Глава 33

Руслан

Когда к кофейне подъезжает черная иномарка, я сижу на ступенях на улице и встречаю ее внимательным взглядом. Видел уже эту тачку около центра, мы ее обсуждали с пацанами.

Моя куртка осталась внутри, я кинул ее на один из стульев, вроде бы, и ветер пробирает даже через толстую ткань худи, но упрямо остаюсь на месте.

Когда открывается дверь водительского места, и выходит высокий взъерошенный блондин, я ощущаю постыдное облегчение. Как будто этот человек может разобрать завалы не только в моей голове, но и вот тут, в растерзанной кофейне.

Но, когда из машины выбирается Халк, а за ним еще двое руководов, у меня внутри все обрывается. Зачем они тут? Чтобы отчислить на месте? Бред какой-то.

Замечаю, что за агрессивной остроносой тачкой на парковку зарулил и огромный джип, откуда выходит мой тренер по баскету, а с ним его брат и еще какой-то мужик.

Поднимаюсь на ноги, вдруг ощущая себя неразумным ребенком.

– Ну, птенчик, – говорит радостно мой психолог, потягиваясь, – надеюсь, проблема действительно стоящая!

Молодой мужчина рядом с ним, запуская руку в кудрявую шевелюру, присвистывает:

– Белый, ну пока все прям вау!

Гордей Владимирович ставит свою машину на сигнализацию и присоединяется к толпе, а я только успеваю ловить отголоски разговоров:

– Гильдия, лицо попроще.

– Это ты мне? За своим хлебалом можешь последить, режиссер долбаный.

– Я тебя в следующий сериал запихну, будешь так со мной разговаривать.

– А че все злые такие? Пожрать, вроде, успели.

– Не знаю, я не наелся.

– Малой, а когда ты наедался последний раз? У тебя ж там черная дыра вместо желудка! Как Лида справляется?

– Ой, завали.

– А никого, на хрен, не интересует, что здесь проблемы у парня?

– Слушайте, а я стекла недавно от краски отмывал…

– На своей охренительной даче?

– У вас рот вообще не закрывается?

Я только успеваю метаться взглядом между этими молодыми мужчинами, которых, кажется, только куражит вся эта ситуация.

– Сам? – спрашивает Кирилл Вадимович.

– А? – произношу рассеянно, слишком поздно соображая, что он обращается ко мне. – Нет.

– Кир, ну я ж обрисовал, – произносит психолог укоризненно.

Халк награждает друга многозначительным взглядом. Я его понимаю. Нас таких проблемных у него целый центр. Мы постоянно врем, изворачиваемся и манипулируем. Даже хорошо, что он все подвергает сомнению.

Откашлявшись, поясняю:

– Не сам. Думаю, что знаю, кто это сделал. Но камеры у нас не работают.

Они все почему-то усмехаются и смотрят на тренера. Гордей Владимирович тоже ухмыляется, откинув голову назад. Потом быстро стреляет взглядом вокруг себя, подходит ко мне, берет за плечи и разворачивает в нужную сторону:

– У вас не работают. А у банкомата?

Переспрашиваю тупо:

– Какого банкомата?

Черт, они все должны подумать, что перед ними даун. Но надо признаться, что соображаю я сейчас крайне туго.

Прослеживая за указательным пальцем тренера, прищуриваюсь и, наконец, замечаю банковский автомат за стеклянными дверями здания через дорогу.

– Там будет видно? – уточняю, нахмурившись.

Его брат-близнец смеется и заверяет:

– Она, считай, вас снимает. У Гордого глаз наметан, он свои трусы иногда найти не может, а все камеры по городу у него на карандаше.

– Ну что ты за собака такая! – восклицает тренер со смехом. – Мог просто похвалить?

– Нет такой функции.

– А еще остановка, вот эта. Думаю, ее камера тоже цепляет то, что нужно.

Сую руки в карманы и думаю, что Даня, наверное, меня потеряла. Кажется, я пропал из диалога уже очень давно. Только не помню, куда дел телефон, мозг едва ворочается. Снова теряю концентрацию и зачем-то оглядываюсь.

Дмитрий Андреевич ловит мой беспомощный взгляд и подходит ближе.

Спрашивает:

– Что потерял?

