Бонусная глава. Первая встреча с детьми

Цветы, конфеты, набор маленьких пирожных… Хорошо бы уточнить у птички, что они будут ещё, но чёртов мобильный сел в самый неподходящий момент, а зарядное устройство так и валяется в офисе. Ладно. Раз мы заранее договорились, что я приеду к полудню, то проблем возникнуть не должно.

К счастью, дверь в подъезд дома птички открывается, и я проскальзываю внутрь, пока какой-то дедулька выводит на прогулку своего пса, такого же дряхлого, но держащегося за этот мир всеми четырьмя лапами. В лифте наконец выдыхаю и смотрю на своё отражение в зеркале. Может надо было полностью побриться? Хотя я этого не делал уже года три как, и даже сам плохо помню, как выгляжу без щетины. Да и птичке моя щетина в принципе нравится.

Отвожу взгляд и тихо радуюсь, что руки заняты. Иначе обязательно бы оттянул край кофты и проверил, держится ли ещё след от засоса, который эта женщина умудрилась на мне оставить. И ведь глаза были такие удивлённые, словно сама не ожидала, что так получится! Ох, птичка… Эта ночь прошла у нас порознь, и мне, если честно, не понравилось. Соскучился и хочу ещё. Чтобы засыпала под боком, чтобы спрашивала с утра, буду ли кофе с сахаром, и чтобы обязательно ночью впивалась в мои плечи своими ноготками. Но дверцы лифта открываются на нужном этаже, и мне требуется сделать паузу перед тем, как нажму на кнопку звонка.

После первого сигнала приходится звонить ещё раз, и против воли брови сдвигаются на переносице. Ну да, я пришёл на десять минут позже, но вроде бы в норме опоздания без предупреждения до четверти часа? Палец потянулся, чтобы нажать на кнопку в третий раз, но в этот момент мне открывает дверь мальчишка.

Я его помню, он не слишком поменялся: те же круглые щёки, те же светлые кудри. Такие же зелёные, как и у мамы, глаза, которые сейчас смотрят на меня с удивлением.

— А вам кого? — спрашивает мальчик, осматривая меня снизу до верху и задерживая взгляд на букете.

— Тим, тебе сколько раз говорить, чтобы не открывал дверь, не спросив предварительно?

А вот и девочка. Настя. Всё такая же тоненькая, хотя заметно, что подросла. Очки вон сменила на более изящные, но взгляд под ними настороженный, и даже, кажется, сердитый.

— Я к вашей маме, Марине Валерьевне, — говорю спокойно, хотя в душе уже бушуют сомнения. — И к вам.

Настя сдвигает брови, Тимофей же по-прежнему смотрит с интересом. В этот момент из кухни выходит сама птичка, вытирая руки о полотенце, и мы встречаемся взглядами. Мой недоумённый сталкивается с её удивлённым, который переходит в виноватый. И я вдруг чётко осознаю — меня здесь не ждали. Дети понятия не имеют, кто я такой, а птичка и не думала им рассказывать.

— Марина? — осторожно уточняю я, хотя вообще-то очень хочется добавить «какого чёрта?». Но рядом дети, а мне по-прежнему нужно произвести на них хорошее впечатление.

— Я… — пальчики перебирают полотенце, и сама она явно хочет отвести взгляд. — Ты с утра был не в сети, и я подумала…

Она не договаривает, да мне и не нужно. Маленькая и недоверчивая птичка решила, что я решил отмотать всё назад. И я бы может и хотел отчитать её за излишний скепсис, но язык бы не повернулся. Женщина, которая привыкла справляться сама, ещё не скоро научится доверять мужчине.

— Потом это обговорим, а сейчас забери у меня цветы, пока они окончательно не

примялись.

Птичка спохватывается, и уже через минуту розы стоят в вазе, а пирожные расставлены на столе. Там же оказывается пирог, который птичка только что испекла, и дивный чай, заваренный в красивейшем чайнике. Нет, всё-таки ждала.

