Глава 7.

Аврора Стадницкая

– Боооожеее… Ему бы нервишки подлечить, – округляет глаза Даня и снова продолжает есть, а я так и смотрю туда. Уборщица тут же идёт убирать всё это, и мне так неловко, что я встаю и иду ей помочь. Потому что не привыкла, что кто-то свинячит внаглую, завалив человека работой. Словно все тут вокруг лишь персонал, а он – царь и Бог.

– Ты что? Иди ешь, я сама, – отмахивается женщина, пока я собираю ошмётки еды и ставлю металлические тарелку и стакан обратно на поднос.

– Я помогу Вам…

– Не нужно, детка. Иди… – убеждает она, а мне так горько из-за этого почему-то. Но всё-таки я возвращаюсь к Дане, чтобы у неё не было проблем, вытирая свои руки о салфетки. А Даня при этом так брезгливо на меня смотрит.

Сажусь напротив и смотрю в одну точку.

– Ну чего ты…? – протягивает он мне руку на столе.

– Спасибо, что заступился…

– Ну… Я не мог промолчать, потому что он реально жестит уже… – пожимает он плечами, и я даю ему свою ладонь. – Надеюсь, он не задушит меня ночью подушкой… На всякий случай сделаю заточку из зубной щётки…

Я хихикаю, качая головой, и вздыхаю.

Мне совсем не нравится ситуация, но что я могу поделать?

То он злится, то ведёт себя так, словно я – пустое место, то язвит в ответ. Я понимаю, у него с настроением беда, но таблетки ведь должны купировать это, да? Или же я слишком много хочу от психиатрической лечебницы?

Даня пытается успокоить, а я всё думаю о его поведении и дроне, что мы нашли. После обеда я тащусь к себе в палату и вижу взволнованную Екатерину Андреевну на посту.

– Что-то случилось? – спрашиваю, заметив, как она суетится.

– А?

– У Вас на лице всё написано…

– Да Арсений там снова начинает… Не обращай внимания…

– Что начинает Арсений?

– Аврора, – вздыхает она. – Я ведь говорила тебе… Не стоит…

– Я просто хочу знать, потому что он сейчас бросил поднос в стену… И мне кажется, будто это из-за меня…

– Из-за тебя? – удивляется она, округляя глаза. – Ой, батюшки… Связалась всё-таки…

– Я не связалась, нет… Но… – напряженно вжимаю я голову в плечи. – Хочу знать, что он опять сделал?

Она смотрит на меня с какой-то жалостью, что ли, и сводит брови на переносице, чуть наклонившись вперёд.

– Того медведя, что ты мне давала… Я его зашила, но… В общем, он вылетел в окно вместе с вазой конфет, которую я поставила…

– Он выбросил???

– Угу, – отвечает она тихонько. – Только не говори никому, потому что я не собираюсь на него жаловаться. Я боюсь, что он делает себе хуже…

– Хуже, это как?

– Когда он так себя ведёт… Его отец, он просит врачей делать всё возможное… Всё возможное, Аврора, понимаешь? А это сильные препараты… Слишком сильные…

У меня сразу же сердце ускоряет ход. Зачем же он это делает? Он ведь себя только гробит вот так… Сам же тупит.

– Блиииин, – отвечаю я, понимая, что мне из-за этого стало жутко неприятно. Неужели и я тоже тому виной? – А где он сейчас?

– Закрылся в мужской уборной… Не ходи только, не надо… Правда не стоит, Аврора… Хуже сделаешь… – уверяет она меня, и я отхожу в сторону… Сажусь на тот самый излюбленный Даней диванчик и думаю…

Может, всё-таки сходить? Может просто поговорить? Ведь я, наверное, слишком грубо выразилась… Он же не виноват, что у него такое настроение постоянно, это же болезнь… Блин, и что же теперь делать?

Я ещё минут десять варюсь в своих мыслях… К двери мужской уборной подхожу с опаской… И ведь, зная, что он там, никто больше не идёт… Даже мужчины идут в женский, потому что он всех тут, видимо, уже запугал. Что за человек такой?

