Глава 8

Разбудил меня вой! Мать честная, что за чудище у нас во дворце завелось? Прислушалась – не, свои. Прямо от сердца отпустило – выла под дверью Люська, горько жалуясь на свою судьбу и что ее не допускают до моего тела.

– Да запусти ты эту гадину! Кира! Сейчас же весь дворец на уши поднимет!

Скрипнула дверь, топот маленьких ножек и довольная собачонка запрыгнув на кровать, стала виляя всем телом облизывать мои похудевшие после вынужденной голодовки щеки.

– Ну ладно, ладно, я тебя тоже люблю. – проворчала я. Псинка радостно завалилась на спину подставляя живот для утреннего почесывания. Потом встала и требовательно гавкнула. А ну да, конечно, Люси же у меня персональным тренером на полставки подрабатывает.

Вот таки рассол – это сила! И выспалась и голова не болит, только сон этот дурацкий опять приснился. Говорят, когда во сне летаешь – растешь. И куда спрашивается мне расти? В длину или в ширину?

Ладно, подъем Никафондора!

– Кира! – закричала я, вскочив и приступив к энергичной утренней зарядке.

– Доброе утро, госпожа, – заглянула в комнату моя верная служанка.

– Давай бизнес творить! – пыхтела я махая ногами. – Осторожно – не стой под стрелой, под ногу не попади – говорю!

– Что такое биснис? – поинтересовалась Кира, бочком по стеночке войдя в мой фитнесзал, оно же спальню, оно же переговорную.

– Бутылок купим, рассол разольем и будем продавать как средство от похмелья. Назовем звучно «Гумманизм» например, ну красиво же звучит! Торговый прилавок поставим в парке. Тебя красиво нарядим и будем деньгу зарабатывать.

– А как же те денежки, что за вступление в клуб?

– Понимаешь, Кира, – я перешла к наклонам – деньги должны работать и приносить новые. А взносы проедим и все. А дальше что? Поэтому после обеда, сгоняй в город и глянь бутылки, красивенькие. С крышечками. Сколько стоят – узнай. Этикетки сами нарисуем. Прикинем, посчитаем и начнем в люди выбиваться. А то опять вот сидеть принцевские рубашки на себя перешивать. А он у нас зараза глазастый оказывается! Не ровен час- снова опознает! И опять на прием в старых нарядах придется идти. Я понимаю, что женихов надо под прессом большой души держать до свадьбы, но приманивать все равно надо красивой упаковкой.

После завтрака спросила служанку:

– Императрица сегодня как? А то мне Люську в покои надо забросить.

– Уехамши, – собирая посуду ответила Кира, потом помялась и спросила – Можно мне сегодня вечерком погулять? И покраснела как цветочек аленький.

– Позволяю, только после кружка «умелые ручки» пойдем по парку погуляем, мне мяты нужно набрать да еще какие листики надо для дегустации приготовить.

Что у нас сегодня с перекройкой? А решила я малиновое платье, где верх совсем прохудился превратить в юбку. Отрезала и отдала Кире:

– Не выкидывай – на лоскуточки порежем и будем крышечки на бутылках веревочкой обвязывать. Броско и дешево. Юбку обметай, а я рубашками Джарлетта займусь.

Примерила. Покрутилась в панталонах около зеркала. Ну прям и хорошо! Мне в обтяг рубашечка. Еще пуговки расстегну до грани приличия. И воротник обрежу, а то его жабо очень уж приметное. Юбку малиновую, под грудь и красота. Прям сейчас так и пойду. Задумчиво вгляделась в панталоны. Попринимала сексуальные позы, губку подзакусывала, попу отклячила. Не – надо что-то с этим делать. Костюмчик для первой брачной ночи приготовить стоит, а то вон у нашего красавчика труселя какие знатные, а я рыжая что ли. Но об этом я подумаю завтра. Сейчас в парк.

Люську закинули на подушку, причем слуга, уже просто распахнул передо мной дверь в покои императрицы, и я как у себя дома прошла по комнате, положила грустную собачонку на ее место и двинулась обратно.

