16. Кому верить?

Женщина, стоящая передо мной, никаких чувств, кроме неприязни, у меня не вызывала. Мать? Я вас умоляю – моей мамой была тётушка Агнесс, а за отца дядя Амбруаз. Красивая она, конечно. Яркая. Я не такая.

Хотелось уйти прочь, но руки Хиро удерживали меня.

- Авелин, не горячись, – попросил он. – Что вам надо? – это уже женщине.

- Мне? – надменно вскинула брови она. – Ничего. Просто решила поглядеть на родню.

- Поглядели?

- Да.

- Мы можем идти?

Ох, а Хиро умеет быть жёстким. Никогда бы не подумала.

- Вполне. И да, Авелин, без обид. Я тебя родила, но ты мне не дочь. Ошибка, скорее. Прости, так вышло. Хорошо, что ты росла с любящими людьми.

Я задохнулась от этих злых слов. Нет, мне не нужна мать. Зачем? Я сама взрослая, я с семнадцати лет научилась полагаться только на себя. Но зачем вот так... своему ребёнку?

- Странно тогда, что вы – иволга, – невозмутимо заметил Хиро. – Должны были быть кукушкой.

Теперь побледнела она. Глаза расширились, губы задрожали.

- Ничего-то вы не знаете, детки, – вздохнул дядько Амбруаз. – После поговорим, Лина. Идите. Вайолет, тебе тоже пора, сейчас народ набежит, утро. Или решила домой вернуться?

Женщина покачала головой, отвернулась. Хиро обнял меня за плечи и повел прочь.

Храм сгорел на удивление быстро, под завалами останков демона не нашли, что здорово подпортило репутацию семьи Ферн. На нас показывали пальцем, смеялись и говорили, что Ферны по дурости или злому умыслу подожгли храм, не иначе, как молодёжь баловалась. А что они про демона заливают – так что от них, сорочьего племени, ждать, они своих всегда покрывают.

Выделенная на новый храм сумма и обещание помогать в строительных работах усугубило ситуацию. Мы были виновны. Юглы и Лиоссы молчали, делая вид, что их там ночью не было, а то, что два филина и три сокола валялись дома с разными степенями травм – так это вообще не важно.

Как ни странно, верили только Хиро – он уже успел заработать репутацию честного и надёжного парня. Патрульные его обожали, мэр здоровался за руку и спрашивал совета, а местные бабки норовили накормить.

Впрочем, через три дня у нас рухнул мост через речку, и народ перестал болтать про храм, костеря на все лады мэра, который, очевидно, должен был обладать даром предвидения и предотвратить сей казус.

Я же не вылезала из аптеки, к дядько даже обедать не приходила – боялась разговора. Раньше я мечтала узнать, что на самом деле произошло с моими родителями, но уже много лет меня это не волновало, а встречи в лесу с "матерью" и вовсе хватило, как мне кажется, на всю жизнь. И снова Хиро настоял на том, чтобы разговор этот произошёл. Он убеждал меня, что это ничего не изменит, что я смелая и добрая девочка, которая найдёт в себе силы понять и простить. Я в последнем очень сомневалась, но уступила.

- Там всё непросто было, Авелин-птичка, – тяжко вздыхая, начал дядько Амбруаз. – Нас в семье трое было: старшая Агнесс, я и Вайолет. Летта совсем иной была, не такой как мы с сестрой. Птичка, как есть птичка, порхает, поёт, хохочет. Иные дети как упадут – слезами зальются, а Летта отряхнется и дальше бежит. Словно боли не чувствует вовсе. Летать выучилась раньше меня. Есть такие люди – больше птицы, чем люди. Вот и Вайолет такая.

А потом к нам франт столичный приехал, Антуан Бревс этот. Не знаю, что уж между ними случилось, только Бревс уехал и больше не вернулся, а потом его за растрату и воровство искать стали. А Вайолет вдруг крайней оказалась. Письма у нее нашли от него, документы кой-какие и даже пару сотен золотых монет. Сдаётся мне, что парень просто на дурочку эту подозрение навел, чтобы поиски затруднить, а она-то про любовь думала.

Увезли нашу Летку в столицу на дознание, а она и не знает ничего. Там уже и выяснилось, что она ребёнка ждёт. Ну наша матушка – бабушка твоя покойная – к ней поехала в столицу, всех на уши подняла. В общем, мать тебя и привезла, а Вайолет сказала, что жить в таком позоре не может и не хочет – оборотилась птицей и в лес улетела. Ее, конечно, искали, да разве мало иволог в лесу?

