Глава 6.

Аврора Стадницкая

Комната пустая. Илоны нет, но находка приводит меня в шоковое состояние. Это он сделал???!!! Он что… Маньяк какой-то или что?! Получается, что он точно был тут ночью, да?! Господи, Боже!

Хватаю этого медведя и на эмоциях направляюсь к нему. Вижу его снова с этой самой красивой барби, сидящих в коридоре и мило воркующих, словно они встречаются. Не знаю, так ли это, да и мне всё равно. Сейчас я зла и очень расстроена.

– Ты больной, что ли?! – выпаливаю, показывая ему медведя, а он лишь приподнимает бровь.

– Как бы, да… – отвечает с толикой сарказма.

– Я о том, что нафига ты припёр мне в комнату это?!

– Я? Ты что-то путаешь, седовласка. Я был тут, – сообщает он, глядя на мою соседку. А она тоже смотрит на меня как на придурочную.

– Иди проспись, – заявляет наглым тоном, и мне кажется, у меня сейчас из ушей пар пойдёт.

– Это, правда, не ты? А как же те слова… Про наркоту…

– Ну… Ты видишь в нём наркоту?

– Нет…

– Вот тебе и ответ. Я просто сказал, – заявляет надменно.

«Просто сказал»!!! Как будто это всё шутка какая-то, блин!

– И ты не видел, кто его брал потом…?

– Нет, мисс Марпл, не видел… – добавляет с высокомерием, а я по факту даже сказать ему ничего не могу… Но чувствую себя какой-то идиоткой…

В итоге… С кислой миной и этим покалеченным медведем иду к Дане в комнату…

Стучусь тихонько и прошу его выйти. У меня глаза слезятся, я не понимаю, что происходит. У меня будто какая-то паранойя началась… Может, это на фоне приёма таблеток???

– Чё такое? – выглядывает он, приобняв. – Чё случилось, Аврора?

Мы идём в мою комнату, потому что там пусто, и я всё ему рассказываю. А он с таким жутким видом смотрит на этого плюшевого мишку, что я еле проглатываю застрявший в горле ком.

– Что?

– Давай я ему башку пришью, а… Жутковато…

– Как? Тут же нет острых предметов… Иголок там…

– Если тихо, то можно у Катюхи попросить иголку с ниткой…

– А ей потом прилетит! Ты подумал?! Мало ли!

– Ну да… – задумчиво отвечает он, пока я шмыгаю носом.

– Да делать ему нехер с этим медведем… Ещё и сложно, что камеры поломали… Сейчас вроде как переустанавливают…

– Да?

– Ага, я ремонтников видел…

– Ясно… – вздыхаю я, вытирая щёки и смотрю на игрушку. – Бедненький… Если это он… То я… Я…

– То ты… – лыбится Данька, а я жалобно смотрю на него и чувствую, что вот-вот мой подбородок затрясётся в непреодолимом желании разрыдаться окончательно. И он тут же обнимает меня, начав жалеть и гладить по голове, сидя на кровати… И всё бы ничего, но в этот же момент в комнату входит Илона… Вместе с ним… Я, наверное, ничего хуже не ощущала.

Сейчас он чётко видит, что я плачу, сжимая в руках того самого медведя. И мне становится не по себе… По коже тотчас же бегут мурашки, а Даня сразу же отпускает меня, как только видит наших новых соседей.

– Пойдём отсюда… – шепчет волнительно и маячит взглядом в сторону двери. Приходится оставить их там…

Как только выходим, он громко выдыхает.

– Ну, всё… Час минимум не заходи туда, – выдаёт, посмеявшись, а для меня это прямо как укол. Причём такой болезненный, и я строю из себя дурочку, как всегда.

– Почему? Думаешь они…

– Ну для чего иначе?

– Ну мы же с тобой там тоже были вдвоём…

– Аврора… Мы – это другое…

– Ясно… – выдаю в отчаянии. – А мне неинтересно. Пошли гулять тогда до самого обеда? А его… Его я Екатерине Андреевне сейчас отдам… – говорю ему, и он одобрительно кивает.

Когда приношу она смотрит и не моргает.