Какое-то время мы пьём чай молча, но взгляд птички то и дело блуждает от чашки ко мне и до дивана. Этому диванчику тоже от нас досталось, потому что во второе наше утро перед кофе мы немного отвлеклись. А потом птичка уехала за детьми, пока я, словно белка в колесе, мотался от одной квартиры к другой, подбирая лучший из вариантов. И таки выбрал, даже успев подписать договор на полгода.

Честно, так и подмывало приехать к птичке ещё вчера, но они были только с дороги, и вряд ли готовы к знакомствам. Другое дело, сейчас. Впрочем, если во взгляде Тимофея я читаю любопытство, то недовольство Насти можно словно пилить ножом.

— Так и кто вы такой, Тимур? — наконец не выдерживает девчонка. — И какое отношение имеете к нашей маме, раз притащили цветы? Двадцать одна роза, я уже поискала в интернете цену — лучше бы ещё две коробки пирожных принесли.

— Анастасия! — строго произносит моя птичка, но я только качаю головой. Вот и посмотрим, что значат все мои дипломы и сертификаты.

— Я люблю вашу маму, — признаюсь сразу, не хотя кругами. — И очень хочу, чтобы мы были вместе.

— Вместе? — у малявки дёргается бровь.

— Все вчетвером.

Рот у девчонки открывается, но тут же и захлопывается. Надо же, один в один её мамочка в стрессовой ситуации. Попробуем такой же подход?

— Думаю, если подадим заявление на регистрацию брака в понедельник, то через месяц будем уже официально женаты. Квартиру для нас я уже подобрал, трёхкомнатная и буквально в десяти минутах ходьбы отсюда, чтобы вам было удобно добираться до школы. Правда пока в ней достаточно пусто, но если постараемся, то за сегодня-завтра успеем навести хотя бы подобие уюта. Так что, допиваем чай и поехали смотреть?

Обвожу взглядом семейство и вижу, как птичка прикусывает губу. Она-то уже начинает привыкать к моему темпу и напору, но вот за детей переживает.

— Трёхкомнатная — это получается, у меня будет своя комната? — глазки мальчишки горят огоньком. — Где я буду жить только один⁈

— Думаю, вам с сестрой давно пора разъезжаться, — пожимаю плечами. Ну правда, скоро и он будет подростком, и тогда окажется совсем неудобно.

— И что, тогда я смогу завести себе сверчков? И тараканов? И…

— Попридержи коней, товарищ! — смеюсь я. — Во-первых, этот вопрос нужно решать с мамой, потому что насекомых боится именно она, — бросаю взгляд на птичку, и та, кажется, покраснела. Вижу, что хочет одёрнуть сына, но слегка качаю головой. Нет, дорогая, нам с ним ещё отношения строить. — А, во-вторых, даже если все согласны, я не собираюсь таким способом покупать твоё расположение, Тимофей. Нам нужно быть уверенными в том, что ты справишься с уходом за питомцами.

— А вы что, разбираетесь в энтомологии? — недовольно фыркает Настёнка. Ну надо же, какая строгая!

— Бабочку от пчелы я, разумеется, отличу, — пожимаю плечами. — Но на этом всё. Зато у меня есть знакомый, который сможет протестировать Тимофея вместо меня. Вот только где я могу подзарядить мобильный?

Зарядное устройство находится в комнате, и мы перемещаемся туда. Конечно, телефон теперь там, как привязанный, но для видеозвонка сойдёт.

Листаю список контактов, который с каждым годом разрастается до неимоверных размеров, но нужный мне нахожу почти сразу.

— Добрый день, дядя Вахтанг! — говорю сухопарому старичку весьма бодро. — Как твоё здоровье?

— Потихоньку, Тимурка, — улыбаются мне в ответ. — Только не говори, что вспомнил о старике только ради этого? Я вроде бы не настолько плох…

— Да ты нам всем ещё фору дашь, особенно когда на праздниках отплясываешь! — смеюсь. — Но, уж прости, тема для звонка весьма корыстная. Есть тут у нас один парень, — бросаю взгляд на Тимофея, — который утверждает, что знает о насекомых достаточно, чтобы держать их дома. Но мы с его мамой, как ты понимаешь, проверить всю глубину этих познаний не в состоянии.

