Глава 25

Кают на военном корабле было только три: капитанская, докторская и собственно каюта для принца. В ней и разместились «гостьи».

К удивлению Его Высочества, монахини очень деликатно обошлись с его личным пространством. Они лишь передвинули моряцкий сундук и койку к письменному столу, стоящему у окна, а остальную часть каюты отделили плотным занавесом из пары вышитых скатертей.

Поцеловав Иржине руку, Ричард оставил дам обживать каюту, а сам ушел в соседнюю – потолковать с капитаном. Мужчина планировал засидеться за трубкой и бокалом грога до утра, чтобы не мешать пассажиркам.

Его план был прост: как можно скорее покинуть воды Мондана и кратчайшим путем добраться до Абиры – ближайшего к столице Андарры порта. Оттуда до дворца рукой подать. Иржину можно будет сразу отвезти в особняк, а потом, сменив мундир, явиться к отцу для публичного покаяния. По замыслу двух королевских семей, его громко поругают и запретят появляться при Дворе. А вечером заглянут братья, и, может быть, мама найдет минутку поцеловать второго сына между благотворительными мероприятиями.

Планы хороши на бумаге. Сначала слишком долго провозились с погрузкой провианта и воды. Холодный дождь не способствовал хорошему настроению и быстрой работе. Потом так же долго ждали лоцмана, чтобы покинуть гостеприимный пока еще порт. А когда, наконец, вырвались на простор, и ветер натянул паруса, в каюту капитана зашел огорченный лекарь. Он сообщил, что у мисс Валевски жестокая «морская болезнь» и, если не принять мер, путешествие морем станет для девушки слишком тяжелым испытанием.

Под шуточки про нежность барышень, Ричард прошел в свою каюту. Тут было относительно спокойно – Иржина сидела в кресле со стаканом мятного чая в руках. Рядом в таком же кресле сидела знакомая уже суровая сестра и читала вслух при свете покачивающейся лампы. Остальные гостьи спали в подвесных койках, завернувшись в одеяла.

– Ваше Высочество! – певица первая заметила его и дернулась, собираясь встать.

Ее тут же скрутило судорогой и стало понятно, что ей очень-очень плохо. Сестра невозмутимо перевернула страницу и протянула подопечной влажное полотенце, чтобы утереть лицо. Покачав головой, принц подошел к певице, помог ей встать, сам сел в кресло и притянул ее к себе на колени:

– Я знаю один способ избавления от «морской болезни», – сказал он прямо в розовое ушко, – но этот способ слегка неприличен.

Девушка покраснела и попыталась отстраниться.

– Поэтому я спрашиваю – Ричард притянул Иржину обратно, наслаждаясь изгибами ее тела под теплым капотом, – достаточно ли вы измучены, чтобы позволить мне помочь вам?

– Я хочу сначала узнать, что это за неприличный способ? – ответила она, сжимаясь под его руками, словно от страха.

– Я всего лишь буду поглаживать ваш пупок по часовой стрелке, – честно ответил принц.

– Что?

– Пупок, – Ричард не мог не улыбнуться, – маленький шрамик, который остается у всех людей после рождения.

– Я и сама могу его погладить! – сердитым шепотом возразила Иржина.

– Вы будете его гладить неправильно! – заявил он.

– Это глупо! – не уступила она, – что сложного в том, чтобы гладить живот? Когда у Агнешки были колики, ей приходилось гладить животик после каждого кормления!

– Пока вы пререкаетесь со мной, вас не тошнит, – заметил принц. – Продолжим спорить?

Девушка прислушалась к себе и резко закрыла рот рукой.

– Значит, продолжим, только предлагаю переместиться к столу, чтобы не мешать вашим сестрам отдыхать.

Кресло переставили к столу, занавес задернули, сестра Грицина легла, поскрипев натянутыми канатами гамака. Все это время Иржина мелкими глотками прихлебывала мятный чай, а Ричард успел вынуть из сундука мешочек с галетами и тонко нарезать мясо и сыр из прихваченной в кабачке корзинки.

Это была странная ночь. Они пили чай, не позволяя медному чайничку на спиртовке остыть, жевали сыр и галеты, тихонько смеялись, делились воспоминаниями. За эту ночь они узнали друг о друге больше, чем могли бы выяснить за шесть лет светских визитов.

Принц признался, что в ранние годы был весьма болезненным и слабым, и Ее Величество возила второго сына на воды: дышать морским воздухом, принимать ванны в мелких заливчиках с песчаным дном.

– Там я впервые увидел яхты, а потом и военный корабль. Потрепанный бурей, он вошел в порт курортного городка, и это зрелище навсегда осталось в моей памяти!