– Можно попросить у вас зашить его? Нам иголки нельзя…

– Можно, оставляй…

– Ладно, спасибо… – ухожу оттуда, вернувшись к Дане. Хотя бы вид этой зверушки не будет меня триггерить… А выбрасывать мне её не хочется. Не знаю даже по какой причине. Возможно, потому что я видела её целой и мне жаль, ведь он очень миленький. – Идём…

Уже на улице я немного рассказываю Дане о своей семье… О том, что мама с папой всё время ругаются, а он слушает… С серьёзным лицом. Думаю, вопросы семьи для него не менее важные. Я это сразу же почувствовала…

– И что… А ты не думала, что все твои переживания из-за семейных драм, нет?

– Ну… Думала, конечно… Просто не хочу их винить ни в чём. Да и меня забирали бабушка с дедушкой… Там всё повторялось… Не знаю, Дань… – хмурюсь я, пока мы ходим по дорожке возле забора.

– Да я не утверждаю… Просто задумался… – говорит он, приглядевшись вдаль. – Смотри-ка… Это чё… – мы с ним идём куда-то в кусты… Точнее, он идёт, а я наблюдаю со стороны.

– Ты чего? Что там?

– Дрон, прикинь… Тут дрон валяется…

– Что? В смысле?!

– В смысле реально дрон… Офигеть… Интересно, чей…

Я вдруг чувствую ещё более сильную тревогу. Она будто нарастает, поднимаясь из самых недр моей души…

– А ещё что там есть?

– Да вроде ничего… Ну, лепестки только, пару штук и всё…

– Блин… Значит на нём сюда это всё и доставили, не трогай его только! – кричу я, а Данька уже вылезает оттуда, держа в руках эту махину. – Блин, Даня! Положи его!

– Да чё такого-то?!

– А вдруг тебя с ним увидят?! Ещё обвинят!

– Блин… Об этом я не подумал… – выдыхает он и тащит его обратно в кусты. – Тогда ты иди сюда!

В итоге через пять минут мы с ним копаемся там уже вдвоём. Я пытаюсь найти хоть один опознавательный знак.

– Как вообще можно понять, кому эта фигня принадлежит?

– Видишь серийный номер… Давай зафоткаем… Можно проверить, вдруг он зареган?

– Да?

– Ну, может быть, да… Не знаю даже…

– Давай тогда…

Даня делает его фотографию и технично трёт рукавом своей кофты его корпус.

– Что ты делаешь?

– Отпечатки стираю…

– Госсссподи, пошли уже отсюда… – ворчу я, потому что вообще не любитель быть в центре подобного рода событий, но мне интересно, кому принадлежит эта махина. И кто положил мне этого медведя, а ещё, очевидно, пел ту песню… Я теперь точно уверена, что мне это не причудилось. Это было… И из-за этого у меня мурашки по коже.

Вернувшись в корпус мы с Даней садимся подальше ото всех и начинаем искать. В итоге, конечно же, данный номер не зарегистрирован.

– Это значит бесполезно?

– Ну да, он левый… Может вообще перепрошитый…

– Блин… Теперь понятно… – с грустью сообщаю я, глядя на него. – Значит, не узнаем?

– Ну или поглядывать… Кто-то туда всё равно полезет…

– Зачем?

– Потому что я вынул аккумулятор и выкинул его за дерево…

– Что?! Даня, блин?! Ты когда успел?!

– Я шустрый… У меня рабочие руки, – показывает он неоднозначное пошлое движение пальцами, а я растягиваю губы в кривой усмешке.

– Ты… У меня слов нет… Господи… – вздыхаю я и опускаю голову. – А если он ему принадлежит?

– Если ему… – сглатывает он. – Ну, если ему, то… Помянем… Меня…

– Ты точно не доживёшь до выписки… – отшучиваюсь уже я, и мы оба заливаемся в хохоте.

– Мне нравится, да! Круто, когда ты такая… – лыбится он, приобняв меня снова.

– Мне кажется, ты слишком часто меня обнимаешь…

– Я тактильный… Люблю трогать…

– М-м-м… Но со стороны, наверное, как-то не так…

– Если не хочешь – так и скажи… Чё мне твоё «со стороны»??? А????

– Не знаю… – пожимаю плечами. – В общем…

– А-а-а… Боишься, что твой молчаливый угрюмый мальчик заревнует, да? Что он подумает, будто ты уже занята… Да? Ну да же, я прав? Прав???