— Давай-ка сюда твоего товарища, — тут же ухмыляется старик. И, увидев перед собой сына птички, сразу же берёт быка за рога. — Ну рассказывай, малыш, как тебя зовут, сколько тебе лет и кого собираешься держать у себя дома.

Вопросы сыплются, словно из рога изобилия, и в какой-то момент я понимаю, что не понимаю ничего. Бросаю взгляд на птичку, и та, кажется, не в лучшем положении. Но Тим молодец, отвечает довольно резво, а что не знает, не стесняется спросить. А ведь дядя Вахтанг — профессор энтомологии, и с годами его характер мягче не становится.

Не выдерживаю и слегка касаюсь пальчиков птички. Она сперва удивлена, но очень быстро я ловлю на её щеках едва заметный румянец. Она тоже скучала, и эта квартира и для неё теперь полна весьма горячих воспоминаний. Но нашим пальцам она не позволяет переплестись, потому что ладно Тим, который всё равно занят разговором — помимо него с нами в комнате и дочь птички, которая ко мне настроена явно негативно.

Кажется, старик бы с удовольствием промариновал мальца до ночи, а тот и рад такому

собеседнику, но уже через десять минут я демонстративно покашливаю. Дядя Вахтанг, опомнившись, сворачивает беседу и просит меня о более приватном разговоре.

— А тебе этот мальчик кто? — без обиняков интересуется дед как раз в тот момент, когда Тимофей был отправлен на кухню готовить для нас чай.

— Это сын моей любимой женщины, — отвечаю, смотря на птичку. — С которой мы, я надеюсь, скоро поженимся. А что такое, Вахтанг Ибрагимович?

— У Тимофея талант. Обязательно развивайте его, и чем скорее отдадите в биологию, тем лучше.

— То есть, можно покупать ему этих самых сверчков и что-то там? — уточняю я.

— Даже нужно! И пусть звонит мне хотя бы раз или два в месяц. Поднатаскаю вам пацана, и после одиннадцатого класса поступит в лучшее учебное заведение страны.

Со стариком мы прощаемся, и первое, что вижу, обернувшись — горящий взгляд

Тимофея.

— А можно мне и правда ещё как-нибудь поговорить с этим дедушкой? — спрашивает мальчишка, смотря то на меня, то на свою мать. — Он даже в гости меня звал.

— Только в гости лучше поедем летом, — киваю я. — У вас как раз каникулы будут, а у них — черешня прямо с дерева, море зелени и вкуснейшие помидоры. И звонить, конечно, можно. Так что, поехали смотреть новую квартиру?

— Да!

Мальчишка явно счастлив, а птичка пусть и пытается прятать улыбку, но всё равно её настрой мне ясен, как белый день. Я уже было поднимаюсь с дивана — того самого, крепкого, который не развалили, когда мы все слышим весьма суровый голос дочери птички.

— Я никуда не поеду.

На Настю оборачиваются все, но она только сильнее хмурится и повторяет:

— Не поеду, и всё тут. И тебе, Тим, нечего там делать.

— Насть, да ты чего? — удивляется мальчик. — Тебе разве не интересно посмотреть? Ты ведь всегда хотела себе отдельную комнату.

— Не нужны мне эти ваши комнаты от непонятного дядьки, которого сегодня впервые увидела! — взрывается девчонка. — Что значит «поженимся»? Откуда он вообще нарисовался? И ты, предатель… Тебя что, так легко купить за несчастных тараканов?

— Почему «купить»? — не понимает Тим. — И что плохого в том, что мы переедем, а мама выйдет замуж? Тебе разве не хочется, чтобы у нас тоже был отец?

— У нас есть отец, дубина ты! Есть! И он к нам вернётся, если мама будет его ждать. И мы будем тоже.

— А как же тётя Аня? — неверяще спрашивает мальчик, а мы с птичкой обмениваемся взглядами. — И Максим.

— А как же мы? Уже чуть-чуть подождать осталось. Тимофей, ну хотя бы ты…

— Настя, — в первый момент я даже не понимаю, чей это голос. Это что, моя нежная птичка и так умеет говорить? — Скажи-ка мне, а с чего ты взяла, что твой папа собрался оставлять ту семью и приезжать к нам?