Иржина поделилась рассказом о своих детских проделках, с болью в сердце вспомнила о маме и сестре. Не утаила историю отца – понимала, что все равно узнают, и старалась поделиться своим видением ситуации.

– Папа очень любил маму. Я помню, что бабушка была против их брака, считала его неровней маме, но потом оценила силу его чувств. К сожалению, они его и погубили.

– Девичья фамилия вашей матери была…? – спросил принц, предлагая девушке галету с кусочком сыра.

– Не знаю, – пожала плечами девушка, – бумаги сгорели вместе с домом. Запись о рождении мне пришлось получать заново, благо храм был неподалеку.

– Так ведь в записи указывают девичью фамилию матери, – напомнил Ричард, – на случай поиска опекунов для детей.

– А я и не посмотрела, – удивленно вспомнила Иржина, – даты я и так знала. Можно посмотреть, только зачем? Бабуля умерла, когда мне было лет семь. Я даже не знаю, где ее могила – мама с папой ездили на похороны без нас. А больше к нам никто не приезжал.

– Это довольно странно, – ответил принц, бросая в свою чашку кусочек сахара, – вы помните, что в доме часто бывали гости, значит, ваша семья жила там давно, имела корни. К чужакам в провинции долго присматриваются, в гости ездят с осторожностью. Вероятно, кто-то из ваших родителей там жил с детских лет.

– Оставьте, Ваше Высочество, – отмахнулась Иржина, – я вовсе не стремлюсь доказать кому-либо или даже себе, что имею отношение к высокому аристократическому роду. Да, мой отец был джентри, но все потерял и землю тоже. Для меня важно, что люди знают мой талант, мои песни, а не имена моих предков.

– Все же в определенных кругах происхождение по-прежнему много значит, – нейтрально заметил Ричард.

– Несомненно, – девушка бледно улыбнулась, – мне приходилось петь в гостиных и салонах, уверяю, акустика там была хуже, чем в театре, а уж атмосфера…

Принц усмехнулся и не стал спорить. Просто мысленно сделал себе заметочку: отправить Шелби на родину мисс Валевски, чтобы разузнать все подробнее. Чем больше он общался с «певчей птичкой», тем больше убеждался в том, что ему невероятно повезло.

До подписания бумаг лорд Шератон убедил Его Высочество встретиться с каждой претенденткой тайно. Увидеть девушек со стороны. Их было четыре, и все они славились красотой и талантами.

Первая мисс Ленокс отпала сразу. Она была известна в столице, как модная поэтесса, не слишком обремененная моралью. Заглянув в окно ее дома, принц увидел, как сонная блондинка в одном нижнем белье ругается с кухаркой, причем бранится хуже прачки, выгадывая какую-то мелочь.

Вторая девушка – звезда цирка, гибкая и ловкая гимнастка, танцующая на канате, после представления с радостью напрыгнула на своего партнера – крупного молчаливого силача. Ричард не собирался спать со своей подставной любовницей, поэтому его такое поведение мисс Кадински не задело, но эти двое явно имели друг к другу сильные чувства, и он отступил.

Третья девушка оказалась премиленькой шатенкой – звездой квартала содержанок. Умелая, в меру веселая, способная поддержать разговор – казалось она и станет той «роковой красавицей», которая официально разобьет сердце принца. Ричард даже нанес ей визит и всерьез собирался предложить ей договор: удобная любовница ценное приобретение для занятого мужчины. Однако на следующий день сразу несколько светских хлыщей поинтересовались небрежно, как ему понравилась мисс Сарджент, и принц передумал. Делить женщину с одним или двумя мужчинами это неприятно, а видеть соперника в каждом – безумие.

Четвертой особой, выбранной королем Мондана, оказалась молодая вдова весьма скромного вида – леди Перси. Ее пепельные локоны, наивные голубые глаза и тонкие пальцы сначала ввели Ричарда в заблуждение. Однако совет Шератона помог и здесь. Они с Шелби помянули всех предков достойного лорда, забираясь в столичный особняк вдовицы, пока она веселилась на балу в королевском дворце. Оказалось, тихая блондиночка носит исключительно алое белье, имеет тайную комнату с кнутами и пыточными приспособлениями, а еще нанимает в лакеи только блондинов гренадерского роста, с умением терпеть боль.

От этой дамы принц бежал с максимальной скоростью и радовался, что даже не подошел познакомиться официально. Их Величество правда фыркнул, узнав, что «жених» забраковал всех и предложил отыскать «зазнобу» самому. Чем и воспользовался лорд Шератон, указав на мисс Валевски.

