Глава 41

Просыпаюсь по будильнику за час до клиента, состояние средней паршивости. Нет никакого похмелья, и голова не болит, но ноют уставшие за долгий активный день мышцы. И на душе осадок. Причем в этот раз я на свою обиду вообще морального права не имею. Сейшей даже извинился перед тем, как с невестой уйти. Сама вежливость. Даже любопытно немного, что такое у нее случилось, что она помчалась под утро не пойми куда, чтобы с «Сейчиком» увидеться. М-да, лучше в эту сторону вообще не думать, а в срочном порядке идти завтрако-ужинать и умываться.

Сейшей вызывает по камню. Надо ответить, он вроде бы собирался сегодня совместный сон опять смотреть. Вовремя Лори появилась, теперь находиться в одной кровати с эльфом для меня будет проще.

– Да?

– Ну наконец-то! Я весь день тебя вызываю, а ты спишь и спишь.

– Вчера был насыщенный день.

– Почему ты сбежала? Я же попросил немного времени, мне просто нужно было с ней поговорить.

– Я не сбежала. Я планировала возвращаться домой утром, чтобы выспаться и успеть к клиенту, можешь у Миха спросить.

– Ну-ну. Ладно, я вечером у тебя. Для сна.

– Помню. Извини, некогда сейчас, собираюсь.

Выхожу в последний момент, на пороге обнаруживаю гигантский букет ярко-красных цветов, похожих на герберы. Записка гласит, что я прекрасная и милая, как насчет встретиться завтра? Подпись Даррел. Вот уж не вовремя. И вазы такого размера у меня нет. Закидываю цветы в ванную, потом с ними разберусь, и уже почти бегом лечу к клиенту. Сегодня кто-то новенький.

Подтянутый молодой мужчина, одет в черное, лыс и бородат. Это сочетание провоцирует фантазировать его байкером. Рассматриваю его, он рассматривает меня. Жду.

– Моя подруга сказала, чтобы я к вам сходил. Но я не знаю…

– Чего вы не знаете?

– При чем тут вообще вы.

Очень информативно.

– Вы сомневаетесь, что ваша проблема входит в зону моей компетенции?

– Типа того.

– Если вы ее вслух обозначите, я прямо скажу, можно ли с ней работать психологическими методами. А мысли я читать не умею, буквально не умею, не менталист я.

– Ладно, хорошо. Я все время попадаю в переделки.

– В каком смысле?

– Ну… у меня есть скидочная карта постоянного клиента у целителей.

– Постоянный клиент? Сколько же раз вы обращались к целителям за последний год?

– Не, за год не скажу. За месяц. Ожог, перелом голени, укус змеи… ребро еще ломал… ну вывихи там, по мелочи… Раз шесть.

Ничего себе. Высокий травматизм обычно говорит об аутоагрессии, когда человек бессознательно вредит сам себе. Вот только причины у этого бывают разные. В простом случае – это следствие тяжелого чувства вины. В сложном – так проявляется бессознательное же стремление умереть, отказ от жизни. Мне нужно больше фактов из его жизни, чтобы строить предположения.

– Расскажите мне о себе.

– Мне тридцать шесть, я работаю поваром.

И замолкает. Что-то не очень-то он хочет обсуждать свою проблему.

– Готовка объяснила бы ожоги. Но укус змеи… Вы ее разделывали, что ли?

Клиент оживляется.

– Не-не-не, это все не на работе. То есть там бывает, что порежусь, но редко. Лицо мне подпалили на костре в Великой пустыне, когда варвары сожрать хотели. Змея кусала у эльфов в заповеднике, я ее погладить лез. Ломался у гномов в горах – страховка сорвалась. Типа того.

Ничего себе. Этот странный парень разворачивается ко мне совершенно другим боком. Что он делал у варваров? И как выкрутился? Интересно, но досужее любопытство я проявить не могу.

– Правильно ли я вас поняла, что вы не попадаете в переделки, а сознательно в них лезете?

– Ну… можно сказать и так. А иначе скучно жить.

Ну вот и выходим на причины.

– Вам нужны острые ощущения, чтобы избежать скуки?

– Да.

Вот это уже интересно. Скука, как и лень, это своеобразные психологические защиты. Оборачивают нас теплым одеялом и не дают доступа к каким-то негативным переживаниям. В данном случае я предполагаю, что он избегает или злости, или вины. Продолжаем обсуждать.