- И почему я должна её жалеть? – сухо спросила я. – Мне что до того? Ее кто-то заставлял меня бросать?

- Лина, милая, – дядько явно не знал, как объяснить. – Ну вот представь, у тебя был бы ребёнок от твоего графа... ты бы смогла бы его полюбить?

Я стиснула зубы – да кто б только знал, как я хотела этого ребёнка! Как он был мне нужен! А Ральфу никто был не нужен...

Хиро сплел свои пальцы с моими, незримо поддерживая. Я сжала его руку.

- Авелин, может, твоя мать и не совсем нормальная, – неожиданно сказала Аглая, тяжело опустив локти на стол и глядя на меня с жалостью. – Но ты пойми: её твой отец соблазнил, подставил, потом допросы и тюрьма, нежеланный ребёнок. Ей самой едва восемнадцать было. Она чуть не свихнулась от всего этого, а может, и свихнулась. И все равно, когда она узнала, что твой мужчина в беде, она спряталась в храме и готова была помочь. Вместе с тобой она бросилась на демона, помнишь?

- Ты тоже бросилась, – напомнила я.

- Так он чуть Амбруаза плеткой по заднице не достал! – фыркнула тетка, нежно глядя на супруга. – А моего мужа имею право бить только я!

- А как она узнала про все это? – задал правильный вопрос Хиро.

- Мы знаем, где она живёт, – виновато отвел глаза дядько. – Еду носим. Одежду. Помогаем. Летта, кстати, травница прекрасная. Она для Агнессы заготавливала ягоды, корни всякие...

Я поджала губы. Мне они все эти годы ничего не говорили, я была уверена, что мать давно мертва, а теперь хотят, чтобы я приняла эти новости спокойно. Про отца-то люди болтали, что он мошенник был, мою маму просто обманувший и бросивший – неприятно, но такие случаи встречаются повсеместно. Сбежал и сбежал, лишь бы в старости не заявился ко мне жить – такое тоже не редко происходит. И про мать знала, что она меня отдала тетке, а сама не выдержала позора и сгинула сто лет назад в лесу. Выходит, и не сгинула вовсе, а жила себе припеваючи, да еще все родные с ней общались. А про меня она ни разу и не вспомнила. Любви у меня, конечно, в детстве, и без нее немало было – тетушка меня хоть и строжила, но обожала без памяти, так что особо об отсутствии матери я не печалилась. А всё равно – больно. 

- Интересно, есть ли в этом доме хоть один человек, который меня никогда не обманывал? – мрачно спросила я, обводя тяжёлым взглядом всех присутствующих.

Хиро молчал, опустив голову. Дядько и тётушка внезапно заинтересовались видом из окна.

- Есть, – неожиданно подала голос Тешка, которая тихо, как зяблик, сидела в уголочке. – Это я.

- Знаете, я что-то очень сомневаюсь, что вы не используете меня в своих целях, – жёстко продолжала я. – Кто из вас желает мне добра? Кто из вас спрашивает, а чего на самом деле я хочу? Кому интересно, что я чувствую? Вот вы, – я ткнула пальцем в дядю. – В свое время подложили меня под графа Волорье. Зачем?

- Партия хорошая... ну и вообще... он умел себя подать.

- И сколько он заплатил?

Дядько молчал. Я так и знала!

- А ты, – повернулась я к Хиро. – Какая выгода тебе от того, что ты сдашь меня своему принцу?

- Теперь никакой, – спокойно ответил он. – Авелин, я оправдываться перед тобой не буду. Вины на мне нет. Я тебя не предавал ни делом, ни мыслями. Я уже сказал: все будет так, как решишь ты сама. Или станешь моей женой и уедешь в Ниххон. Или я пойду с тобой к любому из принцев и буду защищать по последний капли крови. Или ты уйдёшь в леса, а я буду жить в том самом доме лесника и ждать тебя всю жизнь.

- Ты настолько меня любишь?

- Да.

Я скривила губы и решила:

- Тогда я выбираю свободу. Не хочу бояться, не хочу всю жизнь бегать. Мы едем в Ранолевс к принцу Вазилевсу.

- Значит, графиня Волорье возвращается, – кивнул Хиро.