Глава 39
Иржина и не подозревала, насколько всколыхнул Андарру ее внезапный отъезд. Она наслаждалась собственной незаметностью. Сестры для поездки переоделись в обычную мирскую одежду, и ничем не выделялись из толпы пассажиров. Простой темный плащ, сохранившийся от старого гардероба певицы, отлично скрывал платье и пальто, пошитые по Андаррской моде.
Они не торопясь ехали по еще застывающим ночью дорогам, останавливались в трактирах, чтобы съесть невкусный, но горячий и сытный обед. Сестры молились, иногда тихонько пели хоралы, Иржина то дремала, то листала прихваченный в дорогу сентиментальный роман. Агнешка была в восторге от поездки, хотя немного скучала по своему пони.
Чем ближе экипаж подбирался к границе с Гишпанией, тем теплее становилось вокруг. Кое-где уже выглядывали первоцветы, а на обсохших, прогретых солнцем обочинах пробивалась первая травка. Иржина чувствовала себя очень странно. С одной стороны вместе с весной в ней пробуждались силы, хотелось петь и танцевать, с другой – ночами она обнимала подушку и беззвучно в нее рыдала, вспоминая Ричарда. Сестры все замечали, но не мешали ей отрывать от сердца того, кто уже давно пустил в нем корни.
Прежде чем явиться в поместье, женщины заехали в провинциальный городок, расположенный неподалеку. Представились мэру. Иржина была в черном платье, и в шляпке с черной вуалью, прикупленной по дороге. Для конспирации она воспользовалась документами, выданными ей при въезде в Андарру. Почерк чиновника был столь размашистым, что превратить мисс в миссис ничего не стоило. Так что в первом же трактире Мондана «мисс Валевски» легко и просто превратилась в миссис Валевофф.
Мэр, немолодой полковник, ушедший в отставку из местного гарнизона, выслушал трагичную историю молодой «вдовы», посмотрел в суровые лица монахинь, прибывших «утешить и присмотреть», и выдал женщинам сопровождающих из числа гарнизонных инвалидов.
Сердце певицы трепетало. Едва экипаж покинул город, она с удивлением начала узнавать какие-то знакомые места, приметные строения или природные объекты. Все пленяло ее и вызывало слезы, а сопровождающие солдаты качали головами: «ишь, убивается молодка»!
Новый дом стоял совсем в другой части поместья. Очаровательный особнячок с мансардами флигелями был выкрашен в лавандовый оттенок голубого. Белые рамы и ставни, молодые деревья вокруг – за восемь лет новые хозяева успели очень много. Залюбовавшись новым видом, Иржина подозвала одного из сопровождающих и спросила:
– Скажите, а почему этот дом продали? Он очарователен!
– Так сыну место вышло в столице, – простецки объяснил солдат, – вот он родителей к себе и выписал, поближе.
Певица тихо порадовалась. Ей не хотелось, чтобы и этот дом опустел из-за трагедии. Оставшихся охранять домик местных слуг никто не предупреди о приезде новой хозяйки, так тчо солдатам пришлось стучать в боковые двери, и объявлять о визите. На яркое, но не жаркое весеннее солнышко выбрались все, кто остался в поместье – Пожилой мужчина, сильно хромающий на левую ногу, шустрый мальчишка – не то сын, не то внук, и женщина средних лет, в темном вдовьем платье.
Иржина вышла из коляски, поздоровалась, принялась спрашивать, пока солдаты заносили багаж в небольшой холл, украшенный по местной традиции вазами с сухоцветами. Оказалось, что на хозяйстве остались небогатая вдова, ее свекор и сын. Дом прежние хозяева покинули не давно, и забрали с собой только ценные и личные вещи, так что устроить новую владелицу на ночлег, даже вместе с семьей, будет нетрудно.
Пока сестры и экономка решали, в каком порядке открывать спальни, и с чего начать – с плотного обеда или с уборки, Иржина отправилась на осмотр дома. Внутри он был таким же жизнерадостным и скромным, как снаружи.
Паркет лежал только в большой гостиной, одновременно служащей музыкальным салоном и танцевальным залом. В остальных комнатах простой деревянный пол прикрывали простые ковры, должно быть вытканные местными мастерицами по образцам из журналов мод. Мебель укутывали полотняные чехлы, но легко можно было догадаться, что она тоже довольно простая, крепкая, и обтянута пестрым хлопком, а не бархатом или шелком.
На окнах остались портьеры из тонкой шерсти и шелка. Ткань изрядно полиняла, вероятно, поэтому ее и оставили на месте, а певица порадовалась такому подарку – лето здесь бывало жарким, так что плотные занавески предохраняли от порчи картины, фотографии, и даже обои.
В гостиной на первом этаже стены были обтянуты хлопком, раскрашенным под шелк, с тонким золотистым узором. В остальных покоях стены были просто окрашены, либо укрыты деревянными панелями, как в библиотеке и кабинете. Последние две комнаты девушку не удивили, но разочаровали – в библиотеке остались только пустые шкафы, а в кабинете на столе лежала стопка расходных книг, тщательно заполненных и прошитых. Разбираться с этим ей не хотелось, так что возникла необходимость найти управляющего.