На рассвете, когда корабль добрался до неторопливого теплого течения, омывающего берега Андарры, Иржина уснула прямо в кресле, свернувшись калачиком. Ричард не стал ее тревожить – укутал пледом, перенес на свою кровать и ушел из каюты, прихватив чистую одежду.

Капитан охотно уступил ему и бритву, и умывальный таз. Немолодому крепкому офицеру и самому не раз приходилось «забалтывать» важных гостей, страдающих от качки. Когда освеженный «Морской Коршун» вышел на верхнюю палубу, чтобы оценить обстановку, никто бы и не сказал, что он не спит вторую ночь и очень спешит на Родину. Для окружающих принц был как обычно невозмутим и спокоен.

К обеду дождь прекратился, и корабль прибавил скорости, ловя попутный ветер. Ричард все еще был на палубе, когда матрос, разматывающий бухту, вдруг споткнулся и уставился ему через плечо. Принц обернулся и тоже замер. Иржина и Агнешка вышли из его каюты. Они были одеты в одинаковые серые пальто с фиолетовыми пелеринами и воланами. Схожие шляпки, темные локоны даже выражение лица почти равное: изумленно-любопытствующее. Как ни странно именно в этот момент Ричард понял, что девочка действительно дочь лорда Васкеса. При общем внешнем сходстве двух милых дам, стали заметны иные черты: фамильный нос Васкесов, пронзительные синие глаза и очень белая кожа северянки.

– Ваше Высочество! – неуверенно окликнула его Иржина через некоторое время.

– Доброе утро, мисс Валевски! – громко ответил он, подходя ближе.

– Простите, что мы вышли, – неуверенно улыбнулась она в ответ, – сестры затеяли уборку и попросили нас с Агнешкой не путаться под ногами.

– Вы очень вовремя, – ответил Ричард, разглядывая безусловно уверенную в себе юную леди Васкес, – до обеда примерно час, я могу показать вам корабль.

– Это будет очень любезно с вашей стороны, – заметив его интерес к ребенку, Иржина расслабилась и улыбалась теперь более тепло.

Они прогулялись по палубе, рассматривая оснастку судна. Певица старалась не приглядываться к волнам, а вот девочка рвалась к борту, желая увидеть, как чайки хватают рыбу из воды. Отвлечь шуструю малышку удалось горячим обедом. К счастью, в Мондане удалось пополнить запасы, так что стол в каюте принца накрыли достойный: с горячим супом, жареной рыбой и «морским пудингом», приготовленным из галет и вымоченных в роме сухофруктов.

Малышка щебетала, как птичка, задавая вопросы обо всем. Сестры старались отвечать ей, но ребенок был неутомим.

– А что это? Для чего? Мама ты уже каталась на корабликах? Нет? А почему?

В конце концов, одна из монахинь увела девочку на «женскую» половину каюты, предлагая нарисовать все, что видела, и вскоре Агнешка затихла. Ричард облегченно выдохнул:

– Не думал, что дети это так…

– Обильно? – подобрала нужное слово Иржина. – Когда ребенок растет на твоих глазах, этого почти не замечаешь.

Они нашли нейтральную тему и еще долго разговаривали о племянниках Его Высочества, о проделках Агнешки и воспитании детей. Потом принца вызвали на мостик, и до ночи он провел время с офицерами, склоняясь над картами и астролябией.

К вечеру, убаюкивая перевозбужденную девочку, Иржина решила спеть для Агнешки колыбельную. Глубокий, проникновенный голос не поместился в тесной каюте – вырвался на свободу, сквозь приоткрытое оконце, поплыл над снастями. Мужчины останавливались, услышав его и даже море, кажется, прислушивалось к мелодии и мягче качало хрупкую скорлупку корабля.

Агнешка привыкла к голосу мамы, поэтому заснула не сразу – капризничала, просила другие песни, но потом замолчала на полуслове, подложив ладошку под щеку, а Иржина продолжила петь, чувствуя, что сейчас ей это нужно.

Ричард вообще не собирался возвращаться в свою каюту – планировал все же провести ночь у капитана, но эта музыка… Почему он раньше не слышал, как Иржина поет? Баядера впечатлила его без сомнений, но эта простая песня, этот голос, в который хотелось завернуться, как в пуховый платок! Он осознал, почему король Мондана не желал расставаться с примой своего театра. Почему ему завидовали, почему бесилась Эвелина. Внешность при таком таланте не главное. «Певчей птичке» достаточно спеть, и все мужчины будут у ее ног!

