17. Назойливый граф

ЧАСТЬ 2. ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

17. Назойливый граф

9 лет назад         

Проклятый флакон с настойкой кровохлебки закатился так далеко, что ногой достать его было решительно невозможно. Пришлось лезть. Я отодвинула высокую деревянную табуретку со ступенькой, нырнула под прилавок и протянула руку за флаконом как раз в тот момент, когда над дверями запели колокольчики. Дернулась, порываясь вскочить, сильно ударилась головой об деревянную, оббитую жестяным листом столешницу, вскрикнула от боли, а в довершение всего ещё оглушительно чихнула. Пыльно. И винить тут некого: уборка в аптеке - моя обязанность.

Вылезла, вся растрепанная и красная, со съехавшим на затылок чепцем, сдула с лица прядь гладких пепельных волос и во все глаза уставилась на посетителя. Такие в мою (нашу) аптеку ещё не заходили.

Мужчине на вид было чуть больше двадцати пяти, но это было явно не те же двадцать пять, как, к примеру, у моего кузена Фредерико. Фредерико был прыщав, склонен к истерикам и постоянно терял ключи от гостиницы. Этот же был совсем другим.

Невысокий (Фредерико задевал затылком колокольчики, а у незнакомца до них не доставал даже цилиндр), ладно сложенный, с каштановыми кудрями и гладко выбритым лицом, он источал просто отвратительную уверенность в себе и оглядывал нашу аптеку с таким презрением, словно здесь по стенам ползали тараканы, а на полках лежало мышиное дерьмо. Мне он сразу не понравился.

- Госпожа Ферн? - брезгливо приподнял верхнюю губу аристократишка.

- Она самая, - грубо ответила я. - Чего надобно?

Стоило, конечно, прибавить "господин" или даже "ваша милость", потому тянул посетитель не меньше, чем на графа, но я упрямо упустила вежливое обращение.

- Надобно? - повторил он, как попугай. - Ах, вы спрашиваете, зачем я здесь! Мне вас порекомендовал... впрочем, неважно. Я, кажется, ошибся.

Его пингвинья задница всем свои видом выражала возмущение, намереваясь уйти, а я вдруг сообразила, кто это такой, и аж подпрыгнула.

- Стойте, ваша милость, - заорала я. - Граф Волорье, я знаю, что вам нужно!

Он развернулся и посмотрел на меня с таким ошарашенным видом, что я не удержала торжествующей улыбки, впрочем, тут же сделав серьёзное лицо. Выскочила из-за прилавка, задернула шторки на стеклянной двери аптеки и заперла дверь. Граф продолжал смотреть на меня со странным выражением лица, поглаживая набалдашник трости.

Я нажала на полки в нужной последовательности, и часть стеллажа открылась, словно дверь. Вытащила, крякнув, из тайника оббитый медью сундучок, прижав его к животу, потащила на стол. Посетитель, поставив трость в урну для зонтиков, бросился мне помогать. Надо же, не совсем пропащий.

Он донёс сундучок до прилавка. Я приложила ладонь к замку и даже не поморщилась, когда иголка кольнула меня в палец. Крышка откинулась, а я принялась выкладывать на прилавок свои сокровища, вслух называя каждый пузырёк и злорадно наблюдая, как с каждой минутой вытягивается лицо графа.

- Остролист лесной и беладонна - наркотический отвар, устраняет боль, развязывает язык. Мохнатка утренняя - мгновенно останавливает кровотечения. Железняк с соком алкона - вводит в длительный сон с почти полной потерей дыхания...

Склянок и кульков на столе становилось всё больше, а потом на мою руку легла тёплая ладонь графа. Я нервно отдернула руку, испугавшись непонятного ощущения в животе.

- Кто ты такая? - мрачно спросил он. - И откуда ты меня знаешь?

- Я Авелин Ферн, - спокойно ответила я. - А что до второго вопроса... тут просто. Одеты вы не по-нашему, выговор ранолевский. Держитесь надменно, самоуверенно, но в то же время довольно просто, стало быть, аристократ. Трость у вас, а вы молодой и не хромаете. Значит, это оружие, холодное, скорее всего, шпага. Холодное оружие из аристократии Ранолевса разрешают носить только графам и герцогам, ну и князьям, а уж князю в нашу аптеку не по чину заходить, он бы прислал посыльного. Герцог... ну не знаю. Не тянете вы на герцога, да их всего двенадцать, они все старые, и что-то я не слышала, чтобы кто-то из них представился за последний год. Значит, граф. А граф сейчас из Ранолевса только один в Фулбине, Волорье. К тому же тётушка меня предупреждала, что может зайти важный посетитель, чтобы я ему показала ларец.

- Великолепно! - картинно похлопал в ладоши граф. - Отличная логика! А может, я князь, просто инкогнито?

- В такой одежде?

- А что не так с моей одеждой? - удивился он. - Вроде довольно скромно.

