Бонусная глава. Первая ночь

Так. Простыня, ещё одна простыня, плед. Подушки уже лежат на диване. Что-то ещё? В задумчивости смотрю на свои пальцы и понимаю, что они дрожат. Ох, Марина, Марина… И как ты дошла до такой жизни? Надо успокоиться.

Откладываю вещи на диван и выхожу из комнаты на кухню. В спальне-то я свет выключила, а вот включать его где-то ещё не хочу. Есть у меня один секрет: в полной темноте из кухонных окон видна многоэтажка аж с другого конца города. Днём её не разглядеть ни под каким углом, а вот ночами вполне можно заметить огоньки, и это… Не знаю, придаёт мне силы, что ли? Говорит о том, что иногда я могу выйти за пределы возможного и заглянуть за грань. К примеру, как сейчас. Интересно, сколько безумств я совершила за последние два часа?

Безумство первое — потерять голову от вида знакомого мальчишки. Тимур Аджиев раньше работал охранником в продуктовом магазинчике из нашего старого района. Единственного, кстати, где можно было купить продуктов по пути от дома до школы, и, разумеется, я посещала его каждый будний день. Но кого я сейчас обманываю! Любоваться красивым мальчиком стало для меня не меньшей потребностью, чем приносить домой молоко и хлеб. Высокий, нос с лёгкой горбинкой, прекрасные тёмные глаза. Любимец старушек района, которым он всегда помогал с тяжёлыми сумками, и малышни, которую никогда не ругал всерьёз. И, разумеется, молодых девчонок. Он смотрелся совершенно бестолковым, но именно из таких вот бездарей и получаются лучшие мужья и работники, это я знала прекрасно. Они весьма быстро берутся за ум, а потом женятся на красивых порядочный девочках, чтобы впоследствии стать замечательными семьянинами. И с тех пор, как впервые увидела мальчишку в такси, каждый понедельник шла в магазин с замиранием сердца, подозревая что рано или поздно увижу кольцо на его безымянном пальце. Но кольцо не появлялось. Не было его и сегодня, и я окончательно поплыла. Это был уже не бестолковый мальчишка, от взгляда на которого внизу живота порхали бабочки, но даже смотреть было нельзя — где он, и где я, разведёнка в годах. Нет, теперь передо мной стоял шикарный мужчина, и бабочки внизу живота попросту сошли с ума.

Облокачиваюсь на подоконник, пытаясь спокойно дышать. Кажется, в ванной еле слышно идёт вода. А я, как назло, никак не успокаиваюсь…

Безумство второе — взять и предложить красивому мальчику секс. Безо всяких прелюдий, без свиданий, без предварительного более близкого знакомства. Он был… Зол? Нет. Разочарован? Да тоже вроде бы нет. Подозреваю, малыш даже не осуждал меня, хотя сам явно хотел другого сценария. Но иначе поступить не могла уже я, потому что пойти с мужчиной на свидание — это сигнал, что хочешь продолжения. А какого продолжения могу хотеть я? В такие встречи нужно вкладывать силы и время, а у меня двое детей. Я абсолютно точно не смогу привести мужчину к себе, а совесть не позволит оставить Настю и Тимофея на ночь одних. Я очень долго чувствовала себя предательницей, даже когда уезжала по субботам на два или три часа, просто посидеть с подругами. На отношения с мужчиной, тем более которые ни к чему не приведут, своё время тратить не хочу.

Закусываю губу сильно, едва не до крови. Возможно потом, лет через семь или восемь я бы и смогла себе что-то позволить, но я и сейчас далека от того, чтобы называть себя девчонкой. Тридцать восемь лет… Да, я законсервировалась на какой-то стадии, просто не развиваясь больше как женщина, но это ведь только мои проблемы, и временной прямой они не касаются. Я даже примерно представляла своё будущее: продолжать работать, стать более высокооплачиваемым специалистом, скопить на квартиру побольше. Возможно, Настя выйдет замуж и съедет от нас. Возможно наоборот,

уедет Тимофей. Я же останусь с кем-то из детей, и стану примерной бабушкой, пекущей пироги и нянчащей внуков. А может уедут оба, и тогда заведу себе какое-нибудь животное, а по выходным начну ходить в местный клуб для взрослых дамочек. Смирилась ли я с такой судьбой? Да, и уже давно. Собственно, ещё когда поняла, что брак мой закончился окончательно. Но это не значит, что не хочу хотя бы ещё один раз ощутить себя женщиной. А малыш из продуктового магазина всегда был тем, рядом с кем не получалось забыть, что я — именно женщина. Со своими желаниями, потребностями и, чёрт побери, высоким уровнем чувственности. Я не хочу долгих отношений, да и вообще никаких, ведь они ни к чему не приведут, и дети навсегда останутся для меня на первом месте. Но одну-единственную ночь я очень хочу себе позволить. Просто момент на память.