В кухне уже стучали кастрюли, так что туда Иржина не пошла, зато нашла хозяйскую спальню с просторной кроватью и купальней рядом. Еще одна дверь вела в детскую, а все остальные спальни, включая комнаты слуг, располагались во флигелях и мансарде. Мезонин занимала большая комната, похожая на рукодельную, детскую и класс одновременно.
Осмотрев дом, девушка спустилась вниз и обнаружила, что ее сундуки уже стоят в хозяйской спальне, детскую обживают Агнешка и сестра Нонна, а остальные сестры вместе со слугами хлопочут по дому, снимая чехлы, протапливая печи, смахивая пыль. Чтобы не потеряться в этой круговерти, Иржина накинула пальто и вышла из дома.
Солдаты уже уехали, экипаж откатили к конюшне, распрягли лошадей. Пустые дорожки манили прогуляться по ним, но девушку тянуло туда, на пепелище их старого дома. Она быстрым шагом обогнула дом, пересекла высокие липы, отделяющие нынешний дом от прежнего, потопталась в густой траве и наконец увидела то, что осталось от ее детских воспоминаний. Новые хозяева действительно были рачительными людьми. Они на стали засыпать пожарище мусором, не бросили остатки дома догнивать в дебрях уцелевшего, разросшегося сада. Они расчистили место, и на старом фундаменте построили оранжерею! Огромную!
Увидев это сооружение, Иржина сразу вспомнила, что неподалеку течет река с хорошим белым песком, и в городке есть не одна стеклодувная мастерская. А сын хозяев, кажется, был профессором ботаники и получил место в королевской оранжерее? Загоревшись интересом, девушка подошла к стеклянному сооружению, и легко открыла дверь, запертую только на засов.
Внутри было жарко и влажно, сильно пахло перегноем, растениями и почему-то медом. Ничего не понимая, девушка двинулась вдоль рядов, заставленных лотками, горшками и вазонами со всевозможными растениями.
С первого взгляда было понятно, что оранжереей давно не занимались профессионально. Поддерживали, поливали, не более. Стекла кое-где были выбиты, вместо них красовались куски коры, корочки от дешевых дамских романов или плотные куски ткани. Некоторые растения свешивались из горшков, потому что переросли и уже в них не помещали, другие подгнили или завяли. В целом зрелище наводило грусть, но Иржина все равно обошла всю оранжерею, нашла закуток с перчатками, тяпками, пустыми горшками и запасом отогретой земли, порадовалась и вышла из прогретого помещения на свежий, прохладный воздух.
Сестра Тетра очень любила заниматься садом. Она и возле дома певицы в столице разбила клумбы, посадила плодовые деревья и кустарники. Эта оранжерея станет радостью для монахини, а уж если Иржина наймет для нее помощников и купит стекла, свежая зелень и цветы будут у них круглый год!
Старый сад за десять лет постарел еще сильнее. Некоторые яблони обросли мхом, тут и там торчали кривые, обломанные сучья, но в целом вид был ухоженный, а в самой старой части сада уже красовались молодые яблоньки, подсаженные между старыми. Тут конечно тоже требовалась рука садовника, но место не выглядело заброшенным.
Завершая прогулку, Иржина через сад вышла к полям и залюбовалась – тут тоже был полный порядок. На одном поле проклюнулись зеленые ростки озимых, на другом уже начали пахать влажную комковатую землю. Дальше виднелось поле, засыпанное грудами навоза – явно отдыхающее «под паром». Девушка полюбовалась видом, и двинулась назад, к дому, думая о том, что прежним владельцам наверное было очень тяжело продать с трудом восстановленное и преуспевающее поместье, пусть и за хорошие деньги.
В доме к ее возвращению все уже немного успокоилось. В столовой на первом этаже накрыли стол, и сестры с Агнешкой дожидались ее, чтобы выпить чаю со свежими булками, прихваченными в городе. Однако где-то наверху слышались шаги, грохот ведер и передвигаемой мебели. Девушка зашла в свою комнату, умылась над тазом, поправила прическу и отправилась пить чай и узнавать местные новости.
Оказывается, осознав, что хозяйка приехала надолго, экономка отправила сына в деревню за поденщицами, они и скрипели теперь наверху, домывая полы, полируя полы и мебель. Иржина довольно покивала – все же дом большой, а сестры уже не молоды, помощь им не помешает. Потом рассказала о найденной оранжерее, о старом садике с качелями и песочницей, порадовала вестью о начавшихся полевых работах.
Монахини сразу оживились. Сестра Тетра немедля пожелала увидеть оранжерею и сад, сестра Нонна увела Агнешку спать, а сестра Грицина принялась составлять смету расходов на содержание дома, учитывая закупку стекла, вызов печника и плотника. Так потихонечку для Иржины и ее маленькой семьи началась новая жизнь.