– Телефон. Девушке написать хочу.

Они все снова переглядываются. На этот раз как-то по-особенному, с пониманием и, мне чудится, даже некоторым уважением.

Психолог обнимает меня за плечи и ведет в кофейню, бросая через плечо:

– Пять минут дайте.

Пока вся его внушительная армия остается на улице, он усаживает меня за столик, набирает мой номер и отыскивает смартфон под курткой.

Всовывает мне в руки и присаживается напротив. Терпеливо ждет, когда я напишу Чернышевской, что немного занят, но в порядке, потому что она, ожидаемо, уже начала беспокоиться и даже два раза звонила.

Когда я наконец смотрю на Дмитрия Андреевича, то встречаю прямой цепкий взгляд. Но интонации звучат мягко, когда он говорит:

– Ты молодец, что позвонил мне. Спасибо, Руслан, я это ценю. Расскажешь, что случилось?

Понуро кивнув, коротко обрисовываю ситуацию. Честно рассказываю про Данию и про то, как я думал, что решил ее проблему. В конце произношу тихо:

– Я позвонил, потому что испугался, что могу принять очень плохое решение.

– А такие мысли были?

– Были. Разные.

Удивленным он не выглядит, а вот удовлетворенным – очень даже. Улыбается мне:

– Ты растешь, это замечательно. Может быть, сам пока этого не замечаешь, но это ничего. Позвоним твоему дяде?

Набрав полную грудь воздуха, задерживаю дыхание. Закусив обе губы, молчу. Потом шумно выдыхаю и произношу:

– Конечно.

– Что чувствуешь? – спрашивает Дмитрий Андреевич, глядя мне в глаза.

Чуть помедлив, отвечаю:

– Страшно… Но не за то, что мне по жопе надают. Я не хотел этих проблем для Коли.

– Думаешь, что он от тебя откажется?

– Вроде того.

– Хочу, чтобы ты заметил, что раньше ты провоцировал на это. А сегодня первый раз испугался.

– Разве это хорошо?

– Конечно. У вас формируется привязанность, это нормально. От детей не отказываются, когда они напортачили, Руслан.

– Я не его ребенок.

– Боюсь, что уже его, – улыбается он тепло.

– Белый! – В дыре посреди окна появляется тренер и уточняет: – Мне Рустаму набирать?

– Думаю, да, а какие варианты?

Гордей Владимирович кивает и скрывается за стеклом, покрытым краской.

– Кто такой Рустам? – интересуюсь обеспокоенно.

– У Гордого родственник в полиции работает. Ну, работал, он на пенсии уже. Но связи остались.

– А нужно в полицию? А если они подумают, что это я?

– А это ты?

– Нет…

– Тогда не о чем волноваться. Просто сделают все быстрее и аккуратнее.

Дмитрий Андреевич поднимается и, выглянув в разбитое окно, окликает своих:

– Парни! Заходите, тут теплее.

– А почему… – смутившись, сбиваюсь, – как так вышло, что вы все приехали?

– У нас тренировка была, в турнир по стритболу заявились.

– Вы могли не приезжать.

Халк отряхивает куртку от снега на пороге и сообщает со смешком:

– Видимо, соскучились по пацанским разборкам. Ты кофе делать умеешь?

– Конечно. Я же бариста.

– Ну, тогда всем кофе, бариста, – хмыкает он и усаживается за столик.

– А пожрать есть что-нибудь?

– Малой, ты бы с таким аппетитом хоть разжирел для приличия!

Пока они шутят и обмениваются колкостями, я ухожу в подсобку. Звоню дяде, рассказываю, что у нас проблемы, и прошу приехать. Они сегодня с Дашей должны были идти в кино. Мне жаль, что вместо этого ему придется разбираться с полицией, но, видимо, этот день нам всем просто нужно пережить.

Надеваю фартук и сосредотачиваюсь на том, чтобы с помощью кофеина обмануть аденозиновые рецепторы семерых здоровых мужиков. И найти что-то поесть для самого голодного из них.

