Глава 4.
Аврора Стадницкая
Вечером после ужина мы с Даней ненадолго прощаемся. Потому что нужно помыться, прибрать вещи, поговорить с врачом на вечернем обходе. И я жду, когда меня отпустит повышенное чувство тревожности. Даня говорит, это таблетки. Потому что у него такое же. А, значит, надо сказать врачу об этом…
После общей душевой для женского пола, иду к себе. Илона ещё моется. Видела, как она около получаса наносила на волосы какой-то бальзам и снимала это на видео… Интересно… Получается, что она даже отсюда делает деньги. Времени даром не теряет. Я не смотрела сколько у неё подписчиков и всё такое, мне неинтересно, просто сам факт. Я уважаю людей, которые стараются несмотря на жизненные трудности. Это действительно круто.
У меня вот нет работы, к сожалению. Но я очень хотела посещать в университете кружок по робототехнике, его ведёт один из наших преподавателей. Я надеюсь попасть туда, когда подлечусь, и мои атаки хотя бы не время оставят меня в покое. На большее я и не рассчитываю.
Не успеваю доделать дела, как в мою палату входит тот самый Альберт Владиславович. Новый врач, о котором Мария Леонидовна отзывалась очень хорошо. Они обещали поддерживать связь между собой, чтобы делиться результатами и советоваться по направлению моего лечения.
– Здравствуй, Аврора… Ну, как успехи? Состояние? – просит меня сесть и осматривает глаза, освещая роговицу фонариком. – Влево посмотри за молоточком… Вправо… М-м-м… Хорошо.
– Вы и невролог?
– И психиатр, и невролог, да… Выбрал два основных направления. Твоё МРТ видел перед госпитализацией, можешь не переживать. Так что насчёт самочувствия?
– У меня… Тревожность… Тахикардия, будто…
– Раньше не было? – спрашивает, записывая.
– Только во время атак обычно…
– Ясно… Ещё что? Повышенная потливость? – касается моей шеи.
– Нет, я после душа просто…
– Ясно. Ещё? Головокружение? Тошнота? Не стесняйся… Бывает вообще всякое…
– Вроде бы кроме тревожности ничего… Спать я ещё не пробовала, не знаю, как на сне отразится… – сообщаю взволнованно.
– Ладно, давай так. Сейчас перед сном ещё выпиваешь таблетку. Наблюдаем как пройдёт до утра. В районе десяти тебя осмотрит кардиолог, сделаем ЭКГ, посмотрим нагрузку на сердце. Если есть что-то вроде аритмии или тахикардии, отменяем, пробуем другое. Поняла?
– Да… Да, я поняла… Альберт Владиславович?
– М? – записывает он всё в мою карту.
– А что насчёт ТМС? Можем попробовать?
– ТМС… Ты делала электроэнцефалограмму?
– Нет, уже давно не делала…
– Плохо. Надо смотреть… Если что, можно тебе добавить курс успокоительного. ЭЭГ тогда тоже завтра…
– Хорошо, договорились.
– Ну а так… Не бойся. То, что ты тут лежишь, ничего такого не значит. Это не делает тебя какой-то не такой. Постарайся успокоиться. Расслабиться и настроить себя на позитивный лад. Я подберу тебе лекарства, обещаю.
Не знаю, почему… Но он внушает мне доверие. Потому что молодой и кажется, что амбициозный… Погрязший именно в желании помочь пациентам, а не просто нарабатывать опыт для частной практики… Не знаю, можно ли судить по двум разговорам, но такие у меня пока мысли на его счёт…
– Спасибо Вам…
– Спокойной ночи, Аврора, – он уходит, а я выдыхаю. В комнату тем временем как раз возвращается Илона, наполнив её самыми разными запахами парфюмерии… Мне кажется, она взяла сюда всю свою косметичку. Возможно ей доставляют баночки прямо сюда, потому что под кроватью я вижу смятые этикетки и коробки от Вайлдберриса… На которые она, судя по всему, делает обзоры…
– Вкусно пахнет… – пищу, но она даже не оборачивается.
