Глава 32

Руслан

Сомнительный комплимент нашей кофейне от Адаменко вертится в моей голове следующие несколько дней. Мы толком не общались, но я понимаю, что это озлобленный и мелкий душой мальчик. Илья унижен и обижен. И хвалить нас он точно бы не стал. Видел по его лицу, чувствовал, что он сдержался от какого-то говна только потому, что Коля пришел.

Но размеренная безмятежная жизнь довольно быстро заглушает беспокойный внутренний голос. Отношения с Даней – это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. Нам весело и интересно вместе. Я ей восхищаюсь, я горю рядом с ней, я чувствую себя живым и, кажется, впервые ощущаю себя по-настоящему нормальным. Мы почти все время проводим вместе. В школе, у нее, у меня. Я даже стал ходить на дополнительные занятия по русскому, потому что Чернышевская меня заставила. А она приходит в кофейню и сидит на неудобном стуле, пока я не закончу.

Такой же разнеженный и счастливый, как и каждый день, в воскресенье утром еду открывать Колино детище. Надо признаться, что я и сам полюбил это место.

Ежусь от холодного ветра, натягиваю на голову капюшон худи, а козырек кепки опускаю пониже. На лице шальная улыбка, потому что Даня тоже проснулась пораньше и закидывает меня сообщениями о какой-то новой книге, которую читает.

Руслан: А она типа не понимает, что друг в нее влюблен?

Даня: Не-а.

Руслан: Бред.

Даня: Почему??

Руслан: Разве можно это не заметить?

Даня: Ты же не заметил, как я влюбилась.

Руслан: Запрещенный прием, птичка.

Даня: И кто его запретил?

Руслан: Руслан Капралов, знаешь про такого?

Даня: Оооооо, наслышана!

Руслан: Скинь фотку.

Даня: Ты на меня архив какой-то собираешь?

Руслан: Ага, на случай одиноких вечеров.

Даня: Рус!!

Руслан: Ахахаха

Руслан: Ну, Дань.

Руслан: Дай на тебя посмотреть.

Даня: *Фото*

Останавливаюсь посреди улицы, разглядывая изображение. Ну какая куколка она у меня! Идеальная девочка. Со всеми своими тараканами – просто на сто процентов моя. А какая красивая…

Я поднимаю голову от телефона, все еще улыбаясь, и чувствую, как будто мне в грудь грузовик влетает. Сначала не верю в то, что вижу. Но выражение лица Адаменко и его «классная кофейня» вспоминаю в эту же секунду. Только вот она теперь не такая уж и классная.

Одно из панорамных окон разбито, прямо в центре зияет огромная дыра, от которой наверх уходят длинные трещины. А остальные расписаны краской так плотно, что я через нее ничего не вижу.

Сую руку в карман и только с третьей попытки достаю связку ключей. Меня потряхивает, а кожа вдруг покрывается ледяной коркой, я просто в ужасе. Подбежав к двери, открываю ее трясущимися руками. Последнюю неделю касса плохо работала, у нас много налички. Если ящик пуст, я умру прямо там, не сходя с места. Отвечаю, сердце, которое и так молотится на разрыв, просто встанет.

Поднырнув под стойку, хватаюсь за ручку ящика и дергаю на себя. Когда вижу купюры, меня накрывает таким облегчением, что я отшатываюсь к стене и сползаю на пол. Уронив лицо в ладони, стараюсь дышать.

Это просто жесть. Я боюсь поднять глаза и оценить урон, который нанесен маленькой кофейне, которую Коля так любит.

Заживо варюсь в чувстве вины и стыде. На хрен он меня вообще взял? Как будто кота с улицы подобрал, а это животное никак не может догнать, что нельзя ссаться на кровать. Что ни день, то новая проблема для дяди.

Непослушной рукой достаю телефон из кармана и смотрю, сколько стоит билет до моего родного города. Если поехать на автобусе, то не так уж дорого. Оплатить можно онлайн, а на автовокзале я могу быть уже через час. Я успеваю.

Там остались мои пацаны, а у Влада даже есть своя квартира, он бы разрешил пожить у него. Потом уже можно разобраться, что делать.

Просто… эта скотская столица меня не принимает. Я пытался притаиться где-то между ее клыков, но она все равно исхитрилась пережевать и выплюнуть. Всем же понятно, что она так сделает, зачем вообще эти попытки к сопротивлению?

Зажав трубу в руке, поднимаюсь на ноги и смотрю на стеклянный фасад кофейни. Сколько будет стоить заменить такое стекло? Я даже примерно не понимаю. А дни простоя? Как отмыть краску с других окон? Сколько денег потеряет Коля из-за всего этого перформанса?

Неосознанно накрываю голову руками, таращась на последствия погрома. Несмотря на огромную дыру, внутрь вроде бы никто не заходил, но выручку я не пересчитывал. Если бы что-то хотели забрать, то забрали бы сразу все, верно?

Снова беспомощно оглядываюсь, цепляя взглядом бесполезную камеру. Господи, если бы она хотя бы работала…

А что, если не сбегать? Я ведь могу где-то заработать и оплатить хотя бы замену стекла? И вкинуть деньги за те дни, что кофейня простоит закрытая. Черт, это минимум тридцатка за сутки, мне придется продать себя на органы…

Оглаживаю голову и закрываю рот ладонью. Хочется рыдать, как ребенку, когда во дворе обидели или кнопку лифта вместо тебя нажали. Только проблемы теперь чуть посерьезнее.

Подхожу к разбитому окну и с улицы ловлю любопытный взгляд проходящей мимо старушки.

Что там говорил Ваня? Можно заработать?

Сколько на это уйдет времени? И мог бы я попросить аванс? Наверняка, мог бы. Если бы Рогов за меня поручился, может, дали бы какие-то деньги вперед. Если они совсем беспринципные, то дали бы много, а потом юзали меня и в хвост, и в гриву.

Опускаю веки и прислоняю к ним пальцы, надавливая. Вглядываясь в разноцветные точки, понимаю, что в голове сейчас даже не мысли вертятся, скорее какие-то их ошметки.

Потом долго пытаюсь вспомнить, куда дел телефон и, найдя его, наконец, в кармане собственных джинсов, отыскиваю нужный контакт. На долгое мгновение зависаю над цифрами пальцем, потому что не понимаю, правильно ли поступаю.

Но все равно звоню. И, переждав четыре очень долгих гудка, выпаливаю в трубку:

– Мне нужна помощь.