– Кира, есть огородик может какой с пряными травками? – спросила я служанку на выходе из дворца.

– Имеется таковой. Рядом с тренировочной площадкой. Там принц со стражниками тренируется.

– Пойдем туда, но в обход, чтоб случайно на него не нарваться.

Окольными путями подошли к площадке, а там уже наш весь цветник собрался. Стоят, веерочками обмахиваются. Глазками стреляют. Понятно, его Индейское Сиятельство мускулами играет неподалеку. Мы с Кирой быстро в кустики нырк. Сидим, смотрим.

Мамочка моя! Выходит. Рубашечка белая до пупка расстегнута. Торс в кубиках от пота переливается. Штанишки попу обтянули. Волосами взмахнул – все дамочки чуть в обморок тут – же не легли. Кабы не гарем, да маман его – вот занесла бы к себе в список.

А он идет. Походка от бедра, мечом помахивает – цветочки срубает. А к нему навстречу брюнеточка бежит – заигрывать хочет. И мне кажется, что та самая -замужняя. Вот коза! Он заинтересовался, взглядом окинул ее верхние полушария, вначале северное, потом южное. Наклонился, что-то на ушко шепчет. Вот стрекозел – не, мне такие на отбор не нужны.

Та засмущалась, глазки потупила, а сама головой кивает.

– Дура – прокомментировала это действо Кира. – Не даром по мужу маркиза Попадур. Он у нее жутко ревнивый.

Да фамилия у нее знатная. Бог шельму метит. Не успела я это подумать, как на дорожку выкатывается колобок с усами.

– А вот и муженек – хихикнула Кира.

Бежит. Глаза кровью налились как у быка, голова вперед наклонена, видимо рога ветвистые много весят. Да, тяжела ты шапка Мономаха! А маркиза узрев благоверного, как ни в чем не бывало цветочки рвет и нюхает. Принц тоже не дурак, рванул в карьер с места – средь других дамочек затерялся. Поскакун, блин.

– Какие тут страсти бушуют! Прямо как оперу про Дездемону пересматриваешь. – хмыкнула я.

Когда все разошлись, мы с Кирой преспокойненько оборвали кустики с мятой, и я, сунув служанке гербарий, помчалась в библиотеку.

Прошлась глазами по стеллажам. Ну почему картотеки нет! Пока нашла то что надо, пока с верхней полки достала несколько томов законов – сто потов сошло. Тяжелые заразы – кг по десять, наверное, весят. И большущие. Возьму их, думаю на диванчик притащу и там посижу, почитаю, ознакомлюсь с кодексом. А то потом и здесь скажут – не знание законов не освобождает вас от ответственности.

Но не тут-то было. Слышу, дверь распахнулась, потом пумк – захлопнулось, затем пыхтение около дивана. А у меня на руках извините не конвертик с зарплатой в первый год карьеры, а тяжеленные талмуды. Ну, я боком-боком. Дай гляну, кого там принесло. А принесло Джарлетта, кобеля нашего с Попадурой.

Он рубашонку свою скинул, давай брюнетке платье помогать снимать. Но там толи шнуровка тугая – не расшнуровать, то ли пояс верности не снимается – замешкался в общем. А у меня руки уже отваливаться стали, ну думаю, блин, что ж так долго то.

Подхожу так аккуратненько со спины:

– Помочь? – спрашиваю.

Он как подскочит, а брюнетка пискнула и за стеллаж юркнула.

Чунга Чук, прыгучий сайгак, мне как рявкнул:

– Ты что здесь делаешь? Преследуешь меня?

– Вот еще – отвечаю и книги на диван скидываю. – Очень вы мне нужны. У меня вон аж одиннадцать претендентов в очереди стоят.

А он так ко мне шаг делает, руки в боки:

– Уходи отсюда. Это мой диван.

Я тоже к нему шаг и тоже руки в бока, грудь вперед.

– Не уйду – говорю – я на нем книжки читаю.

А он еще шаг. Глаза свои красивые сузил, молниями в меня мечет.

