Глава 7

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спрашиваю я, вцепившись в дверную ручку, пока Милена на приличной скорости выруливает машину со двора.

— Абсолютно нет, — отвечает она с такой будничной интонацией, будто мы обсуждаем погоду на завтра. — Но другие идеи у меня отсутствуют. Ее бывший — оборотень. У них память на запахи железная. Если он с ней встречался, он вспомнит все, даже какую жвачку она жевала перед их первым поцелуем.

— Это романтично и одновременно жутковато, — замечаю я.

— Но более жутко то, что он вообще все забыл, как говорила Белла. Надеюсь, что он претворялся. Иначе, наша поездка не имеет смысла.

***

Дорога занимает около часа. Кафе, которым управляет оборотень, обнаруживаем на окраине города, в районе, где дома низкие, гаражи ржавые, а собаки слишком крупные и слишком умные по сравнению с обычными людьми.

— Ты уверена, что мы едем по правильному адресу? — спрашиваю я, глядя в окно на проплывающие мимо обшарпанные здания.

— Не совсем. Но навигатор показывает, что кафе находится здесь.

Мы останавливаемся у дома, похожего на бункер. Серый бетон, маленькие окна, массивная железная дверь с глазком.

— Это кафе? Больше похоже на закрытый клуб для байкеров, — комментирую я.

— Если боишься, так и скажи. А я зайду.

Возле входа валяется здоровенная кость. Надеюсь, от мамонта, а не от предыдущего гостя.

Стучу.

Дверь открывается не сразу. Сначала мы слышим шаги — тяжелые, неторопливые, будто к двери идет медведь на задних лапах. Щелкает замок, скрипят петли.

Потом дверь распахивается, и на пороге возникает мужик.

— Вы кто? — спрашивает он.

Оборотень огромен. Не в смысле «качок в спортзале», а в смысле «природа создавала его, когда у нее было хорошее настроение и лишний материал». Широкие плечи, руки-крюки, лицо, которое одновременно внушает уважение и желание держаться подальше. Крупный — под два метра ростом, русые волосы, густая борода, глаза цвета болотной тины. Он смотрит на нас без особо интереса.

— Чего надо? — голос низкий и хриплый, как у человека, который не разговаривал несколько дней. Странное обращение на пороге «кафе».

— Вы Григорий? — спрашиваю я.

— А ты кто?

— Я... — я запнулся. — Мы. У нас есть вопросы.

— Вопросы есть у всех, — огрызается Григорий. — Вопросы — они как блохи. Пристают к тем, кто не двигается.

— Вы знаете Беллу, эльфийку? — спрашивает Милена, выступая вперед.

Григорий внимательно на нее смотрит. Его взгляд становится на мгновение чуть живее.

— Не помню такую, — отвечает он, выдержав паузу.

— Как это — не помните? — Милена повышает голос. — Вы встречались два года! Вы жили вместе!

— Не помню, — повторяет Григорий угрюмо. — Никакой Лейлы. Никакой эльфийки. Не было.

— Беллы, — поправляет Милена.

Оборотень нахмурился. На его лбу прорезалась глубокая складка.

Мы переглядываемся.

— Вы встречались, — повторяет Милена, стараясь, чтобы голос звучал тверже. — Жили вместе. Потом разбежались. Неужели не помните?

Он качает головой. Но в его глазах что-то мелькает: тень, проблеск, будто где-то глубоко внутри скребется мысль, которую он не может ухватить.

— Нет. Не помню. Люди много чего говорят. Эльфы особенно. Они любят придумывать себе прошлое. Легенды. Тайны.

— Она не придумывала!

— Я ничего не помню, — отрезал Григорий. — И не хочу помнить. Уходите.

И тут из-за его спины раздается женский голос:

— А я помню.

Из полумрака появляется женщина. Невысокая, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, в вязаном, растянутом свитере. На вид — человек. Но глаза смотрят так, будто видят больше, чем положено простому смертному.

— Вы ее подруга?