– Как вы думаете, почему людям бывает скучно?

– Потому что у них нет цели в жизни.

Молча смотрю на него. Интересно, сделает сам перенос на себя? Не сделал.

– А у вас есть цель в жизни?

Он какое-то время сверлит меня взглядом, потом откидывается на спинку кресла и выдыхает.

– Маленькая есть. Большой нет.

Вопросительно смотрю.

– Я поставил себе цель ввязаться во все, что только можно. Ну там, побывать на дне океана, опуститься в жерло вулкана, с архимагом подраться…

– Что вы чувствуете в такие моменты?

– Я чувствую себя живым.

– Значит ли это, что когда вы не подвергаете себя опасности, вы не чувствуете себя живым?

– О’кей, вы меня достали. Я не понимаю, зачем я живу. Серьезно, зачем? Переводить еду в дерьмо? Зарабатывать деньги, чтобы тратить их на вещи, которые мне не нужны? Зачем люди живут? Объясните мне.

Красавчик. Подайте мне сюда готовенький смысл жизни, я примерю его на себя и раскритикую. Вместо того чтобы мучительно искать свой собственный.

– Возможно, у всех людей разные жизни и разный смысл. Кто-то живет для того, чтобы достигнуть максимальной власти или разбогатеть. Кто-то видит свою идею в помощи другим людям или защите природы. Кто-то находит себя в творчестве или изобретении нового. Кому-то достаточно любить и быть любимым. Кто-то растит будущее поколение, делая его чуть лучше, чем он сам… Ни один из этих смыслов не лучше и не хуже других. Вам нужно найти свой.

Еще в процессе моей пламенной речи я замечаю, как меняется его лицо. Оно становится грустным.

– Я думал об этом. Люди – это животные. Не отрицайте. У всех животных только одна цель – продолжение своего вида. Дети… Моя подруга не хочет заводить детей. Она считает, что я слишком легкомысленный для этого.

И надолго замолкает. Жду. Мне ничего не нужно говорить сейчас. Достаточно того, что он наконец-то встретился с этой мыслью и всерьез обдумывает ее, а не привычно отмахивается, подменяя настоящие переживания коктейлем из адреналина и новых впечатлений.

– Эта ситуация не имеет решения. Да, я хочу детей. Но Тара не хочет, а расставаться с ней я не готов. То есть она не хочет детей именно от меня, потому что я такой вот ненадежный раздолбай.

– Это выглядит как весы.

– Что?

– Ваша жизненная ситуация. Представьте себе огромные чаши весов. На одной из них будет ребенок, а на другой его отсутствие. Что ляжет на первую чашу?

– Любовь к Таре. Желание быть отцом. Желание… иметь смысл. Научить сына ездить на лошади… Самому стать взрослым. Родители, опять же, довольны будут.

– Сколько весит то, что лежит здесь?

– Много. Пятьсот… шестьсот килограмм. Много.

– Что вы положите на противоположную сторону?

– Свободу. Приключения. Новые ощущения. Опасность. Азарт. Самовыражение. Свою уникальность.

– Сколько?

– Почти четыреста килограммов.

– Что из этого имеет максимальный вес для вас?

– Уникальность. Мои поездки делают меня собой, я не хочу от них отказываться. Но Тара считает, что нельзя быть главой семейства и отцом, при этом постоянно пропадая в разъездах, из которых можно не вернуться.

– Вы когда-нибудь брали ее с собой?

– НЕТ!

– Почему?

– Я сойду с ума от страха за нее.

– Может ли быть, что она сходит с ума от страха за вас?

– Я… не думал об этом так. Ее кислое настроение всегда казалось мне покушением на мою свободу.

Молчит. Думает.

– Что же делать, Ася? Я не могу принять решение. Никак. Невозможно расстаться. Невозможно стать таким, каким она хочет меня видеть.

Мне кажется, я понимаю, почему он постоянно травмируется.

– Вместо того чтобы искать выходы, принимать непростые решения, вы живете так, будто проблемы совсем нет. Что вы чувствуете, когда вспоминаете, что ситуация именно такая… безвыходная?

– Отчаяние. И я правда стараюсь не думать обо всем этом. Живу одним днем, так сказать.