Девчонка краснеет и прикусывает губу, но деваться ей некуда. Приходится вываливать правду.

— Бабушка сказала, — говорит Настасья едва слышно. — Что папе там не место, и что рано или поздно он вернётся. Говорит, ещё чуть-чуть осталось дожать его. И дедушка тоже рассказывает, что ты хорошая и что нам вообще надо бы всем вместе жить.

— Ах, бабушка с дедушкой… — кажется, меня передёргивает. Ни за что бы не хотел стать тем, кто вызовет гнев птички. — Анастасия, запомни — никогда не смей разрушать чужую семью.

— Но тётя Аня…

— Ничего не разрушила, — не дают ей договорить. — Твой папа сам, как свободный человек, решил на ней жениться. И что бы там у них в будущем не случилось, больше мы с ним вместе не будем. Да, мы по-прежнему ваши родители, и с вашим папой друзья. Но мужем и женой никогда не станем. А к бабушке и дедушке вы больше не поедете, с такими-то разговорами.

Настёнка молчит, надувшись. Видно было, что она ждёт отца, и что ей капитально промыли мозги. Два-три обстоятельных разговора, и она наверняка всё примет, но вот говорить с ней у меня пока нет никакого права.

— И всё равно… — короткий всхлип. — Всё равно я не хочу, чтобы ты выходила за кого-то там замуж. Нам же и втроём хорошо, мам! И комната мне своя не нужна, и косметику можешь не покупать. Я вообще больше никогда и ничего не попрошу. Если дело в деньгах…

— Дело не в деньгах, детка, — птичка качает головой, а после подходит к своей дочери и обнимает. — Дело в другом. Но, милая, вас с Тимофеем я всегда буду любить больше всех на свете. И если ты не хочешь, я действительно не выйду больше замуж. Прости…

Это «прости» было для меня, и птичка опускает взгляд. Она свой выбор сделала, но я не тот человек, который смог бы её осудить.

— Всё нормально, птичка, — говорю мягко и улыбаюсь. — Я подожду.

— Не надо меня ждать, Тимур.

— Нет, надо, — не прекращаю улыбаться, хотя сейчас хочется одного — сгрести свою птичку в охапку, пока и она не начала плакать. — Если я дождался с тех времён, когда работал охранником, думаешь сейчас меня что-то остановит?

— Охранником⁈

Настёна отодвигается от матери и трёт глаза под очками. А после так внимательно смотрит на меня, что становится немного неловко.

— Что значит «с тех времён, когда работал охранником»?

— Помнишь ваш прошлый дом в другом городе? Я тогда работал охранником в продуктовом магазине, который находился между вашим домом и школой, — рассказываю, потому что очень может быть, девчонка меня вспомнит. — Потом меня повысили до заместителя директора, а уже после переехал сюда. Сейчас я заместитель руководителя фирмы по устройству мероприятий, и именно на презентации книг мы и встретились с твоей мамой. Снова. Но влюбился я в неё ещё тогда, когда она каждый день заходила к нам в магазин за соком и пирожками для Тимофея.

Девчонка молчит, переводя взгляд с меня на мать, словно надеется, что та сейчас всё опровергнет. Но птичка только смотрит на меня своими красивыми ясными глазами, а я ощущаю, что мне просто необходимо прямо сегодня уговорить их на переезд.

— Точно! — в глазах Насти наконец вижу узнавание. — Я вспомнила, вы же тот самый парень, в которого влюбились все наши старшеклассницы! Только волосы тогда были полностью чёрные. Так вы что, младше мамы⁈

В магазине постоянно околачивались школьники, и я не придавал этому особое внимание. Так что понятия не имею, о чём говорит девчонка, но она меня хотя бы вспомнила.

— Старшеклассницы, говоришь… — тянет птичка и смотрит на меня с задумчивой улыбкой.

— Угу, да и не только они, — подтверждает её дочь. — А самый красивый парень района оказывается всё это время был влюблён в мою маму… Расскажи кому, не поверят.