- Особенно сапоги, шитые на заказ, - согласилась я. - И кошель с магической защитой.

- Сколько тебе лет, девочка? Ты просто прислуга, или разбираешься в зельях?

- Семнадцать! - гордо ответила я. - Я травница.

- Ну-ну... заверни мне эти три пузырька... и еще вот это.

Он отодвинул в сторону несколько мешочков с травами, а потом навис надо мной, как коршун над цыпленком и нежно провел пальцами по моим волосам, захватывая гладкую прядь. Я сглотнула, оцепенев, а он отступил на шаг и шепнул:

- Паутина.

Я кивнула, пряча смятение за ресницами, убрала выбранный товар в бумажный свёрток, шлепнула магическую печать, а потом пощелкала костяшками счетов – исключительно для того, чтобы он не понял, что я умею считать в уме. Разумеется, прибавила к стоимости несколько золотых - исключительно из вредности. Обмануть ранолевского графа - дело чести. Он без торга уплатил названную сумму, учтиво поблагодарил меня и исчез, ухитрившись открыть дверь так, что колокольчики промолчали.

В подставке для зонтов осталась его трость. Я бросилась было за ним, подхватила её, взмахнула, радуясь удобной рукоятке. Тяжелая. Ухватистая. Взмахнула с воинственным криком, описала ей полукруг в воздухе и нажала рычажок, "стреляя" ножнами в стену. Разумеется, граф вернулся именно в этот момент, посмотрел на меня с насмешкой, а я, густо покраснев, подняла трость, сунула туда шпагу (ещё и получилось не с первой попытки) и вручила ему. Молча.

Потому что не смогла даже придумать, что сказать в свое оправдание.

Посетителей больше не было почти до самого вечера. Лениво жужжали мухи. В нагретом воздухе висел запах пыли и трав. В конце концов, я плюнула и заперла двери - ничего, если кому-то срочно нужно будет зелье от поноса, меня разыщут, а остальное потерпит до завтра.

Вышла на улицу и едва не задохнулась от жары: оказывается, в аптеке было почти прохладно. Мгновенно бросило в пот, я задохнулась, стащила с волос дурацкий чепчик, промокнула им лоб и сунула в карман юбки. Есть хотелось неимоверно. Тетка уехала на несколько дней, сама я готовить умела, но стоять сейчас возле дровяной печи – смерти подобно. К тому же надо было идти за продуктами в бакалейную лавку.

Варианта развития событий было два – заявиться в гостиницу к Фредерико, он уж точно накормит, или перейти улицу и заглянуть в гости к дядюшке Амбруазу. Улицу перейти было быстрее всего, к тому же по здравому размышлению, я подумала, что граф Пингвинья-задница явно остановился в Золотом Карпе, иначе бы он не пришел к нам в аптеку, а отправился бы в «Кота и микстуру». Наш главный конкурент был более известен, хотя у нас с тетушкой снадобья лучше. Но яд – он и в Ранолевсе яд. Наш настой калгана и купороса ничем не отличается от того, что продается из-под прилавка в «Коте».

Итак, жертвой был выбран дядюшка Амбруаз, а вернее, его супруга. Но за ужин придется платить, развлекая дядюшкину дочку Терезиту, по-простому, Тешу, потому что тетя Аглая на большом сроке беременности, и слушать постоянное нытье Теши не может, а полотенцем ее огреть почему-то жалеет. Меня вот в свое время не жалела, несмотря на то, что я круглая сирота. Но уж лучше семилетняя капризная девчонка, чем странный граф, да и готовит тетка очень вкусно.

Из кухни мясника тянуло запахом рисовой каши с мясом, и я мигом забыла все сомнения. Забежала в кухню, весело здороваясь, подхватила туесок с луком, который сшибла животом неловко развернувшаяся Аглая.

- Прекрасно выглядишь, тетушка, цветешь и пахнешь, - пробормотала я, с жадностью принюхиваясь, а тетка рассмеялась и велела садиться за стол.

- Хорошо, что ты пришла, Лина, я уж хотела к тебе идти. Тешу от учителя заберешь? – дружелюбно спросила она. – Да к сапожнику с ней зайди, пусть он мерки снимет, а то Тешка опять ботинки порвала.

- Ладно, - послушно согласилась я, понимая, что за все нужно платить.

За вкусную еду мне пришлось шлепать через полгорода, забирать от учителя Тешку, вести ее за руку (ох и потные у детишек ладошки!) и выслушивать ее нытье. Учится ей не нравилось. Она считала, что девочкам лишние знания ни к чему, ведь девочка должна быть красивой и удачно выйти замуж, а потом сидеть дома и рожать детей.

