Глава 15. Об истории мира и непростых размышлениях

Рассвет залил горизонт совершенно невообразимыми красками: розовой голубой, желтой, красной, фиолетовой. Было так красиво, что становилось тяжело дышать.

Я стояла спиной ко входу в пещеру, где должна пройти моя инициация, и не могла оторвать взгляда от неба. Этот рассвет навсегда изменит мою жизнь. Обратной дороги не будет. Хотя кому я вру? Ее и так не было. Но я даже не догадывалась, что кроется за моим нестабильным источником, какая ужасная тайна. А если копнуть глубже, то выясняются совсем уж страшные вещи, о которых я предпочла бы не знать.

Никогда не понимала фразу «меньше знаешь — крепче спишь». Всегда казалось: ну как так?! Если ты много знаешь — это же здорово! И только здесь, в Пустоши, ко мне пришло осознание: большие знания — большая ответственность. Теперь уже не отмахнуться, не забыть, не остаться в стороне. Иначе это буду уже и не я.

Спиной я ощущала исходящую из пещеры силу и старалась найти в себе решимость, чтобы обернуться и шагнуть в нее, а перед внутренним взором всплывал прошлый вечер.

Внезапно нас всех, кроме искателей, прямиком из тюрьмы сопроводили в гнездо. И все в этом месте средоточия нагов было интересным и необычным: форма коридоров, входных дверей и даже отделка стен.

— Это змеиная шкура? — спросила я у сопровождающего нас нага, но тот лишь загадочно улыбнулся.

Когда же нас всех привели в одно, как нам сказали, кубло и разрешили беспрепятственно общаться, это и вовсе привело в недоумение. Мы были растерянны и не знали, как реагировать на такую благосклонность местного властителя. Однако первым делом решили воспользоваться неожиданным гостеприимством и отправились принять душ и переодеться. Не стоило пренебрегать удобствами, раз уж нам их предоставили. И это сказала не я, а явно побывавший уже в разных жизненных ситуациях Марсель. Бедолаг искателей хоть и оставили в антимагической тюрьме, но пояснили, что для их же здоровья так будет лучше, они просто не выдержат такой концентрации магии продолжительное время.

Как же хорошо снова почувствовать себя чистой! Бой с арахнидами не прошел даром, и я, несмотря на зачарованную от загрязнения одежду, ощущала, что от меня воняет. В круглой широкой чаше ванны я даже достала из волос непонятно как очутившиеся там паучьи жвала и что-то еще, что не была способна идентифицировать. Фу, какая гадость! Меня аж передернуло. Благо в воде был установлен артефакт очищения, который я тут же активировала, да и мыло у нагов оказалось хорошим, с вкусным цветочным запахом. На полке стояли еще какие-то баночки с чем-то приятно пахнущим, но я не решилась их брать. Кто его знает, для чего используется их содержимое? Может, наги им чешую на хвосте натирают для блеска?

Также в ванной я нашла полотенца и приятный к телу халат, в который с удовольствием закуталась. А когда вернулась в спальню, обнаружила на кровати длинную, до пола, тунику моего размера и мягкие лодочки на небольшом каблучке. Сменное белье у меня имелось свое. Благо рюкзак я нигде по дороге не потеряла, хотя в тюрьме у меня его изъяли, а вот сейчас я обнаружила его на полу у кровати. В нем явно провели ревизию, но сделано это было очень аккуратно. По крайней мере сверток с запасным бельем точно никто не разворачивал. Есть нюансы, по которым я это определила. Ё-ё бы сказал: «Пожмякали его, да и только».

Эх, друг мой ежик, где же ты так долго бегаешь со своей Моникой? Найдешь ли нас в запутанном лабиринте коридоров?

Стало тоскливо. Но стоило мне одеться и собраться пойти в общий зал, как в дверь постучали.

— Войдите!

— Эйлин! — радостно с порога заорал Ё-ё и бросился мне навстречу.

У меня с души свалился камень величиной с гору, и я радостно подхватила друга на руки. Следом за ним вошли Моника и… Лайза. Она уже снова была человеком, и на ней была туника, похожая на ту, что выделили мне.

— Привет. — Она смущенно улыбнулась и отвела взгляд, будто увлеклась рассматриванием моей комнаты.

— Привет, проходи, не стой на пороге. Это ведь благодаря тебе ваш главный сменил гнев на милость?

— Вряд ли только благодаря мне, — невесело усмехнулась она, но вошла и закрыла за собой дверь. — Наш глава — очень мудрый наг. — Лайза вздохнула и подошла ближе. Посмотрела мне в глаза и тихо произнесла: — У меня не было возможности рассказать тебе все раньше, а здесь, в Пустоши, все завертелось так быстро и повернулось такой неожиданной стороной, что я не успела объясниться. Но я хочу, чтобы ты знала, что я не вела тебя в ловушку, я хотела помочь.

Я смотрела на нее и понимала, что врать, вот так прямо и искренне глядя в глаза, невозможно. И с души упала еще одна гора.

— Я тебе верю, Лайза, — выдохнула и обняла подругу, потом взяла ее за руки и потянула к низкой кровати, на которую мы вдвоем и уселись. — Как я понимаю, сейчас у нас есть время и возможность поговорить?