— Но теперь ты хотя бы убедилась, что мои чувства к твоей маме не мимолётны? — чёрт с ними, со школьниками — надо ковать железо, пока горячо. — Я очень хочу, чтобы мы поженились. И я не говорю, что собираюсь заменить вам отца, но буду рад, если станете меня воспринимать хотя бы как более старшего товарища.

Настёнка молчит, но к ней почти сразу же подходит брат и смотрит в глаза.

— Насть, давай хотя бы попробуем? Поехали, посмотрим, что там за дом у этого дяди.

— Ладно уж. Но только посмотрим, и всё!

— Тогда как насчёт того, чтобы сразу же заказать на новую квартиру пиццу? — предлагаю, потому что пицца всегда была лучшим решением в налаживании контактов с молодёжью.

— Ой, а я через час обед хотела готовить…

— Птичка…

Я был бы счастлив, если бы моя любимая женщина снова для меня что-то приготовила, потому что завтраки были восхитительны. Но прямо сейчас у меня всё-таки иные планы.

После приезда в квартиру пришлось подключить всё моё искусство оратора, но уже во время поедания пиццы семейство согласилось, что переезд можно начать и сегодня. Забрать хотя бы часть вещей из их жилья, а недостающее просто докупим завтра. Мне-то и вовсе проще, ведь ещё утром перевёз всё, что накопилось у меня, закоренелого холостяка.

Разумеется, я преследовал свои корыстные цели, и то и дело бросал на птичку взгляды, которые она просто не могла не расшифровать.

— Малыш, ты ведь понимаешь, что сегодня ночью у нас ничего не будет? — шепчет она мне, пока мы раскладываем в ящики посуду, вернувшись после первой вылазки к ним домой. — Никто ведь не сможет нормально заснуть, и это будут постоянные шатания по новому месту.

— Зато ты будешь спать у меня на плече, — не выдерживаю и целую её за ушком. — А с остальным ещё успеем.

— Мам, мне для школы нужен тот синий свитер, который с круглыми пуговицами, — вклинивается в наш разговор голос Насти, и мы тактично отодвигаемся друг от друга. — И косметичку вторую тоже надо забрать.

— А я хотел бы уже сегодня перевезти свои энциклопедии.

— Поедем все вместе? — уточняю, забирая ключи от машины. — Или займётесь раскладкой вещей, а нам просто напишете список? Заодно пиццу доедите…

Разумеется, дети делают выбор в пользу еды, а я только и рад. Сейчас мы окажемся с птичкой наедине, притом совершенно легально.

Стоит нам оказаться в коридоре её квартиры, как у меня срывает все предохранители. Я делаю то, что хотел уже безумно давно — целую свою женщину так, чтобы у неё голова начала кружиться. И то, как её пальчики зарываются в мои волосы, и как страстно она отвечает на мои поцелуи, откровенно говорит о том, что не одному мне всего этого хотелось.

— Ты действительно думала, что я могу не приехать? — не выдерживаю и всё-таки спрашиваю любимую, когда нам понадобилась пауза для восстановления дыхания.

— Не заставляй меня сейчас оправдываться, малыш, — вздыхает она и прижимается плотнее. — Для тебя в этом союзе нет совершенно никакой выгоды, что бы ты мне до этого не говорил. Одни сплошные траты. И… извини за Тима. И за Настю тоже.

— Хорошая моя, всё нормально. И, как ты говоришь, траты… — хочется утянуть птичку на диван, а не вести разговоры в коридоре. Но на диване нам будет уже не до бесед, я ведь себя знаю. — У меня уже очень давно есть две мечты: свой дом и своя семья. Копить на дом осталось не так уж и долго, и он обязательно будет. С маленьким участком, гамаком и зоной для мангала. Но вот семья… Подари мне её, птичка. С тем уютом, который ты умеешь делать, с нежностью по утрам, с детскими возмущениями, когда едем в поездку и с совместными прогулками или посиделками вечерами перед телевизором. Мне этого очень не хватает в своей жизни.

Птичка смотрит на меня своими дивными зелёными глазами, и слова нам больше не нужны.

— И маленький бонус: я уже купил коробку с презервативами на сто штук, и она ждёт нас в верхнем шкафчике в ванной.