Приходится засунуть все свои переживания поглубже и выйти в коридор, чтобы прогуляться. Даню жду, но он, судя по всему, моется, и тогда я иду одна. От сестринского поста до столовой и обратно. Рассматриваю стенды, что тут висят. Читаю… И вдруг неожиданно вижу, что по коридору идёт он…
Вышел из душа. Влажные наспех вытертые волосы не сдерживают капельки воды, что скатываются по его лбу. Их всего две, насколько я смею заметить, но они так бросаются в глаза. Я будто завороженная дурочка под его чарами. Не понимаю, что такого особенного. Да, красивый. Да, высокий, но… Я никогда и ни на кого так откровенно не пялилась. Может, дело в том, что у него тоже проблемы с головой?
Проходит он мимо так же молчаливо и равнодушно. Не смотрит… Вообще не обращает внимания. Будто один раз поговорили и вот он… Максимум его со мной общения. А я даже оборачиваюсь вслед его широкоплечей фигуре. Сейчас на нём обычные штаны и футболка. А ещё я видела следы от уколов в области локтевых сгибов… Значит, ему что-то посильнее вводят… Вот бы узнать, что именно, и как это работает… Сама не знаю для чего мне эта информация.
В очереди за таблетками его не наблюдаю. Принимаю свои, выпиваю и спокойно возвращаюсь обратно в комнату.
Ложусь в кровать и получаю сообщение от Дани.
«После 22:00 Катюха заберёт телефоныыыы».
«Да? Я сама уже хотела пойти сдавать».
«Ну или так… Видел твоего красавчика возле вашей палаты. К тебе приходил?».
«Что? Нет! Скорее, к Илоне».
«Ну и дурак. В жопу тогда его. Ты секси, я подумал, что жопа у тебя тоже ничего».
«Спасибо, Даня. Огромное!».
«Пожалуйста! Ты успокоилась?», – отправляет со смайликом чертёнка. Который, кстати, полностью отображает его сущность, как мне кажется.
«Нет, хотя Альберт Владиславович обещал, что поможет мне. Не знаю, почему, но я ему верю».
«Ну, неплохой мужик, да, согласен. Раньше таких тут не видел».
«Да? Были не очень?».
«Хз, Аврора, я как-то не способен был оценить квалификацию, но… Могу сказать одно – прошлое лечение помогало мне ровно на одиннадцать месяцев».
«Понятно… Ложись спать тоже… Отдыхай. Завтра увидимся».
«Увидимся, да. Спокойной ночи, седовласка», – издевается он, заставив меня всхлипнуть случайно. Даже Илона оборачивается.
«Дурак! Спокойной ночи… Не повторяй за ним!».
«М-м-м… Так разрешено только ему, да? Замётано».
Отключаю телефон, закатывая глаза, и иду отдать его самостоятельно. Потому что уже планирую нормально лечь и почитать перед сном… Хорошо, что тут есть ночники…
***
Сон получается не просто тревожным, а ужасным… Не могу продрать глаз, словно переборщила с искусственным мелатонином. У меня был такой опыт. Я не могла проснуться, всё обволокло густой пеленой. И в этот раз точно так же… А ещё… Кто-то дышит на меня. И чувство, словно по моей коже лица скользят чьи-то шероховатые руки… Пробираясь к волосам… Вызывая мурашки по всему телу, а я всё так же не могу проснуться. Сердцебиение достигает пика, пульс зашкаливает. Словно лечу с огромной скалы вниз головой. И, кажется, вот-вот упаду и расшибу свою голову на осколки.
– А я пытаюсь забыть тебя… Чтобы разбиться по новой, чтобы не рыться в ушедшем. Вот и стал сумасшедшим, злым и невыносимым. Переживи меня, как зимы… Как зимы, – звучит шёпотом, но я точно знаю эту песню. Я слышала её много раз, и она есть в моём плэй-листе… – Раз-два… Ты была права… Всё-так я замёрз один…
Подрагиваю, пока всё это происходит. Чувствую запах напряжения и чего-то острого, настолько сильного, что он действует на меня раздражающе. Мне кажется, что я даже мычу во сне, потому что хочу проснуться…
Глаза открываю в темноте, но чётко вижу над собой тёмную фигуру. У меня чуть ли не паралич конечностей случается. Хочу заорать, но не могу, словно в горло насыпали песка. И сдвинуться не могу. Даже вдохнуть.
