Глава 39

Очнулась не в камере, лежала на полу в комнате, по до мной тонкий соломенный тюфяк, тряпка, похожая на одеяло.

— Вот поешь, — худая как щепка женщина, подала мне миску с супом и кусок хлеба.

— Спасибо, — прохрипела больным горлом.

Суп был вкусным, по сравнению с тем дерьмом, что кормили в тюрьме. Не дал значит умереть, решил дальше пытаться ломать. Ну посмотрим, знаю, меня ищут, а если я все же ошибаюсь, найду способ выбраться. Я осталась одна, оглядела комнату, помещение было небольшое, матрасы десятка два матрасов лежали впритык к друг к другу. Значит, рабыня… дотрагиваясь до ошейника, из принцессы в беглянки, теперь рабыня. Вот так… где же ты, та, что обещала за мной присматривать…

— Вставай, на работу, тебе и так дали больше суток на отдых, — надо мной стоял мужчина, в его руках была плеть, значит распорядитель, молча встала и одернув, робу, которая была из двух кусков ткани, и перевязана веревкой, на ногах грубые сандалии, я чувствовала, что грудь и бедра чем то перемотаны, хоть так.

— Ганс, принимай ещё одну, — отвёл его в сторону и, косясь на меня, что-то шептал крупному мужчине.

— Вон овощи, иди чистить, — он кивнул на дверцу в стене, там было хранилище, я села на лавку, молча взяла нож и стала тщательно чистить овощи, мужчина пару раз заглянул и оставил меня в покое. Волосы на голове мешали, лезли в лицо, они были спутанными и жирными, расчесать невозможно, взяла прядь и недолго думая обрезала. Прядь за прядью, под самую голову, складывая рядом.

— Ты что сделала? Хозяин накажет!?! — мужчина в ужасе смотрел на кучу волос на полу.

— Меня не накажет, — спокойно собирая волосы и выкидывая в очаг.

— Кто ты? — он смотрел на меня с испугом.

— Я никто, теперь никто… — продолжая чистить овощи.

После ужина, на котором мне вручили миску супа и кусок хлеба, я перемыла все, что мне было велено, ушла на лежанку, все женщины уже спали, я буквально рухнула на подстилку без сил.

День изо дня, чистка, уборка, мытьё посуды, дни мелькали один за другим. Со мной никто не говорил, да и я не рвалась общаться.

Первые семь дней промелькнули мигом, после дел на кухне впервые решила помыться, сегодня освободилась чуть раньше, мыться разрешалось в прачечной, там было хотя бы тепло. Я скинула робу, тряпки с бедер, первым делом стирая их, раскладывая на сушильных камнях, начиная мыться тем же мылом что и для стирки, другого рабыням не было положено. Вымывшись, села поближе к теплым камням, дожидаясь, когда высохнет бельё, я пыталась осмотреть себя, я знаю, что сильно похудела, ноги как спички, руки тонкие, впалый живот, колени, кажущиеся большими. Раздался звук шагов, я устало подняла голову. Ооо, Хозяин вспомнил про меня!

— Не передумала? Подумай хорошо, много еды, отдельные апартаменты, тряпки…

— Нет! — я сидела, прикрываясь руками, смотря на него с ненавистью, жалость прошла, то, что я увидела тут, с лихвой хватило на то, чтобы возненавидеть его. Рабынь били, нещадно, за любую провинность.

— Можешь не прятать, твое тело теперь непривлекательно для меня, кости… мне нужна одна ночь, провести ритуал, и я больше не прикоснусь к тебе!

— Нет! — моя голова откинулась от звонкой пощечины.

— Тварь! — он рычал, вцепившись мне в волосы, притягивая мое лицо к своему.

— После того, что я тут увидела, тварь это ты, бездушное порождение изнанки, — глядя на него с ненавистью, прошипела ему в лицо.

— Молодец, держишься, ну ничего… у меня ещё есть время… — он рассмеялся и отшвырнул меня от себя.

Я с трудом, трясущимися руками намотала ткань на грудь и бедра, одевая ещё влажную робу. Ненавижу… неожиданно кольнула почти невидимая метка на руке, я погладила её, магия слегка пощипывал пальцы, крохи, конечно, но то, что мужья делятся со мной резервом, значит ищут. Неожиданно расплакалась, сердце больно сжалось, так хотелось уткнуться кому-то в теплую грудь, чтобы меня обняли, и пожалели.

Утром меня ждало новое назначение, меня перевели в казарму для солдат… работы стало ещё больше, но и намного хуже. Теперь я целый день получала, недвусмысленные предложения, щипки до синяков. До насилия пока не дошло, я не отвечала, просто отмалчивалась, знала, что меня пока не тронут… через три дня он пришел ночью, все спали, навис надо мной, пнул слегка ногой, чтобы разбудить.

— Ну как тебе на новом месте?

— Одинаково!

— Значит, не передумала…

— Нет!

— Ну что же, я тут подумал, ведь ты мне нужна на раз. На тебе ошейник, не забеременеешь, если солдаты чуток позабавится с тобой.

Ушел, и я поняла, терпеть щипки и оскорбления это одно, насилие это другое. Смогу ли я выдержать… пошевелила пальцами, почувствовала магию, ее едва хватало залечивать себя, и то слегка.