- Дура ты, Теша, - отвечала я. – Думаешь, дома знания не нужны? На кухне нужно уметь рассчитать продукты на всех, уметь рецепты читать, на рынок пойдешь – тебя вон любая торговка обвесит-обсчитает. А деткам книжку прочитать да сказку рассказать – тоже дело. А если ребенок заболеет, а доктора рядом нет – нужно уметь понять, что произошло, а для этого опять же – надо учиться. И потом, а не ровен час, муж умрет, а у тебя трое деток на руках и молодость прошла. Что делать будешь, милостыню просить? Вот я травы учу, язык ниххонский немного знаю, писать каллиграфически умею и грамоту исковую смогу составить, я не пропаду.

- Так это тебе нужно, не мне, - ядовито отметила Тешка. – У меня родители есть, они позаботятся обо мне.

Я едва сдержалась, чтобы не отвесить мелкой засранке подзатыльник. Своих родителей я не знала. Отец, говорят, мать мою беременную бросил, а может, и не бросил, а погиб, а мать меня родила, да птицей в лес улетела, не хотела жить среди людей. Злые языки, правда, другую историю рассказывали, но тетка сказала – из зависти. Уж очень красива матушка моя была.

- Вы, юная барышня, в корне неправы, - раздался за нашими спинами мужской голос. – Заслуги в том нет, чтобы до старости на шее у родителей сидеть. А с образованной женщиной и поговорить приятно. Чем умнее женщина, тем умнее, а, значит, и богаче у нее муж будет.

Тешка рот раскрыла, впечатленная таким аргументом, а я только шикнула на непрошенного советчика.

- Вас, граф, спросить забыли. Не морочьте девочке голову, не светит нам с ней жених знатного рода. Мы из Фернов, нас просто так замуж не отдадут, только за ровню.

- Настоящий граф? – с восторгом выдохнула Теша, глядя на Волорье с таким восторгом, словно перед ней был сам король.

- Самый что ни на есть настоящий, - с довольной рожей ответил этот тетерев. – И, между прочим, холостой!

- Рот закрой, Терезина, он для тебя старый. Двадцать лет разницы – это, право, перебор.

- Зато для вас, Авелин, в самом соку.

Да что ты такое, черт пернатый, выдумал! В соку он! То же мне, перепел печеный нашелся!

- Оставьте нас в покое, граф, - решительно сказала я. – Не знаю, что вы там себе надумали, а я девушка приличная и с посторонними мужчинами лясы точить не намерена, тем более, с графьями всякими облезлыми.

- Лясы точить? – с недоумением переспросил граф, а потом тряхнул кудлатой головой. – Да постойте же, Авелин! Я вовсе не хотел вас обидеть, вы мне просто понравились очень!

- Я не такая, оставьте свою любвеобильность при себе, - крикнула я, ускоряя шаг. – А бордель на улице Гнездовой, это за рекой. Туда наведайтесь.

Нырнула в проулок, дернула Тешку за руку и скомандовала:

- Быстро оборачивайся!

Тешка, как ни странно, сразу же послушалась, встрепенулась, повела плечами… и вспорхнула на край крыши воробышком. Я тоже выпустила внутренние крылья на волю и обратилась в такого же воробья, только покрупнее. Вовремя! Волорье появился почти сразу же, завертел головой, не понимая, куда мы делись – убежать-то явно не могли далеко. Выругался сквозь зубы, еще больше меня напугав – зачем я ему сдалась? – отряхнул несуществующую пылинку с рукава, щелкнул пальцами и развернулся на каблуках.

Искушение проследить за ним было велико, но со мной был ребенок, который едва умел летать, поэтому пришлось двигаться к дому. На полпути Тешка начала чирикать жалобно и громко, а потом и вовсе камнем рухнула вниз, чудом ничего не сломав. Я подняла девочку с травы – вот вроде дурочка, а догадалась, что падать лучше подальше от булыжной мостовой, - отряхнула, осмотрела и повела дальше.

- Этот мужчина замыслил недоброе, - наконец, отдышавшись, тихо сказала она. – Берегись его, Лина. Он тебя может погубить.

У юных птах отлично развита интуиция, меня тоже Волорье пугал, и поэтому я только обняла Тешу за плечи и поцеловала в пахнущую зноем горячую макушку, а потом наорала на нее, что она разгуливает без платка. Тут и пригодился мой чепец. Не хватало только, чтобы сестренку солнечный удар хватил!

Внутренний голос вопил, как козодой, что граф так просто меня в покое не оставит, поэтому я отправилась к Фредерико и буквально вымолила его побыть завтра со мной в аптеке. Закрывать ее было нельзя, дядюшка Амбруаз с укором сказал, что несколько человек в мое отсутствие колотили в двери, но оставаться одна я боялась. Дядюшке про странного графа ничего мы с Тешкой говорить не стали. Опасались то ли того, что он ругаться будет – не нужно было с графом разговаривать вовсе, то ли, наоборот, что глупости выдумываем.

И надо же – никогда одна ночевать не боялась, а теперь заперлась на все замки, охранный контур активировала даже, так было тревожно.