А фигура тем временем стоит прямо надо мной и рассматривает, как в фильме ужасов. Голова кружится, в груди снова что-то давит, я вдруг начинаю ощущать повсюду нестерпимую боль. Только не это, пожалуйста… Только не атака…
Дыхание на максимум… Сердце на износ и в клочья внутри, будто кто-то рвёт и мечет по грудной клетке.
И я рывком поднимаю корпус, зажав руки на груди крестом, чтобы отпустило, а потом вдруг чувствую, как этот кто-то хватая меня за плечи трамбует обратно, кладёт ладонь на лоб, и вжимает меня плечом к скрипящей койке. Концентрируюсь на стуке собственного сердца, которое бьётся, словно в унисон с тем, другим… Закрываю глаза. Ощущение, словно меня затолкали в бочку. Фигура настолько накрыла меня от всего, что я в вакууме. Раз-два-три…
И она исчезает, а я распахиваю веки снова… Тишина, пустота… Только Илона, отчего-то стоящая возле окна и пугающая меня до громкого аха.
– Господи, что ты делаешь?! – спрашиваю в ужасе, а она совершенно равнодушно и холодно отвечает. Но отвечает хотя бы…
– Курю.
– Здесь никого больше не было???! – спрашиваю, таращась на неё и обнимая собственные плечи. Уже конец сентября. Из-за открытого окна в комнате прохладно… Тут решётки стоят на всякий случай, но окна пластиковые и открываются…
– Нет, – отрезает соседка, тушит окурок о створку, и закрывает окно. А у меня чувство, будто я чуть не выплюнула собственное сердце.
До самого утра я больше не могу сомкнуть глаз…
Это не сон, это какое-то издевательство. Не знаю уж новая побочка или просто испуг, что я сплю в новом месте… Реакция организма на стресс, но мне не понравилось…
И ранним утром я жду встречи с врачом, чтобы пожаловаться ему на неприятные последствия. Иду в душ умыться… Надеваю на себя тёплую кофту, потому что тут прохладно сейчас.
Возле стойки встречаюсь с заспанным Даней. Он, кстати, выглядит очень даже счастливым.
– Ты спал?
– Да, – отвечает с полуоткрытым глазом, потирая лицо. – А ты?
– Нет… Мне кошмары снились… Я чуть атаку новую не поймала… Ужасно…
– Блин, скажи врачу…
– Скажу, да…
– Чистила зубы?
– Да… А ты?
– Не-а, – опять ворует у медсестры какую-то конфетку с поста.
– Иди давай…
– Ща пойду… поздороваюсь только с моей любимой Катериной, – ждёт её, и только она выворачивает из-за угла с новой упаковкой конфет и цветами, как Данька меняется в лице.
– А я не понял… – тут же предъявляет.
– Чего ты не понял, Стахов?! Иди давай… Дай пройти…
– А кто у нас тайный ухажер? Почему я ничего не знаю!
– Я тебе сейчас точно что-нибудь в лоб заряжу! Иди давай мойся! – рычит на него, пока я хихикаю. Данька демонстративно отрывает бутон у одного из цветочков, а Екатерина Андреевна тут же хапает воздух от возмущения. – Да как ты… Да ты… Да я…
– Иди давай, – толкаю его, отогнав оттуда. – Извините его… Он дурачится просто…
– Надоел уже… – фыркает она недовольно. – Ночью ещё что устроили… Сейчас разбираться будут… – вздыхает, а я хмурюсь.
– А что устроили?
– Да, там… Камеры все вывели из строя. И в столовой… – сообщает она тревожно. – Вот эти цветы… Только их больше было. Я собрала самые целые. Остальные, они… В крови были… Там всё в крови…
– О, Господи…
– Ага…
– Кто-то пострадал, что ли?
– Не знаю. Сейчас будет утренний обход… Знаю только то, что на стене этой самой кровью была написана какая-то чушь…
Я проглатываю ком и мне становится очень неприятно… Просто очень сильно.
– А что именно там было написано?
– Что-то вроде… Как же ты для меня стала такой далёкой? Илонке нашей что ли кто-то в любви признаётся, не пойму, – усмехается она, а у меня на этом моменте чуть ли не останавливается сердце, потому что это строчка второго куплета той самой песни, что мне сегодня снилась…