотную. И попрошу прийти Марину и Григория.

— Зачем этих двух?

— Чтобы они сыграли роли Петра и Марфы. Тех, кого убили. Заодно посмотрим на их поведение, ведь они косвенно, но замешаны.

— Ты с ума сошла!

— Возможно. Но это единственный способ вытащить воспоминания Беллы. Если мы повторим сценарий, она может вспомнить. И это поможет вычислить убийцу.

— Или убьют еще кого-нибудь, — замечает Гидеон.

Я прикрываю глаза. Глупость. Чистая, незамутненная глупость, на которую способны только ведьмы и психологи, уверенные в том, что они контролируют ситуацию.

— Хорошо. Завтра днем. Я приеду.

— Спасибо, — говорит Милена, и в голосе снова появляется то, от чего у меня перестает биться сердце. Но сердце у меня не бьется лет эдак четыреста, так что это, наверное, надо назвать как-то иначе.

— Ну ты, братан, и вляпался, — усмехается Гидеон. — Зато вылечил депрессию. И да, не забудь прислать мне открыточку из ада. Что-то мне подсказывает, ты завтра туда вполне можешь попасть.

— Пришлю, чувак, обещаю.