Безумство третье — привести Тимура к себе домой. И именно это безумство наверняка сыграет со мной сейчас злую шутку, потому что я не просто пустила мальчика к себе на территорию — я ненароком погрузила его в свои проблемы. Какова вероятность, что он сейчас выйдет из ванной и скажет, что вообще-то ему пора уходить? Очень и очень высокая, потому что если приглашаешь мужчину легко и приятно провести время, то нечего грузить его своими заботами. Но мне чертовски захотелось именно этого — почувствовать себя женщиной на своей территории. Не у него, не в номере отеля, а дома, просто чтобы запомнить этот момент.

Когда я вообще в последний раз занималась любовью? О, я даже дату могу назвать, потому что это произошло как раз перед отъездом Ромы. У меня на руках было свидетельство о разводе, но я, как последняя идиотка, решила устроить ему праздник на прощание. Вернее, тогда я ещё была уверена, что это просто небольшая пауза, потому что кто я? Правильно, мягкотелая идиотка. Примерно это мне и говорит бывшая свекровь во время каждой встречи. Не то, чтобы мы часто видимся, но несколько раз в год привозить им внуков я обязана. И всякий раз слышу: «хорошая ты девка, Марина, но почему же не хватило мозгов удержать Ромика? Ему ведь как раз и нужна такая мягкая и покладистая. Не то, что эта мегера-Анька!». А что тут скажешь? Ну да, у Ани характер, она более хваткая. И никогда не сюсюкалась со свёкрами, хотя разве это плохо? Разве делает её хуже то, что экономит свои нервы и не подстраивается под других? Или что на неё отец Романа никогда бы не посмел смотреть сальным взглядом, от которого мне каждый раз хочется забраться в душ и оттирать себя мочалкой?

Негромкий щелчок открытия замка выводит меня из пучины мыслей, но я, кажется, ещё не готова. И даже больше не готова, чем когда Тимур только уходил в ванную, и хочется просто продолжать так стоять. Хотя кого я обманываю? Мне хочется уткнуться в его грудь и ощутить себя слабой. Зависимой. Желанной. Но где гарантия, что не услышу «извини, мне уже пора»?

Но он не уходит. Кладёт руки мне на плечи, и все прошлые мысли, тяжёлые и неуёмные, отходят на второй, а то и третий план. Очень деликатно спрашивает, может ли остаться, а у меня даже нет сил сказать ему «да». А ещё, я начинаю ему грубить. Словно нарочно воздвигаю стену, чтобы напомнить, что эта связь не будет значить ровным счётом ничего, но не ему напомнить — себе. Вот только чудесный мальчик на каждое моё сердитое слово отвечает лаской и поцелуем, и я таю. Границы? Нет, больше не слышала. А уж когда он очень нежно спрашивает, волнуюсь ли я, врать себе и ему больше не получается.

Поцелуи мальчишки уверенные, но очень деликатные. Собственно, как и он сам, и в какой-то момент у меня подкашиваются ноги. Хочу не так, а на диванчик, но у Тимура явно свой темп, и мне приходится ему следовать. Его пальцы скользят по моей спине, пока язык хозяйничает во рту, и я начисто пропускаю момент, когда пуговички на моей блузке оказываются расстёгнуты. А ведь это я ещё абсолютно трезвая! Что бы было, согласись на вино…

Блузка аккуратно перекочёвывает на спинку стула, туда же где уже висит пиджак, а следом там оказывается и его рубашка. Со своими вещами Тимур, кстати, не церемонится и снимает куда как резвее. Взгляд его обжигает, и мне хочется сбежать из более светлой кухни в спальню. Кстати, почему мы всё ещё не там?