Пока Даня наседает на меня, я просто разворачиваюсь и ухожу, громко взвывая себе под нос.

Встав перед дверью в свою комнату, молюсь, чтобы их там не оказалось… И на моё счастье, Громов уже ушёл из моей комнаты. Но зато Илона на своём месте и меня раздражает её взгляд, коим она меня награждает.

– Что такое? – спрашиваю я. – Почему ты так смотришь на меня?

– А что нельзя смотреть?

– Ну… Мне неприятно…

– Ладно, не буду смотреть, – отворачивается к стене и достаёт какой-то тюбик, начав судорожно мазать им губы…

– Илона… – окликаю я её, и она оборачивается. – Слушай… Ты его хорошо знаешь?

– Кого? Арсения?

– Ну да…

– Нет, почти не знаю, – отвечает она спокойно. – А что? Запала?

Господи… Да почему все думают, что я на него запала, а?

– Нет. Просто он кажется мне причастным… К тому, что произошло ночью.

– М-м-м… Ну скажи ему об этом…

Ага, будто это так легко… Теперь я боюсь, что он мне что-нибудь сделает. Например, оторвёт голову, как этому медведю. Я же безобидная. Я не хочу ни с кем ругаться.

– А вы с чудиком встречаетесь? – спрашивает меня она неожиданно.

– Что? С Даней, что ли? Нееееет… – отрезаю, вызвав у неё усмешку.

– Ясно…

Вряд ли это можно считать прям-таки разговором по душам, но хоть что-то я у неё спросила… Хоть ничего в итоге и не поняла, конечно…

На обеде он снова молча садится с нами. Поведение просто супер странное, но мы этого не комментируем. Он словно просто на автомате это делает. И если бы у них что-то было с Илоной, то, наверное, он бы сидел с ней или нет?

В итоге мы едим молча. Все втроем… Точнее впятером, потому что деда Вова и та женщина тоже не разговаривают… И это прям немая сцена из кино. Я боюсь даже смотреть на него. А он, кажется, готов проесть дыру в моём новом друге, потому что просто жуёт и смотрит на него так, будто сейчас кинется и начнёт душить. И мне становится страшно, поэтому я разбавляю тишину.

– Арсений… – говорю я, чуть толкнув его в плечо, и он поворачивает голову.

– Ты знаешь… – хрипит в ответ странный голосом, от которого у меня каждый волосок на теле поднимается.

– Что?

– Как меня зовут… Уже выяснила, да?

Господи, как же стыдно…

– Мне просто Илона сказала, – отвечаю я, а он усмехается себе под нос, словно издеваясь над моим внутренним «я».

– Не правда.

– Правда…

– Слушай… У меня совет для тебя… Не стоит тебе так откровенно ко мне приставать. Если знаешь кто я, наверняка, знаешь и о диагнозе, верно?

– Что?! Я не пристаю, блин, к тебе!

– А что ты делаешь? Привет, я – Аврора, ты не хочешь общаться? Эй? Это твой медведь? Ты больной, что ли? Я о том, что нафига ты припёр мне в комнату это?! – выдаёт он, протранслировав монотонным голосом, кажется, все слова, что я ему говорила. Словно он их в блокнотик записал и считал… У меня горят щёки… Даня всё это время наблюдает за нами, выпучив глаза, а я… Я просто тону в собственной никчёмности.

– Чувак, полегче давай, – встревает он в наш то ли конфликт, то ли диалог, и мне кажется, я становлюсь свидетелем немого убийства.

– Погодите… Нет, не надо… Слушай, – обращаюсь к Арсению снова. – Я ничего специально о тебе не узнавала… Ты мне не нравишься. Ты меня пугаешь. И вообще тебе лучше не сидеть с нами на обеде, потому что рядом с тобой я ощущаю дискомфорт… Не стоит к нам лезть… – продолжаю дрожащим голосом и ловлю его жестокие накрытые яростью глаза своими.

– Как скажешь, – нервно встаёт он со стула и уносит свой поднос в сторону раздачи, а я выдыхаю. Даня при этом сосредоточен и молчалив, словно его в бочку с ледяной водой окунули. Ещё и дрожит… И только я хочу успокоить его, как слышу, что тот самый поднос со всей дури летит в стену, содержимое разливается и разлетается в разные стороны, а сам Громов покидает помещение в не совсем спокойном состоянии...