— Да, Марина. Кто вы такие? — в свою очередь спрашивает она, игнорируя мой вопрос.

— Друзья Беллы. У нас нет времени на дипломатию. Белла пропала. Дверь в ее квартиру открыта. Мы думаем, ее похитили. Буквально накануне она обнаружила два трупа в моем офисе… Я ее- психолог, — тараторит Милена. — А это мой помощник.

— Помощник? — переспрашиваю я, но Милена не обращает внимания.

Женщина побледнела.

— Господи, — выдыхает она. — Я знала. Знала, что добром это не кончится. Проходите. В кафе сейчас никого. Поговорим.

В видавшего лучшие виды помещении Милена усаживает нас на продавленный диван, обтянутый потрескавшимся дерматином. Сама присаживается на краю кресла напротив и говорит так быстро, будто боится, что ее перебьют:

— Белла хотела купить квартиру. Не для себя одной. Для них с Григорием. Они планировали жить вместе. Снимать надоело, ипотека зло, а тут появился вариант. Недорого, центр, ремонт почти не требуется.

— Звучит как ловушка, — замечаю я. Боковым зрением наблюдаю за оборотнем, который стоит у барной стойки и делает вид, что не слушает.

— Так и оказалось, — кивает Марина. — Риелтор — жуткий тип, но убедительный. Втерся в доверие, показал документы, все красиво. Она подписала договор. Но потом все пошло не так, как планировалось. Да, потому что вот он, — она ткнула пальцем в сторону Григория, — перестал ее узнавать. Она, естественно, расстроилась. А тут еще и владелец квартиры сказал, что не собирался продавать. Типа, под влиянием мошенников находился. Денег Белле не вернули. А поддержки от Григория никакой. Талдычит, что не помнит ее и все тут!

В кафе повисла тишина.

— Как звали риелтора? — спрашиваем мы хором с Миленой, заранее зная ответ.

— Петр Великанов, — отвечает Марина. — А что?

— Труп, — коротко отвечаю я и обращаюсь к оборотню. — Вы не помните женщину, с которой жили? Совсем?

Он снова почесал затылок. Этот жест начинает меня раздражать.

— Слушай, я бы рад помочь. Но моя голова не компьютер. Если я говорю, что не помню, значит, не помню. Может, она какое заклятие на меня наложила? Эльфийки же это умеют… Пожалуй, налью себе чего-нибудь покрепче. Если вы меня убьете — предупредите, я допью.

— Белла не стала бы стирать память своему бывшему, — резко перебивает Марина. — Она не такая. Да и зачем?!

— Не она, конечно, — кивает Милена. — Но кто тогда?

Мы смотрим друг на друга. Риелтор мертв. Белла пропала. Память оборотня стерта.

— Квартира… — говорю я медленно, потому что мысль только начинает оформляться в голове. — Квартира, которую хотела купить Белла. Кому она принадлежала до этого?

Марина задумывается.

— Понятия не имею. Но документы у Беллы остались. Это точно. Она бы их не выбросила.

— А папка в квартире… — не спрашиваем, а утверждаем мы с Миленой.

— Должна быть там.

— Вряд ли мы ее найдем. Или ее забрали те, кто похитил Беллу, или сама Белла прихватила с собой, если она бежала, — предполагает Милена.

— Или их забрал риелтор, — добавляю я. — Перед тем, как его убили.

— Вы уверены, что он ничего не скрывает? — кивает в сторону Григория Милена. — Странное поведение для оборотня.

— Он не скрывает, — грустно усмехается Марина. — Он правда не помнит. Мы с Беллой пришли к нему месяц назад. Втроем хотели посидеть, вспомнить старое. А он открыл дверь и сказал: «Вы кто?» Потом я подошла к нему в супермаркете, сказала «привет», а он смотрит сквозь меня. Будто не видит. Будто никогда не видел. Это ужасно. Вы представляете, каково это — когда человек, с которым ты смеялся, пил, спорил, превращается в чужого? Я думала, он притворяется. Но нет. Он и правда меня не помнил. Смирился, что я сюда хожу. Я же ему помогаю в кафе.