— А сейчас ты с собой их взял? — выдыхает птичка мне в губы, и я застываю на месте. Чёрт…

Птичка отодвигается от меня, смотря чуть удивлённо, а я ругаю себя последними словами.

Элементарно завозился и забыл. Ну не дурак ли?

— А я-то думала, что ты меня сюда привёз именно для этого, малыш, — она едва заметно хмыкает. — Ты ведь знаешь правила.

Никакого секса без защиты, потому что птичка боится забеременеть. Это мы оговорили с самого начала, и кажется сейчас действительно будем просто собирать вещи. Но птичка не позволяет мне отодвинуться, и очень нежно поглаживает по щеке.

— Разве работа не научила тебя, что любые правила можно совершенно легально обойти? — интересуется моя любимая, и её взгляд становится весьма игрив.

— Обойти?

Она это серьёзно?

— Ну ты ведь уже делал так, в наше первое утро и прямо на кухонном диванчике. Только учти, у нас не больше получаса, и начать стоит с душа.

В полчаса мы уложились. Но после них я ощущал себя словно в прострации, и сейчас с весьма задумчивым видом наблюдал за своей птичкой. Она сидит на диванчике и раскладывает книги Тима. Сосредоточенный вид, потягивает апельсиновый сок, стакан с которым держит во второй руке, и ничего в её виде даже не намекает на то, какие вещи только что со мною вытворяла.

— Марина Валерьевна, — усаживаюсь на подлокотник дивана, а сам не могу оторвать взгляд от её пальчиков, что движутся размеренно и методично. — Если не секрет, откуда ты подобного набралась?

Птичка поднимает голову и смотрит на меня открыто. Вот разве что в самой глубине её глаз вижу эти озорные искорки. Это и правда она? Та самая женщина, которая во время первого нашего раза была стеснительна, словно девчонка?

— Ты сейчас о тех моих действиях, во время которых совершенно себя не контролировал и был ужасно шумным? — она ещё и дразнится! — Малыш, ты ведь помнишь, кем я работаю?

— Редактором, — отвечаю без запинки.

— И что я редактирую?

— Эм… книги?

Птичка подсаживается ко мне поближе, почти вплотную, и отставляет стакан, слегка перед этим облизнув припухшие губы. А я опять жалею, что забыл презервативы в квартире.

— Добрую треть этих книг составляют женские любовные романы. Некоторые из них имеют весьма высокий рейтинг, а ещё изобилуют подробностями. Тебе, кстати, тоже могу потом дать почитать несколько весьма занимательных… — она проводит большим пальцем теперь уже по моим губам, — вещиц.

— Птичка…

Всё-таки не выдерживаю и притягиваю её к себе на колени. Моя. Вкусная, нежная, совершенно сводящая меня с ума птичка.

— На этом с вопросами покончено? — а вот её ситуация по-прежнему забавляет. — Можем наконец продолжить с вещами?

— Марин, — говорю, не разжимая объятий. — А давай подадим заявление прямо сегодня? Можем же через интернет это сделать, а паспорта я потом занесу сам.

— Но нам ведь и так хорошо, малыш… — она говорит, но голос не звучит твёрдо. Моя птичка сомневается и хочет, чтобы я её уговорил.

— Нет, так не пойдёт, — вжимаюсь в её волосы и делаю глубокий вдох. — Хочу, чтобы ты была только моей. И фамилию мою носила. И обручальное кольцо надевала даже когда просто идёшь в магазин за хлебом, а то мало ли что за мальчишки работают в округе. Птичка моя…

— Твоя, твоя, — и я слышу в её голосе улыбку. — Что хочешь сделаем. Но сейчас — сборы и ужин, потому что пицца — не еда.

— Как скажешь, хорошая моя. Всё-таки ты в доме хозяйка.

Ох, мамочки… В моём доме теперь появилась хозяйка, у которой совершенно дивные глаза, тонкие пальчики и до безумия сладкий ротик. Завтра надо обязательно купить Тиму этих его богомолов и чего он там к ним хочет. И Насте тоже что-то взять — приставку или личный телевизор. Всё что угодно, лишь бы дети были заняты, и ночью у нас с их мамочкой появилось время друг для друга.