— Может на диван? — подаю голос, но малыш качает головой.

— Не сейчас. Подожди минутку.

И снова поцелуи. Много. Глубоких и совершенно сводящих у ума. И вот я снова пропускаю момент, когда он успевает расстегнуть мою юбку.

— Так я и думал, что ты в чулках, — говорит он, а я ощущаю, что густо краснею. — Какая же ты красивая…

«Красивая» в его устах звучит не как дежурный комплимент. Ему действительно нравится то, что видит, и это заводит. Хотя, казалось бы, куда ещё сильнее?

А вот теперь меня ведут в комнату. Я было тянусь разложить простыню, но Тимур качает головой и садится сам, меня усаживая сверху. На нём брюки, а я по-прежнему в белье, и это знак, что мы ещё не закончили с предварительными ласками. Хотя вот я бы уже не отказалась и от решительных действий, потому что близость этого мальчишки опьяняет. Впрочем, о чём я говорю? Какой мальчишка, если сейчас меня обнимает опытный и очень горячий мужчина.

Теперь его пальцы движутся уже по всему моему телу, а я краем сознания лишь удивляюсь, откуда столько выдержки. Он ведь хочет меня, это чувствуется. В конце концов, я же сижу сейчас на нём, и джинсы не в состоянии скрыть его возбуждение. Но он ждёт, не торопя меня и обращается, словно с неопытной девицей. Или может быть так и нужно, ведь это будет первый наш раз?

— Птичка, ты слишком активно ёрзаешь, — малыш выдыхает мне это в шею, руками сжимая сильнее. — Я ведь не железный.

— Вот и не затягивай, — опять ворчу, а сама радуюсь, что не железная. Иначе бы проржавела от такого количества влаги.

Малыш хмыкает и укладывает меня на диван. Очень осторожно снимает чулки, потом трусики. Но стоит ему потянуться к бюстгальтеру, как меня накрывает паникой, и я прикрываюсь руками. Допустим, в темноте спальни моей кожи на животе ему не видно, но грудь после двух родов и, соответственно, нескольких лет кормления детей — то ещё зрелище. Лизка как-то предлагала подумать о пластике, но ценник на операцию был такой, что мне бы как раз хватило на разницу в квартирах. Тем более, в тот момент я рассуждала, что никому мои сиськи, кроме меня, и не нужны. А вот сейчас жалею…

— Мы можем как-то… оставить его? — спрашиваю Тимура, пытаясь скрыть смущение.

— Разумеется, нет.

Такое ощущение, что моя реакция этого мальчишку веселит. Но он опять усаживает меня сверху и начинает целовать. Шея, плечи, ключицы… Я и опомниться не успела, как с меня уже слетел этот пресловутый бюстгальтер, но ничего малыш под прицелом разглядывать не стал. Зато спустился с поцелуями ниже. Мамочки, если бы я только знала, что с моей грудью можно творить такое, то отбросила смущение намного быстрее!

— Готова, моя хорошая? — слышу я над своим ухом, хотя уже плохо понимаю, что там со мной происходит. Готова? О, да…

Возможно, я даже сказала это вслух, потому что Тимур слегка меня приподнял над собой, стянул брюки и вытащил презерватив. Я, если честно, даже позабыла о них, но малыш молодец. А ещё он оказался молодец в том, что так и оставил меня в этой позе, сверху. Позволил контролировать всё самой, заодно погружаясь в эту бурю ощущений. И это чувство было… великолепно!

— Хорошая моя…

Тимур вжимает меня в себя, и в этот момент я растворяюсь в себе и в нём, почти теряя связь с реальностью. Но малыш удерживает меня, продолжая называть своею птичкой. Надо будет, кстати, спросить, почему такое прозвище, но не сейчас. Пока что мне не до этих глупостей.

Если выражаться литературным языком, то сейчас мы продолжаем древнейший разговор. Моя партия вроде как должна быть ведущей, но Тимур помогает мне, снимая часть нагрузки. А ещё, почти не прекращает целовать. Нас словно качает на волнах этой страсти, пока в какой-то момент темп не ускоряется до почти безумного. Понятия не имею, сколько времени занял весь процесс, но финал, на этот раз наш общий, получился фееричным. Сколько я текстов отредактировала с этими "звёздочки в глазах", «сбившееся дыхание», «пустота в голове», но кажется только сейчас осознала, что никакой особой выдумки рассказах и не было. Зато был толковый партнёр, который качественно довёл тебя до пика.