– Да. Но при этом бессознательно наказываете себя за то, что такой слабый и нерешительный. К варварам вам не страшно. А вот внести в свою жизнь и в жизнь любимой немного ясности жуть как страшно. Как вы думаете, легко ей дается эта неопределенность? У нее на весах любовь к мужчине и желание иметь детей. Что выберет она через год? Через десять? И какой ценой ей дастся этот выбор.

Мужчина злится, вскакивает с кресла, ходит по комнате.

– Что вы предлагаете? Осесть в Джарале и выезжать на пикник три раза в год на облагороженную полянку? Да я сдохну так, понимаете? Ребенка возненавижу, что ради него от себя отказался!

– Вы видите только крайности. Или все, или ничего. Если я не лезу на ножи к дикарям, значит, я сижу играю в песочек с детишками. Что, промежуточных состояний не бывает?

В моем голосе много ехидства. Провоцирую его на сильные чувства, потому что логикой взывать к здравомыслию выглядит бесполезным. В ответ на меня обрушивается рев разъяренного быка.

– Если бы я мог! Придумать! Этот долбанный компромисс! Я бы уже его придумал, госпожа всезнайка! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ!

Теперь я могу быть спокойной.

– Что вы чувствуете сейчас?

– Бесите вы меня! За сто золотых! Будто я сам не знаю, что что-то надо делать!

– Вы злитесь сейчас… На меня или на себя?

– На вас! – и совершенно другим голосом. – На себя. Вы правы, кузня вас раздери, я прячу голову в песок. Я хочу детей, она хочет детей. Как же мне объяснить Таре, что я смогу быть хорошим отцом? Что буду меньше рисковать и дома бывать чаще, чтобы помогать ей. Я же понимаю, что ребенок – это ответственность. Я не боюсь ответственности. Как ей это доказать?

– А что будет, если вы впустите Тару в эту часть своей жизни? В процессе ваших приключений она сможет увидеть другие ваши стороны. Что вы надежный, умеете справляться с трудностями. Если вы сможете позаботиться о ней, то сможете позаботиться и о ребенке.

– Мне надо подумать. Если для начала выбирать более безопасные маршруты и больше никогда не соваться к варварам… Мне действительно не понравилось, что они хотели меня съесть!

На какое-то время клиент погружается в себя, затем выдает немного растерянно:

– Я попробую. Предложу ей завтра отправиться со мной на сплав по Холлее. Всего три дня, значительных порогов там нет… Увешаю ее защитными заклинаниями. И кольцо телепортации куплю, гулять так гулять. Может быть, она будет по-другому смотреть на мои путешествия.

– Похоже, вы приняли решение.

– Типа того… То есть да. Я хочу дать нам с Тарой шанс. На настоящую жизнь. Дам вам знать, как все прошло.

Дома дописываю игру с лабиринтом. У меня скоро день рождения, можно будет попробовать в нее сыграть. И в клуб надо будет завтра зайти, не была там уже неделю… Закончив с делами, сажусь медитировать, как учил Джорох.

Ближе к ночи появляется Сейшей. Я спокойна и собрана.

– Привет. Будешь ужинать или еще с осени закормленный? У меня есть остатки плова, много запеченной рыбы из кафешки госпожи Тишши и куча сладостей с Термента.

В ожидании ответа отвлекаюсь от исследования хранилки и натыкаюсь на напряженный взгляд эльфа. И ухо нервно подрагивает.

– Что?

Лорд отрицательно качает головой, соглашается на плов. Затем по-хозяйски проходит на рабочую часть кухни, ставит чайник на плиту, фамильярно отодвигает меня бедром от раковины, моет руки. Почему-то я стою и завороженно наблюдаю за ласкающими движениями, которые становятся все медленнее и пластичнее. Сейшей уже совсем откровенно гладит собственную ладонь подушечками пальцев, а я все никак не могу отвести взгляд. Усилием воли поднимаю глаза, и меня опаляет темной жаждой из-под длинных ресниц. Судорожный вздох и глоток кислорода помогают мозгам немного проясниться. Что ж он так на меня действует! Ну ведь только что же была совершенно спокойная! Отворачиваюсь, накладываю нам на тарелки еду. Заменим сладострастие чревоугодием. Десять вечера – самое время.