***

Дальше все происходит быстро, но все события я как будто наблюдаю со стороны. Вся эта разношерстная компания заполняет собой пространство и подавляет своей энергетикой. Несмотря на то, что они бесконечно друг друга подкалывают, я чувствую, что у мужчин очень теплые и доверительные отношения, и от каждого из них просто фонит каким-то фундаментальным спокойствием и уверенностью. Поэтому позволяю себе расслабиться и побыть ребенком, которым, оказывается, я все еще являюсь.

Сначала приезжает Николай, и мне становится почти физически больно от того, каким потрясенным он выглядит. Но первое, что делает дядя, это обнимает меня. Опустив руки вдоль тела, я поначалу не смею пошевелиться, а потом склоняю голову ему на плечо.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Да.

– Это самое главное. Тогда я могу узнать, какого хрена здесь вообще произошло?

Коля обводит взглядом всю компанию моих решал и пораженно качает головой. Потом обходит их и каждому пожимает руку, знакомится с теми, кого видит первый раз.

Они успевают обсудить камеры, то, что стекло может заменить какой-то Сергей, который делал ремонт почти всем из этой компании, а еще то, что у нас вкусный кофе.

Я сижу в углу на стуле, который обычно занимает Даня, и просто молча наблюдаю. С наслаждением ощущаю, что груз ответственности и вины, который пару часов назад казался мне неподъемным, вдруг исчезает, и я уже могу смеяться над тем, как эти мужчины бесконечно шутят.

Потом приезжает полиция, коротко разговаривает со мной, но Коля быстро и мягко устраняет меня, попросив сделать всем кофе, включая новоприбывших. И дальше общается с ними сам.

Подхожу к столу с тремя последними стаканчиками американо в тот момент, когда дядя спрашивает:

– А это что, административка?

– Уголовка, – отвечают в один голос тренер и один из полицейских.

– А наказание?..

– От штрафа до ареста.

Коля тяжело вздыхает и чешет бороду.

Потом уточняет:

– То есть, даже если оштрафуют, то у него все равно будет отметка об уголовном деле?

– Конечно.

– Коль… – говорю тихо.

– Это ребенок, – произносит он хмуро.

– Это говнюк! – перебиваю эмоционально.

Святой Николай начисто игнорирует мой выпад и спрашивает:

– Я могу пока не писать заявление?

Полицейский пожимает плечами:

– Можете. Но лучше быстрее определиться. Вот мой телефон, наберите, порешаем.

Я шумно выдыхаю, но влезать еще раз не смею.

– Вы для начала посмотрите вообще, кто это, – говорит Гордей Владимирович и кладет на стол свой телефон.

Там открыто видео, которое Коля демонстративно сначала не смотрит. Поднимаясь на ноги, прощается с мужчинами в форме. Пожимает им руки и горячо благодарит за помощь, обещает позвонить чуть позже и извиняется за беспокойство.

Только тогда, когда они уходят, возвращается за стол и воспроизводит ролик. Качество, конечно, оставляет желать лучшего, это какая-то городская камера, притом видео запущено на мониторе, а кто-то снимает его на телефон. Очевидно, какой-то очень полезный и оперативный знакомый моего тренера. Там два парня в черном, капюшоны надвинуты так низко, что лица разглядеть невозможно. К тому же на них, кажется, медицинские маски и перчатки. Один худощавый и высокий, второй чуть пониже.

– Не видно ничего, – проговаривает дядя ровно.

Я хмыкаю:

– Кроме кроссовок. Это лимитка, такие в школе только у Адаменко.

Святой Николай, полностью оправдывая свое прозвище, которое я дал ему в шутку, но вообще-то сильно угадал, качает головой. Говорит:

– Сначала мне нужно поговорить с его родителями. Кирилл Вадимович, поможете?

– Не вопрос.

Дядя откидывается на спинку стула и снова тяжело вздыхает. Скрещивает руки на груди и бормочет:

– Надо у классной, что ли, телефон попросить.

Я собираю со стола пустые стаканы и недовольно хмурюсь. Мне тяжело понять, чем продиктовано решение Коли, но думаю, что, будь он другим человеком, то, может, и меня бы к себе не забрал. Не терпел бы мои косяки и… не любил бы?

Говорю мрачно:

– Есть у меня все телефоны. И адрес есть.

– Ну что, – весело хлопает в ладоши друг тренера, которого все зовут Чигой, – тогда по коням?