Стучусь… Раз-второй… Никто не открывает, и я даже не слышу, чтобы там кто-то был внутри. Тишина…

– Арсений… – зову по имени. И думаю… Назвать его Сеней? Назвать? А вдруг он мне что-то откусит за это? Нет, не буду… – Арс…ений…

Дверь неожиданно открывается и меня буквально силой заталкивают внутрь, закрыв ту на щеколду, а я в ужасе смотрю на кровь на полу. Он разбил плитку и раздолбил себе кулак. Всё в каплях и осколках керамики. Хорошо хоть зеркала запрещены… Тут они как наклейки… Плёнка.

– Господи… Зачем ты так? Я не хотела тебя обидеть, если что… – бормочу растерянно, вжавшись спиной в деревянную поверхность, а он так смотрит на меня, словно сейчас придушит.

Глаза… Боже, его глаза точно наделены какой-то сверхъестественной силой и энергетикой, потому что он напоминает мне оборотня, когда вот так смотрит, хотя я в эту чушь и не верю…

– Арсений… Эй… – чуть касаюсь его плеча, потому что он как залип. – Ты чего?

– Ты за мной везде ходить собралась? По пятам? – интересуется с предъявой. Таким тоном, что у меня автоматически вылезают колючки снаружи. Я тоже хочу научиться защищаться.

– А? Я как лучше просто хотела…

– Да? Ты – Мать Тереза, верно?

– Нет, я не мать Тереза, – кривлю губы в ответ. – А у тебя кровь. Это нужно… Промыть холодной водой…

– Промоешь мне? – спрашивает, рассматривая меня. Боже, не знала бы, что мы не в фильме, подумала бы, что он сейчас выпустит клыки и загрызёт меня тут нафиг, сразу как начну мыть его разбитую культяпку…

– А сам?

– Ну ты же нахрена-то пришла? Посмотреть, что ли?

– Я пришла, потому что хотела успокоить…

– А я тут уже вроде успокоился… – сообщает он будничным тоном.

– Да, я заметила… – рассматриваю пол. – Тут убраться надо… Люди ведь не для такого на работу приходят…

Он молчит, а я чуть отодвигаю его, проходя мимо боком, потому что он загородил весь проход. И улавливаю запах… Такой странный запах… У меня даже руки трястись начинают. Потому что я чётко его узнаю… Тот острый, завораживающий, ни с чем не сравнимый запах боли и отчаяния, чего-то до глубины души раздражающего, словно оно действует на рецепторы, как нашатырь… Замираю и смотрю на него. Поглощенная парализующими чувствами, которые от меня места живого не оставляют…

– Это точно был ты там… – бормочу дрожащим голосом, и чувствую, как меня рывком дёргают с места и давят к стене, зажимая мне рот. У меня сейчас точно сердце просто перестанет биться от страха. Пытаюсь завизжать, оттолкнуть, что-то сделать, но он удерживает в таком состоянии и дышит на меня, как серийный маньяк, пока я в ужасе таращусь на его глаза и мычу. Даже заплакать не могу. Слёзы словно отключило или передавило тем самым страхом. Раздувая ноздри, я дышу через раз, ощущая, как меня колотит изнутри.

– Ну что же ты, седовласка… – шепчет, склонившись на ухо. Толкает колено мне между ног, и я ещё громче визжу, уткнувшись в его руку. – Тебя же предупреждали… Чтобы не подходила ко мне… Что так… Настолько тянет, да?

Не знаю, что испытываю сейчас, ощущение, что внутри гейзер. И эмоции бурными горящими и парящими потоками хлещут в разные стороны. Я еле проглатываю ком и пытаюсь сказать ему, что я больше никогда не подойду, только бы отпустил…

Наконец один глаз начинает подтекать… Я ощущаю, как по коже льётся солёная, даже ядовитая дорожка… Выдавая меня с потрохами.

И всё бы ничего, но он слизывает её… Он прямо сейчас… Касается кончиком языка моей кожи… Моего лица!!! А я даже отвернуться не могу, потому что он держит.

– Вместо утреннего кофе бы пил… – произносит на одном дыхании. Меня оглушает собственное сердце. Теперь голова, как в вакууме. Я взглядом умоляю его отпустить меня. Что-то не так. Господи, между нами точно что-то не так. Это ненормально, даже для психически больных людей.

Его рука вдруг сползает с моих губ, а у меня дрожит подбородок.