– Я сегодня не собираюсь телепортироваться, так что защитная пленка для кровати не понадобится. В общем, ты не против, если я все-таки частично разденусь?

– Делай, как тебе удобно, я тебя голым не только видела, но и трогала, чего теперь стесняться-то. Только не понимай меня буквально. Где ванная знаешь.

Ой, как-то я не так выразилась. Хотела, чтобы это прозвучало так легко-пренебрежительно, типа мне все равно, что мы будем спать на одной кровати. Но получилось как-то не так, судя по радостно вспыхнувшим глазам моего сегодняшнего гостя. Отвечаю максимально серьезным лицом. Сейшей понятливо кивает и уходит в ванную, а я в комнату с одеждой – раздумывать, в чем же спать. В итоге достаю длинную футболку и спортивные шорты. Их под футболкой не видно, но я-то знаю, что они там есть. Смутно понимаю, что делаю что-то не то, но противиться желанию хорошо выглядеть в его глазах я не в силах. Из разряда «не съем, так взглядом оближу». Мне кажется, я подождала достаточно, и, помахивая сменой белья, отправляюсь в ванную, где сталкиваюсь в дверях с неожиданно злым взъерошенным Сейшеем.

– Что не так?

– Куда деть твои цветы? Из-за них невозможно толком принять душ.

– Э-э-э… Выброси.

Брови эльфа удивленно взлетают вверх, но по щелчку пальцев от букета на остается и следа.

– Тебе нужно еще время?

– Нет. Я буду в комнате.

И чего тогда рычал? Провожаю взглядом высокую фигуру с влажными волосами, рассыпавшимися по обнаженным плечам. Частично раздеться в понимании Сейшея – это остаться босиком в одних мягких домашних штанах, значительно отличающихся от приличных темно-зеленых брюк, в которых он пришел. Где он их взял-то? За пазухой принес, как Кулька? Ловлю себя на том, что бездумно любуюсь разворотом плеч и красивой спиной, но взгляд все равно возвращается к ягодицам. Отставить себя дразнить, перейти к чистке зубов и вечерним процедурам. Зеркало сообщает, что мои голые ноги, значительно торчащие из-под белой футболки, тоже не шибко приличны. Ну а что надеть? Опять спортивные штаны? Жарко в них, мне еще в тот раз не понравилось. Ладно, иду смело, делаю вид, что так и надо.

Сейшей сидит в кресле закрыв глаза, мое появление он пропускает. Ну и ладно. Забираюсь под тонкое одеяло.

– Ты идешь?

– Знаешь, я совершенно не хочу спать. Может быть, посижу пока тут? А когда ты заснешь, лягу рядом и разделю твой сон.

– Можешь и посидеть. Только я тоже не хочу спать. Кино?

Эльф наконец-то открывает глаза, но выражения его лица я понять не могу. Как-то очень медленно он перебирается на край кровати, садится ко мне спиной. Мне сразу же очень хочется погладить напряженные мышцы, но такую инициативу уж точно стоит держать при себе.

– Ну… ты мне так и не показала третью часть «Властелина колец».

Я рада, что нашлось безопасное занятие. Вылезаю из-под одеяла, стягиваю с тумбочки ноутбук, роюсь в папке с фильмами.

– Ася, – голос Сея за спиной неожиданно хриплый. – Сядь, пожалуйста, по-другому.

Я оборачиваюсь через плечо и понимаю, что зависла на четвереньках над ноутом и что моя поза сейчас действительно слишком провокативна. Поскорее забираюсь обратно под одеяло, чувствуя, как пылают от смущения щеки.

– Извини.

– Я бы не сказал, что мне не понравилось. Но ты так убеждаешь меня, что не хочешь… При этом твое тело дает мне совершенно другие сигналы.

Его голос обволакивающий и глубокий, внутренняя дрожь подтверждает правдивость вышесказанного. Набираю побольше воздуха и иду навстречу тому, чего боюсь, как это делаю с клиентами. Признать правду иногда самая лучшая защита. Прямо смотрю в глаза моему искушению.

– Да, мое тело тебя хочет. Ты умелый любовник, сам это знаешь. Другое дело, что личность – это не только физиология, это еще и душа, и разум, и воля. Так что, телу придется смириться. Или найду для него другой способ удовлетворить плотские желания, я не деспот.

– Я мог бы… помочь…

– Обойдусь.