А я тоже шаг и в желудок ему двумя тяжелыми артиллериями уперлась.

Он так заинтересованно калибр обозревать начал, что даже пыхтеть перестал, потом опомнился, опять:

– Пошла прочь, а не то сам выставлю.

А я ему:

– Только пробуй! Я в твои штаны вцеплюсь и орать буду, что насилуют!

Тот аж отпрыгнул от меня. Сказать не знает что.

А я:

– Потом доказывай всем, что блондинок толстых не любишь!

А он как закричит нечеловеческим голосом:

–Ты!!!

А потом рубашку мою, то есть его увидел. Да как затрубит как лось в гоне:

– Мало того, что камзолы украла и штаны любимые кожаные, так ты еще и рубашки мои утащила.

Прыгнул ко мне аки зверь какой и давай стаскивать с меня ее. Пуговицы в стороны полетели. Да что ты делаешь гад! Я руками ему в грудь мускулистую уперлась – отталкиваю. Сама на живот с кубиками любуюсь.

А он рубаху то с плеч моих сдернул, возвратить захотел, а она за полушария мои зацепилась. А он так нежненько, видимо чтоб рубаху не порвать их лапами своими подприжал, и рубашку дальше стягивает. А ему:

–Уйди противный, на тебя же Попадура смотрит.

Вдруг дверь с размаху открывается, и колобок усатый вбегает, за ним императрица, злющая, а за ними штук пятнадцать придворных. Мы так и застыли. А они тоже. Я взгляд быстрый за стеллаж метнула, а Попадура ручки молитвенно сложила – не выдавай, просит.

Вот я вляпалась! Перевела взгляд на принца, а он полуголый стоит, тоже на меня смотрит. И взгляд обреченный. Я скривилась, руки свои опустила и ему глазами на его показываю – убирай мол грабли с грудей моих. Он рубашечку на мне поправил, запахнул заботливо, свою подобрал и пошел молча.

Каким взглядом на меня маман посмотрела! А среди придворных Ариадну каким-то ветром занесло. Она мне рожи злые строит и глазами спрашивает:

– Чо творишь?

– Ну а я что? – плечами пожимаю, руками развожу.

А потом присмотрелась, там еще в свите и Хренов губки поджал и укоризненно на меня так поглядывает: Не ожидал мол от невесты такого распутства.

А мне и не оправдаться – солидарность эта бабская! И понимаю что Попадура- сама дура, но жалко ее.

Гордо голову подняла, рубашонку на груди придерживаю и вперед за принцем, но к себе. Иду, злюсь, вот сдалась вам Ваше Сиятельство рубашка эта, да у вас там тряпок за год не переодеть. Вон Хренов опять же подобиделся, а ну отвалится? Одиннадцать звучит лучше десять.

Только пришла к себе в нумер – девчонки прибежали, Ариадна правда где-то застряла.

– Никуся рассказывай, что было, что не было? Куда руки клал? А ты?

А что я? И сказать нечего. Вот что самое обидное – если б по-настоящему приставал, и в лицах рассказать можно было и пострадать за это! А он рубашонку то с меня снимал не для того чтобы сексой со мной заняться, а собственность свою чтоб обратно забрать. Как я страшно разозлилась от такой несправедливости!

Девочки меня утешают, спрашивают:

– Хочешь накапаем для спокойствия.

А я лицо разгоряченное платочком кружевным обмахиваю и говорю:

– Не. Нам еще фея ночью в пентаграмме с бутылкой рома вызывать. Да и на прием, этот – будь он сто раз не ладен, тащится надо. Что там хоть ожидать сегодня?

Стукнула дверь и прибежала Ариадна.

– Фух, на силу вырвалась. Ну, Никуся ты даешь! К принцу невесту везут, а ты с ним развлекаешься! Я императрицу такой злой ни разу еще не видела. Маркиза Попадура козлом изволила обозвать рогатым, велела жену забирать и съезжать из дворца.