– Зачем ты это делаешь? – кое-как произношу, ведь внутри, как при техногенной катастрофе, всё разрушается.

– А ты вспомни, – толкает мне последнее, отпускает полностью, разворачивается и уходит прямо по раздолбанной плитке, разнося её хруст эхом по помещению.

Я вся обмякаю… И просто скатываюсь по стенке вниз, начав дрожать и обхватив свои колени. Наконец, меня прорывает… Я реву, а в туалет неожиданно забегает напуганный Даня.

– Аврора, блин! – тут же кидается ко мне на пол. – Ты чего?! Тут же кровь… Что было-то… Твоя кровь???

– Нет… Не моя. Его…

– Что случилось?

– Ничего… Ничего, – чувствую, как он прижимает меня к себе.

– Мне сейчас похер на его ревнушки, ясно? Буду обнимать, пока на тебе мои следы не останутся… Пипец, блин! На минуту тебя нельзя оставить одну! Вот куда ты пошла????

– Я сама не знаю, зачем… Я уже жалею… Но, Даня… Это был он… Я точно знаю, что он. Он приходил ко мне ночью…

– Блиииин… Сталкерит?

– Не знаю, что это вообще… Он так странно себя ведёт. Сказал мне вспомнить… Но мы не знакомы с ним… Если бы были, я бы помнила…

– Да у него же с башкой не в порядке… Вот чё ты удивляешься, а?! Не ходи больше одна… – ругается он, поглаживая меня по голове. – Не поранилась точно?

– Точно… Там никого больше нет?

– А какая разница?! Давай расскажем, кто это сделал, да и всё! – тут же выпаливает он, но я дёргаю за руку.

– Нет! Нет… Закрой дверь и уберём тут… Потому что иначе его снова направят на уколы или что хуже, не знаю…

– В смысле? Защищаешь его, что ли?! После всего?

– Даня… Я не защищаю, но не хочу быть сдачей… Давай сами уберём, – настаиваю я, хоть и понимаю, что зря так делаю. Потому что он перешёл границы, но… Я не хочу его сдавать. Не могу просто. Это не про меня история.

– Ладно, блин! – психованно выдаёт он в ответ.

Я встаю с пола. Он закрывает дверь, и мы начинаем там всё убирать. Осколки плитки выбрасываем в мусорку, а кровь тщательно вымываем половой тряпкой, что валялась под раковиной.

– Никогда себя ещё не чувствовал уборщиком, блин… – ругается Даня. – Каково фига вообще?!

– Извини, но так надо… Я не могу просто его сдать, нет…

– Как он вообще смог её проломить, блин… Монстр, блях! – ёжится он, указывая на кусок оторванного квадрата.

– Я не знаю… Когда я пришла уже было так… И теперь не знаю, что мне делать.

– Ну… Я тебе уже сказал! А так чувство, будто ты хочешь, чтобы он пришёл ночью ещё разок… – играет он бровями, а я тут же даю ему со всей дури по плечу. – Ауч!!! Вот сейчас было капец больно!

– А ты думай, что несёшь!!! Я что похожа на какую-то…

– Ну? Ну? – пристраивается он и щурит взгляд.

– Баранки гну, Даня! Я не такая!

– Не такая, жду трамвая… Да-да…

– Щас отхватишь! – рычу я, отряхивая руки от воды и посильнее затягивая кран, а Даня ржёт, блин. – У тебя прикол, да? Сам пошутил – сам посмеялся…

– А вот щас обидно было…

– Ага, – уже не обращая внимания, выхожу оттуда, увидев очередь, которая, естественно, возмущается… Как Арсений Громов отсюда вышел, так на нас с Даней можно и поорать… Мы выбегаем оттуда вместе, и все, наверное, думают, что мы там не понять что делали… Но я и не собираюсь никого переубеждать, пофиг мне…

Говорила же мне Екатерина Андреевна держаться от него подальше, но нет же… Мне же надо, блин… Дура!

– Ты к себе?

– Да, у меня стресс нереальный… Хочу побыть одна и поспать на сончасе…

– Хорошо, понял… – вздыхает он, провожая меня взглядом в мою комнату, и я быстро юркаю внутрь, как мышка…

Но уже когда захожу, в ужасе осознаю, что я там снова не одна…