Сейшей еще какое-то время смотрит на меня тем самым взглядом, но сейчас я уже собрана, и он на меня почти не действует. Когда двое молчат о чем-то, напряжение растет. Когда подавляемое озвучено, энергия уходит из этой точки.

– Включаю?

– Давай.

Устраиваю ноут на коленях, опираюсь спиной о плечо сидящего рядом мужчины, соблазняющий флер уже рассеялся. К концу серии спать действительно хочется, чего мы и добивались. Сдвигаю голову поближе к его подушке, закрываю глаза.

Мне снится довольно обычный сон. Комната в родительской квартире, я сижу за большим столом и пишу диплом, почему-то от руки. На мне легкомысленный халатик на голое тело, рядом чертит свои схемы будущий супруг. Он что-то рассказывает о путешествиях во времени, плавно переходя на предложение заняться кое-чем интересным. Его идея не вызывает энтузиазма, но, пока я обдумываю, он уже сдергивает меня со стула, ласково обнимает и наклоняется, чтобы поцеловать. Чья-то рука хватает Сашку за шкирку и выбрасывает за дверь. Меня не удивляет сила удара, но личность вмешавшегося кажется знакомой. Напряженно сжатая челюсть, острые уши над гривой ухоженных черных волос, разъяренные темные глаза. Сейшей. Что он делает в этой комнате? Машинально поправляю халатик на груди, он срывается с места, двумя руками обнимает, прижимает к себе и со стоном впивается в губы. Открываюсь навстречу, поддаюсь его жадному напору. Моя реакция будто бы причиняет ему боль, он снова стонет и пытается вжаться в меня еще сильнее. С готовностью таю в его руках, глажу широкие плечи, зарываюсь руками в шикарные волосы. Слышу горячий шепот в ухо:

– Пожалуйста, хорошая моя, скажи мне, что ты тоже этого хочешь.

Его руки безостановочно скользят по моей шее, спине, попе, лаская и притискивая к твердому телу. Эльф опускается передо мной на колени и целует живот через тонкую ткань халата. Задумчиво глажу острые кончики его ушей, он поднимает на меня горящие и больные глаза:

– Скажи мне…

Появляется смутное беспокойство, что что-то происходит не то. Не так. Отстраняюсь.

– Сейшей?

И просыпаюсь. На своей кровати в новом мире. На расстоянии ладони в меня впиваются голодные черные глаза совершенно не спящего эльфа. Что происходит?

– Что это было?

– Сон.

Осторожно трогаю свои губы пальцами – сухие. От поцелуев не ноют. Неужели такой реалистичный сон? На меня накатывает осознание. Это что, Сейшей видел мои бессознательные фантазии о нем? Неудобно как-то. Плохая затея спать в одной кровати. Сажусь к эльфу спиной, обхватываю себя руками. Холодно и неуютно. Он обнимает меня теплыми руками, притягивает к себе поближе. Шепчет:

– Ася, пожалуйста, не закрывайся от меня. Ты ни в чем не виновата… Это у меня отказали тормоза. Прости. Я собирался только смотреть, как в прошлый раз. Не смог, когда он лез целовать… Это твой муж?

Киваю, выпутываюсь из его рук. Он слишком горячий, слишком близкий, слишком желанный. Не могу сейчас к нему прикасаться. Отодвигаюсь подальше, но прямо встречаю его спокойный взгляд.

– Ты по нему скучаешь?

– Скучала первые полгода после развода. Все-таки мы хорошо жили. Сейчас уже нет… Это ты меня специально целовал? Сам? Зачем?

– Во сне контроль ослабевает. Наяву я могу держать себя в руках… Но в твоем сне это оказалось невозможно. Прости, этого больше не повторится.

Мне нечего ему сказать.

– Ладно, проехали. Судя по всему, Брайон оставил попытки добраться до меня во сне, так что спать рядом больше не понадобится.

– Да, я думаю, так и есть.

Мы молчим.

– Проводить тебя?

– Я уйду телепортом, не хочу сейчас одеваться… Ты не обижаешься на меня?

– Нет. Это же был просто сон.

Сейшей смотрит на меня, но я не хочу участвовать в этом безмолвном диалоге. Отвожу глаза. Он исчезает. А я плетусь в свою теплую, уютную и совершенно пустую кровать. Хочется выть.