— Как ты, птичка? — ласково спрашивает Тимур, убирая налипший локон мне за ухо. — Можешь спокойно дышать?

— Думаю, да, — киваю и утыкаюсь ему в плечо. Как же не хочется разрывать объятия…

— Тогда дай мне минутку, ладно?

Он так ловко ссаживает меня на диван, протягивая простынь, что я только диву даюсь. Краем сознания понимаю, что ему нужно привести себя в порядок и выбросить презерватив, но проявлять хоть какую-то активность не хочется. Кажется, меня основательно измотали. Интересно, это возраст сказывается, или всё-таки заслуга малыша? С Романом у меня так не было.

Едва не прыскаю со смеха. Я всё боялась, что стану сравнивать мужчин в самый ответственный момент, и даже не смогу сосредоточиться и получить удовольствие. Но стоило малышу поцеловать меня в первый раз, и всё. Словно больше никого другого в моей жизни и не существовало.

— Воды? — я с удивлением смотрю на протянутый стакан. И когда только успел? — Тебе обязательно надо попить.

— Ты всегда такой заботливый? — интересуюсь, чуть смеясь, хотя и без того знаю — всегда.

— Не знаю, птичка, — Тимур пожимает плечами. — Но вообще-то тебя и покормить сейчас лишним не будет.

— В холодильнике есть сок, им и обойдусь, в крайнем случае.

— Как скажешь. Птичка, поднимись на минутку.

Заботливый, словно наседка. Честно говоря, даже забавно рассматривать, как он раскрывает диван и застилает простынь, пока я стою рядом и совершенно бессовестно на его пялюсь. Мамочки, у меня по дому бродит абсолютно голый мужчина, и мне это нравится!

А потом мы укладываемся на диван. Мелькает мысль, что раз всё уже случилось, то может пора и расходиться, но огласить её вслух не получается. С этим мальчишкой хочется не просто физического акта, но и близости. Хочу, чтобы меня вот так вот и дальше прижимали к себе, целовали в макушку и что-то там рассказывали. Вот бы и вовсе так заснуть…

Но в какой-то момент до меня доходит, что эти вот все наши поцелуи — они давно уже перестали быть просто ласками после интима. У нас опять прелюдия, и я, толком не остывшая ещё после предыдущих игр, опять завелась.

На этот раз в нашем распоряжении вся поверхность дивана, но малыш не ограничивается одной позой. Он по-прежнему чутко прислушивается ко мне, потому что стоит начать уставать, и мы уже меняем позицию. Но в какой-то момент я понимаю, что не хочу так. Не хочу отдавать ему, более опытному несмотря на возраст, главную роль. Плевать, кто там у него был раньше. Плевать, что это только на одну ночь. Сейчас этот мальчишка — только мой, и я хочу устанавливать правила.

— А теперь полежи вот так.

И откуда только силы взялись уложить его на спину? Вернее, нет — откуда взялась на такое смелость?.. Но Тимур молча со всем соглашается, и вот уже я сверху. Главная, и это, знаете ли, чертовски заводит. Я забываю про несовершенства фигуры, про то, что мы вообще-то голые, и что сегодня наша первая и последняя ночь. Единственное, что важно — как этот мальчишка смотрит на меня, и раз его взгляд наполнен желанием, всё остальное неважно. Мы просто вместе, и наши пальцы переплетены.

Чуть запоздало до меня доходит, что пальму первенства-то я забрала, но маневрировать на том же уровне пока не умею. И если Тимур поддерживал определённый темп, позволяя нам обоим качаться на волнах удовольствия, то я так не смогла. В какой-то момент я просто рухнула в эту эйфорию и начала выводить себя на пик, уже не в силах остановиться. Меня опять трясёт, и несколько безумно долгих секунд спустя я просто падаю на своего мальчика, который нежно обнимает меня, шепчет на ушко «какая же ты нетерпеливая, птичка», и подминает под себя. А я теперь точно знаю, что могу достичь оргазма, ещё не отойдя от предыдущего, потому что малышу тоже нужно выйти к финалу, и скорость моментально возрастает.