— А что случилось с памятью? — спрашивает Милена. — Он ходил к врачу?

— Не знаю, — Марина смотрит на Григория. — Он сам не понимает, что с ним происходит. Говорит, что все время как в тумане. Как будто кто-то стер часть его жизни.

— Ментальный вампир. Тот, кто питается не кровью, а воспоминаниями. Эмоциями. Личностью, — вздыхаю я. — Слышал о таких. Редкий вид. Очень опасный. Прекрасно стирает память.

— И вы думаете, это он зачем-то стер Гришке воспоминания?

— Все нити ведут к убийце, который забрал у него воспоминания. Не факт, что это ментальный вампир, но они в этом деле обладают суперспособностями.

Милена задумалась.

— У Беллы есть место, где она могла бы спрятаться?

— Отель, — Марина хмурит лоб, пытаясь вспомнить. — Она говорила, что обожает один отель, и была бы рада там жить. В Подмосковье. Если она уехала сама, то вполне могла рвануть туда.

— Название отеля?

— «Северная звезда». Адрес не знаю. Где-то недалеко от Москвы.

— Едем, — Милена встает с дивана. — Если вы знаете что-то еще, говорите сейчас. Потом может быть поздно.

Подруга Беллы качает головой.

— Я всё сказала. Просто найдите ее. Пожалуйста.

Мы быстро выходим из темного кафе.

— Сначала заедем ко мне, — сообщает Милена, заводя двигатель.

— Зачем?

— За тем, что я забыла кое-что в номере. Важные записи. И амулет, — она нажимает на газ. — Без него мне будет сложно противостоять сильной магии.

— Тогда едем.

***

Отель называется «Кровавый закат» и находился на тихой улице, где даже днем царит полумрак. Номера явно сдаются в основном нечисти — вампирам, оборотням, ведьмам. Люди здесь редкость, и на них всегда смотрят с подозрением.

Номер Милены на четвертом этаже, в конце коридора.

Она вставляет ключ.

Дверь открывается.

То, что мы видим, заставляет меня присвистнуть.

Вещи разбросаны по всей комнате. Ящики выдвинуты, содержимое вывалено на пол.

Милена обходит комнату, внимательно осматривая все, что валяется и что осталось в шкафах.

— Амулет, — повторяет она. — Где амулет... Пропал, его нет.

— Кому он нужен?

— Тому, кто хочет, чтобы я была слабой. И он знает, где я живу. Знает, что я без магии почти человек. Без амулета я как без рук. Для получения лицензии психолога мне пришлось отказаться от использования своих ведьминских способностей в терапии.

Я оглядываю комнату.

— Надо уходить. Тот, кто здесь был, может вернуться.

Милена быстро собирает разбросанные вещи, засовывает их в чемодан.

— Записи тоже пропали. Какая я идиотка! Надо ж было все оставить в отеле! Они утверждали, что сюда никто посторонний не войдет!

Выйдя из номера, Милена закрывает дверь, и мы направляемся к выходу.

В коридоре стоит тишина. Только где-то внизу хлопнула дверь, и послышались шаги.

Мы быстро спускаемся по лестнице. Милена отдает ключ администратору, жутко смахивающему на вставшего из могилы зомбака.

— Уже уезжаете? — спрашивает он со слащавой улыбкой.

— Да, дела, — кивает Милена.

На улице темнеет. Город кажется чужим. Холодным. И полным тайн.

— Нужно восстановить силы и придумать план, — Милена смотрит мне в глаза.

— У нас вроде был план?

— Был. Пока кто-то не перерыл мой номер. Теперь будем импровизировать.

— Обожаю импровизацию, — отвечаю я без энтузиазма.

Вдруг я понимаю, что боюсь. Боюсь, что не смогу защитить ее. Эту странную, упрямую, сильную женщину, которая ворвалась в мою жизнь вместе с убийством и кризисом.