Если бы не он – все тишком бы прошло, а теперь весь двор гудит, что Джарлетт к тебе не ровно дышит. Поговаривают, императору на тебя жаловаться собирается, ты смотри императорскую волю включат и отдадут тебя замуж за первого встречного поперечного. Принца на приеме не будет, улетел сломя голову куда-то, утром только вернется. Так что смело на прием собирайся. В уголке постоишь, мы прикроем.

Вступила Юлик:

– С племянницей своей тебя познакомлю. Она сегодня с женихом и сестрой моей приедет. Красавец, богат, герцог – посол в Львином королевстве. Мечта, а не мужчина. А тебе успокоиться надо- щеки румянцем налились.

Подруги ушли, а я подошла к зеркалу и стала разглядывать свое разрумяненное лицо. Покружилась потом перед зеркалом:

– Лебедь белая! Еще кг двадцать скину и летать смогу. Полечу к нареченному, на себя заброшу и жениться в гнездо родовое. Главное чтоб было оно побольше да побогаче.

Хлопнула дверь и в комнату заглянула радостная Кира, но увидев мою разгоряченную физиономию, настороженно спросила:

– Принц?

Я кивнула.

– Нам Кирюш, мужа надо найти побыстрей и сваливать из дворца. А то отправят меня замуж в такие места, что Фейхуовка раем покажется. Императрица гневаться изволила. И не объяснишь, что мне ее мамкин пирожок на фиг сдался.

– А биснис? Я вон бутылок на пробу купила. – и она выгрузила на стол пять небольших бутылочек. Две пузатеньких, а три длинный с пробками. Симпатичные.

Точно. Я же совсем забыла про это. Можно мужской и женский вариант сделать.

– Знаешь, еще надо. Кисточку, краски. Бумага есть. И клеящее средство какое. Горшок с рассолом притащи сегодня. Завтра с утра и займемся.

Настроение повысилось. Вот чего я право дело. Мне бы день пережить, а там бал с помолвкой. А перед невестой Джарлетт не сильно хулиганить будет. И женихами можно будет вплотную заняться. И денежку опять же заработаю на булавки. Планы, конечно стороила я наполеоновские, но выгорит или нет- это был второй вопрос.

Надела платье синее, чтоб в глаза сильно не бросаться. А платье то свободным стало. Я же сегодня даже не пообедала! Где там пояс кожаный мой? Джарлетта сегодня не будет – поэтому смело натягиваем. Красота!

Вокруг головы коса – сама скромность. К Хренову правда, не стоит сегодня соваться – пусть остынет, а то наговорит мне невесть что, потом жалеть будет. Цыпленочек мой, вспомнила, я его длинную худенькую шею.

– Ну что, Никафондора? Навстречу приключениям? Ой тьфу, тьфу. Их у меня уже сегодня достаточно было. Бумкнули часы. Черт! Я же опаздываю!

Мне еще только этого не хватало. Точно от императрицы отхвачу, а эту даму мне сейчас злить такими вещами не стоит. Подняв юбку, я понеслась по коридору с криком:

– Лыжню!

Встречные вжимались в стенку, пока синий ураган под звучным именем Никафондора несся по коридору, сметая все на своем пути.

Я успела. Через минуты три после моего эпатажного прибытия в залу вошла императрица.

Девочки окружили меня и затерли за свои спины. Она окинула всех присутствующих пристальным взглядом и уселась на свое место.

Пронесло! К матери дракона потянулись сановники. Одна парочка почему-то сильно привлекла мое внимание. Тоненькая как весенний цветок девушка, с голубыми глазами, в светло сером платье, светленькая – прямо прозрачная. Моя ровесница, то бишь Никина, ну моя уже. Только я то кровь с молоком, а это цветочек нежный.

А мужчина, даже Джарлетта повыше будет и в плечах пошире. Да и постарше лет на десять пятнадцать. Одет с иголочки, черный камзол с тонкой серебряной окантовкой. Белые до плеч волосы уложены как после салона красоты. Тяжелая челюсть и цепкий взгляд. Красив, конечно, ничего не скажешь. Он что-то почувствовав, обернулся и пробежал глазами по толпе. Почему то я резко опустила голову, рассматривая пол. Сердце забилось. Я сглотнула комок.