На этот раз мы лежим, не двигаясь, гораздо дольше. Усталость это, или просто нежелание разрывать объятия, я не понимаю, но здравый смысл подсказывает, что нужно элементарно в душ. Тимур отправляет меня туда первой, и я, если честно, сперва ужасаюсь от того, что вижу в зеркале. Да у меня же косметика потекла, и волосы все растрепались! Неужели это вообще может кого-то завести? Но, помимо этого замечаю, что сияю. Меня словно подсвечивает изнутри, и любая удовлетворённая женщина может рассказать вам о причинах.

Душ, гигиенические процедуры, быстро высушить волосы. Я бы может и понежилась под струями воды ещё минут двадцать, но занимать помещение так надолго попросту стыдно. А раз забыла про пижаму, то оборачиваю вокруг тела полотенце и зову своего, чего уж там, случайного любовника.

Думаю, мне неловко. А вот Тимуру хоть бы хны, потому что он просто игнорирует бельё и простынь, идя в ванную без ничего. Целует меня в макушку, скрываясь за дверью, и я ощущаю, как колотится у меня сердце. Ну почему он настолько восхитительный? И как мне пережить завтрашнюю одинокую ночь?.. Впрочем, воспоминания — это намного лучше, чем пустота. Я совершенно не жалею о том, что сделала, а одиночество… Ничего, привыкну. Как-будто в первый раз!

— Птичка, а где у вас лежат большие полотенца?

Я выглядываю из комнаты, запоздало понимая, что так и не оделась. Вот даже трусики не вытащила из ящика, блин! Впрочем, Тимур-то тоже обнажён, и моё полотенце на теле в такой ситуации кажется просто верхом приличия.

— Большие?.. — задумываюсь я. — В шкафу, но ты так не найдёшь.

Прохожу внутрь ванной, открываю дверцу встроенного шкафа и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки. А когда оборачиваюсь, понимаю, что Тимур стоит ко мне очень и очень близко.

— Твоё полотенце, — передаю ему в руки, но не могу оторвать взгляд от его лица. Разве можно быть таким красивым? Привлекательным настолько, что ладонь против воли тянется погладить его щёку. — Почему у тебя уже седина?

— Не знаю, — отвечает малыш, накрывая мою ладонь своею. — Возможно из-за генетики. А ты свои волосы даже не красишь?

— Откуда ты знаешь? — да ладно, неужели просто на вид определил?

— У тебя на полочке обычный шампунь, не для окрашенных волос, — ответ настолько очевиден, что даже смешно становится. Но почему-то от одного лишь обжигающего взгляда этого мальчишки хочется не смеяться, а чего-то другого. — Птичка, у тебя есть десять секунд, чтобы сбежать от меня. Иначе я могу опять не сдержаться.

Серьёзно? И сколько у него сил, ведь мы уже дважды весьма активно занимались любовью. Но он стоит слишком близко, и его возбуждение я чувствую даже через полотенце.

Мне бы действительно сейчас сбежать. Но эта ночь — наша, и я не могу остановиться.

— Никогда не делала чего-то подобного в душе, — произношу задумчиво, а вторая моя рука спускается по груди Тимура ниже.

— Ну всё, у тебя больше нет десяти секунд.

Полотенце слетает с меня моментально. И знаете, вообще-то заниматься плотскими утехами в ванной комнате совершенно неудобно, особенно когда у вас с вашим партнёром существенная разница в росте. Но это не значит, что процесс не получился взаимно приятным и очень, очень горячим.

Спустя ещё полчаса мы наконец-то укладываемся в постель. Кажется, впервые в жизни я засыпаю совершенно без одежды и белья. И в первый раз меня прижимают к себе так нежно, но одновременно и крепко. Где-то на периферии сознания маячит мысль, что скоро всё это закончится, но я уверенно отгоняю её прочь. Ночь ещё не на исходе, а значит волшебно-красивый и весьма выносливый мальчик пока принадлежит мне. Завтра мы обязательно всё завершим. А если вдруг столкнёмся на презентации, сделаем вид, что просто не знаем друг друга. Но прямо сейчас я хочу погрузиться в сон, прижимаясь к его груди, а всё остальное пока может гореть синем пламенем.

Конец