Он неслышно вошел, стараясь не беспокоить монахинь и певицу, но его все равно услышали. Предложили чай и бутерброды, а когда Иржина замолчала и вышла из-за занавески, та же суровая сестра налила чай и ей. Морская болезнь приму больше не беспокоила, но есть она не стала – только пила. Принц задал вопрос и услышал от дуэньи, что сразу после пения есть не рекомендуется, можно лишь согревать горло, да и молчать лучше подольше.

Они и молчали. Сидели вполоборота друг к другу, пили чай и слушали шум моря. Потом Ричард протянул Иржине руку, помог встать, тщательно закутал в плащ, и они вышли на палубу под яркие сентябрские звезды. Ветер дул довольно сильно, поэтому и только поэтому Ричард прижимал девушку к себе. Она не сопротивлялась, смотрела в небо и кутала горло в полоску меха, продолжая молчать.

Она была так хороша и женственна в этот момент, что «Морской Коршун» подумал о том, что ему очень бы хотелось узнать сладость ее губ. Он потянулся вперед, опасаясь спугнуть птичку, поймал ртом легкий вздох и едва не потерял голову от ее тихой капитуляции.

Какое-то время они целовались забыв обо всем, потом раздался зычный голос вахтенного объявляющего «склянки», Иржина вздрогнула, сбрасывая наваждение ночи, отпрянула и быстро вернулась в каюту, оставив мужчину одного.

Ей неприятен его поцелуй? Или она просто стесняется проявлять чувства в окружении стольких людей? Шесть лет назад он вскружил ей голову и почти потерял свою, а сейчас есть ли у него шанс по-настоящему узнать эту женщину?

Постояв немного, Ричард выполнил наконец свое намерение и пришел в каюту капитана, чтобы до утра мрачно пить грог и слушать моряцкие байки. Когда кэп Чилдаун понял, что истории о гигантских рыбинах, сокровищах и пиратах не помогают принцу развеять тоску, он прищурил хитрый черный глаз и произнес:

– Ну а теперь, Ваше Высочество, поговорим о женщинах! Как всякий моряк я повидал их немало, а еще больше узнал о них, угодив в плен к огромному клану диких воинственных лучниц, с берегов Амрони – самой большой реки, впадающей в океан!

– Право, капитан, а я думал, вы всю жизнь провели в королевском флоте и не бывали нигде, кроме пиратских островов и заморских факторий, – необидно подколол его принц.

На самом деле он знал, что капитан Чилдаун начинал службу в торговом флоте, а в военный попал после того, как выжил в схватке с пиратами и привел корабль в порт. Благодарный владелец судна оплатил пареньку, спасшему груз, учебу в Королевской Академии Флота.

– Эх, Ваше Высочество! – притворно надулся капитан. – Если бы вы знали, как хороши амронские девы! Сильные, быстрые, свирепые! Они даже зубы подпиливают, чтобы загрызть того, кто покусится на них!

– Что ж ты не привез себе амронскую деву в Андарру? Женился и возил бы с собой, вместо охраны!

– Да больно уж дикие они, – вздохнул моряк, наполняя кружки слабеньким, едва согреться в дождливую ночь грогом. – Моя-то Марта мягкая, нежная. И улыбнется, и приласкается. А те девицы горячи, конечно, да только не знаешь: укусит она тебя или поцелует. Да и спать на земле, жевать вяленое мясо и одеваться в листья мне не понравилось, – честно признался немолодой уже мужчина.

– Значит страсть в браке не главное, – задумчиво протянул Ричард.

Почему-то ему стало интересно, а что главное? Вот его родители поженились по политическому расчету. Мать родом из северных морских кланов – гордая, статная. От нее он унаследовал довольно светлые волосы и холодные серые глаза. Отец был старшим сыном своего отца и унаследовал трон, будучи взрослым семейным человеком, сильным воином и прославленным полководцем. Он выиграл немало битв, чтобы заслужить уважение северных кланов. Они не каждому отдают своих дочерей.

Благодаря молодости, силе и разумным решениям, у нынешнего короля Андарры было время пожить семьей в маленьком дворце на окраине столицы. Он видел рождение старших сыновей и сам учил их бою на мечах и верховой езде. Они с королевой никогда не ругались прилюдно, хотя порой посмеивались каким-то своим шуточкам или вспоминали собственные проказы молодости.