Силой воли, заставила себя улыбнуться и поднять голову. Да, что со мной происходит? Может я его раньше видела? Не похоже. Мужчина убрал пылинку с рукава, еще раз обернулся. Улыбнулся широкой обаятельной улыбкой какому-то знакомому, кивнул головой и сразу поправил волосы рукой. Девушка рядом кого-то увидела и радостно хотела побежать к нему на встречу, но мужчина остановил, резко схватив ее за руку чуть выше локтя. Болезненная гримаса пробежала по тонкому лицу девушки и тут же испарилась. Он подтянул ее к себе, и она покорно замерла.

– Ты кого увидела там? – Спросила Светиана и проследив мой взгляд воскликнула. – Юлик, это же твоя Жасмин.

Юлиана обернулась:

– О да. Ника – схватила она меня за руку и потащила за собой – пойдем, я представлю тебя любимой племяннице.

И она потащила меня к той самой парочке.

– Жасмин, герцог, – разрешите я представлю вам мою подругу баронессу Никафондору О Лог.

– А это моя любимая племянница Жасмин и ее жених герцог Клекот.

Я присела в поклоне. Они поклонились. Жасмин что-то хотела меня спросить, но герцог, схватив девушку любимой хваткой, так что у нее кожа побелела под его хватом, сказал:

– Тебе матушка ждет уже дорогая. Простите леди. Я должен решить кое-какие дела и отвезти дам домой.

Юлиана проводила их теплым взглядом:

– Герцог живет при посольстве постоянно, но здесь периодически появляется. У него прекрасный замок недалеко от столицы и Жасмин после свадьбы туда переселится. Заботливый, опекает девочку мою.

Айриша со Светианой пропели вместе:

– Какой красавчик. Повезло девушке.

Смотря на удаляющуюся парочку, и задумчиво кусая губы, я вдруг неожиданно сама за себя спросила:

– Он вдовец?

– Да. Откуда ты узнала? Это не афишировали сильно, – растерянно удивилась Юлиана. – даже дважды вдовец. Одна жена с лошади, прямо под копыта упала – бедняжка. А вторая, оступилась и с лестницы свалилась.

Ариадна подошла ко мне вплотную:

– Ника, я видела у тебя такой взгляд, как тогда в зеркальном зале, когда ты со мной заговорила. Что случилось?

– Юлик, если тебе дорога племянница – расторгайте помолвку, потому что она может оказаться третьей женой, погибшей совершенно случайно.

Юлиана вздрогнула.

– Подумайте об этом. Сталкивалась я с похожими красавцами раньше. Хоть запоется о любви к ней. Таких только могила исправит, либо на кого другого переключится.

Юлик перевела взгляд на Ариадну. Видимо графиня имела вес среди подруг, и к ней прислушивались. Та кивнула. Подруга резко развернулась и ушла искать сестру.

Не было ее долго. Мы даже занервничали и выпили по бокальчику красного, потом еще один. Нас даже алкоголь не набрал, настолько мы были на взводе.

Наконец пришла Юлик, взяла у слуги вина и залпом осушила.

– Все. Вы не представляете, девочки. Жасмин расплакалась от счастья, когда я уговорила сестру не совершать эту ошибку. Она боится его до полусмерти, оказывается. Я рассказала ей про твои слова, и мы сразу и объявили ему о расторжении помолвки.

– А он?

– Он аж побелел. Спросил только, с чего такое решение возникло? А сестра ответила, что им открыли глаза на него.

Я очень обрадовалась, что так дело закончилось. Насмотрелась я и на абьюзеров и на их жертв. Врагини такого мужа не пожелаешь. Выдохнула прямо, и тут же вздохнула, потому что увидела, как тот самый герцог Клекот смотрит на меня тяжелым жестким взглядом. У меня аж в груди заболело. Я похожие глаза видела только один раз в жизни, тридцать первого декабря в Москве, на семьдесят пятом этаже башни «Меркурий».