Кое-что Ричард даже помнил. Однажды в Андарру прибыли братья матери – конунги кланов Вепря, Дикого Оленя и Лисы. Они заявили, что мужчинам нужно поговорить, и утащили отца в «охотничьи покои» вместе с бочонком эля и бесчисленными кувшинами медовухи. Сначала оттуда раздавались голоса, потом крики и звон мечей, затем пьяные песни, а утром слуги разнесли гостей по кроватям. Наследный же принц своими ногами пришел в рукодельную комнату жены, упал на ковер и принялся играть клубками и ее подолом, как огромный ластящийся кот.

Мать, конечно, сразу отослала всех фрейлин и служанок, а про мелкого тогда Ричарда забыла. Так что он видел, притаившись в углу, как наследная принцесса шлепнулась на пол, не обращая внимания на свою спесь и модные юбки. Она положила голову урчащего супруга на свои колени, поцеловала в губы, не морщась от запаха пива и меда, позволила уткнуться носом в свое декольте и пробурчать что-то невнятное… А потом заметила среднего сына и приказала ему уйти, строго погрозив пальцем.

У Ричарда сложилось впечатление, что у родителей было то самое неосязаемое, но сразу заметное нечто, превращающее их в семью.

Старший брат тоже недавно женился. Отец не торопил его, но предлагал присмотреться то к одной, то к другой принцессе. И наследник серьезно отнесся к выбору. Вспоминая те дни, Ричард вдруг, понял, что Себастиан… ездил в гости! С лордом Шератоном. Старый советник вел какие-то переговоры и якобы учил молодого принца политическим играм. А что если учил, как сейчас Ричарда – выбирать? Искать женщину, которая сумеет остаться рядом?

Это ведь только сказки заканчиваются после свадьбы, жизнь принцессы после свадьбы только начинается, и это непростая жизнь. Сам Ричард вырос в окружении множества глаз, болтливых ртов и лебезящих придворных. К счастью он был всего лишь вторым, поэтому ему доставалось куда меньше лести, жадного внимания и контроля. Повезло.

Себ все же нашел себе невесту. Выгодную, как ни посмотри. Принцесса Евгения, вторая дочь короля Илурии оказалась достаточно умной и приятной внешне, чтобы стать со временем королевой Андарры. А еще за ней дали хорошее приданое, и не только в золоте. Мама с удивлением смотрела на невысокую полноватую шатенку, никогда не державшую в руках меча или кинжала. Она даже пару раз высказала свое удивление вслух, хотя и очень сдержанно.

Зато потом королева оценила мудрый выбор сына. Эжени, как ее стали называть в Андарре, стала своему супругу опорой во всем. Улыбалась и кротко отсылала вон наглых выскочек и попрошаек. Упростила моду, ставшую слишком вычурной. Родила наследному принцу детей и стала заботливой матерью.

Ричард помнил, как оживились придворные красотки с известием о беременности наследной принцессы. Освежили наряды, углубили декольте. Всем известно, что беременным женщинам доктора часто запрещают постельные утехи, а мужчина нуждается в женской ласке. Даже старые сенаторы охотно обсуждали в кулуарах сроки появления новой фаворитки. А Себастиан каждую ночь проводил в постели жены. Даже тогда, когда ее рвало от любого запаха. Даже тогда, когда она ворочалась полночи в поисках удобного положения для своего живота. Да он первым, после повитухи, взял на руки своего сына! И сам приложил его к груди Эжени!

Получается, у брата и его жены тоже было это неосязаемое? Но ведь их жизнь отличалась от жизни короля и королевы? Себ скорее политик, чем воин, а Эжени схватится за меч только тогда, когда кто-то будет угрожать ее детям. И все же это волшебство у них есть.

А чего же он сам желает от совместной жизни с Иржиной? Чтобы она не мешала ему ходить в море, ловить пиратов и прокладывать новые торговые пути? Тогда стоит сразу поселить певицу в дальнем флигеле, выделить содержание и забыть о ее существовании. Помолвка расстроена, осталось лишь поддерживать иллюзию страсти, иногда выходя в свет вместе. Ему хватит этого? Редких встреч на балах и музыкальных вечерах? Отголосков шумной игры с Агнешкой или репетиций? Ей ведь наскучит сидеть дома. Она все равно будет петь. Да он и не станет возражать: такой талант нельзя зарывать в землю.

– А потом кааак стукнула его кочергой по спине! – ворвался в размышления принца голос капитана Чилдауна.

– И что уцелело, – насмешливо уточнил принц, – кочерга или спина?

– Все уцелело, – пробормотал недовольно капитан, – на спине синяк, кочерга погнулась только!

– Незачем злить хорошеньких женщин! – сделал вывод Ричард, поднимая бокал.

Ночь прошла, а решения он так и не нашел. Пусть все идет так, как идет.