Она кивнула, но в этот момент раздался очередной стук в дверь и в комнату вошли Марсель и Даниэль. Я посмотрела на Лайзу, и она поняла все правильно.

— Думаю, даже лучше, если вы тоже услышите мой рассказ.

Внезапно за дверью раздалось какое-то странное шебаршение, приглушенный вскрик, и в комнату ввалились, иначе и не скажешь, адепты полным составом. Они явно собирались подслушивать под дверью, но что-то пошло не так.

— А м-можно и мы послушаем ваш рассказ? — внезапно смело вышла вперед Нарая, но под нашими взглядами стушевалась и тихо добавила: — Пожалуйста.

Тут уже переглянулись мы вчетвером, не зная, как поступить.

— Ой, да они уже и так вляпались в тайны Пустоши по самые причиндалы, — пробурчал Ё-ё у меня на плече. — Будут больше знать — так, может, не вляпаются по грудки.

— Может, и так… — в наступившей тишине произнесла Лайза. — Только пойдемте тогда в гостиную, а то для такой компании здесь совсем нет места.

Действительно, комната с приходом адептов стала казаться совсем уж маленькой.

Мы расселись в гостиной на мягком ковре на полу среди подушек — наги явно предпочитали обходиться без стульев, — и Лайза, обведя нас задумчивым взглядом, начала свой рассказ:

— Пожалуй, будет лучше, если я начну с истории этого мира. Не с той, что вы все знаете и которую вам преподавали, а с той, что знают в Пустоши. Вернее, это будет та история и та правда, к которой я пришла сама, пожив и здесь, и среди людей. Без этого, боюсь, рассказ получится путаным и малопонятным. — Она вздохнула и окинула взглядом собравшихся. Но возражений ни у кого не возникло. — Когда-то на нашей планете жили боги. Это вы знаете, а вот дальше с официальной людской историей пойдут разночтения. Так вот, создали эти боги первые расы, которые сейчас в Пустоши называют древними.

Это фениксы, наги, феи, арахниды, виверны и даже драконы, которые, к сожалению, были уничтожены во время Великой войны. Но это было позже, а тогда, в древние времена, эти расы учились жить вместе, договариваться, сосуществовать. И вроде бы все у них стало налаживаться, но появились проблемы с рождаемостью. Почему-то не получалось их женщинам родить больше троих детей, а чаще в семьях и вовсе было по одному ребенку, и чем дальше, тем хуже становилась ситуация. Да и, несмотря на некоторую внешнюю похожесть рас, совместных детей они иметь не могли.

Но на планете царил мир, развивалась магия. Цивилизация древних рас процветала. И боги посмотрели, что все у всех в этом мире наладилось, и решили уйти. Но напоследок оставили они своим творениям подарок — новую молодую расу, с которой у тех было больше шансов получить потомство. Расу, которая подходила всем древним.

— Это людей, что ли? — удивился вслух Рэй.

Лайза посмотрела на него и кивнула:

— Да, боги создали людей. И ушли. Только не знали они, что подарок в какой-то момент превратится в проклятье. И не только из-за людей, но и из-за самих древних рас. Не приняли те этот подарок богов. Посчитали людей низшими и сделали рабами. На тот момент люди и в самом деле были слабы и почти не обладали магией. Молодая раса, только-только начавшая себя осознавать, попала под гнет более сильных, хитрых и умных. Хотя сами древние здесь преподносят этот период иначе, говоря, что взяли людей под свое крыло.

— Ну-ну, — хмыкнул Кайл и под всеобщими взглядами стушевался.

А Лайза криво усмехнулась и продолжила:

— Люди же игнорируют факт, что появились гораздо позже, и вообще рисуют древние расы дикими, агрессивными, обладающими разумом лишь условно.

— А разве это не… — начал было Леон, желая поддержать друга.

Но тут вспомнил, что вообще-то уже лично общался с существами Пустоши, да и сейчас говорит с одной из нагайн, хоть и принявшей человеческий облик. И недостатка интеллекта ни у нее, ни у тех же конвоиров он точно не обнаружил. Но предрассудки, которые он впитывал в себя с детства, были столь сильны, что толкнули его на необдуманные слова, и теперь, судя по его виду, ему стало стыдно.

Лайза благоразумно сделала вид, что не услышала фразы Леона, и продолжила рассказ:

— Со временем от связи людей и древних начали рождаться дети. Магически одаренные дети. Сначала их магические способности были невелики, но за многие столетия все изменилось — у людей появились сильные маги, и у древних поменялось отношение к людям. Не у всех, конечно. Далеко не у всех. Ретроградов всегда хватало. Но некоторые роды древних начали воспринимать людей равными себе и даже боролись за их права. Однако тут появилась новая проблема или, скорее, сработала неучтенная закладка богов: от связи представителя древних рас и сильного мага людей начали появляться очень сильные дети, способные после инициации в источнике магии менять ипостась.

Лайза замолчала, давая нам переварить услышанное. Я перестала дышать.

— А у вас мама нагайна или отец наг? — широко раскрыв глаза от любопытства, спросила Шейла.

— Папа, — слабо улыбнулась Лайза, так усиленно стараясь не смотреть на Даниэля, что это стало заметно. — Наги слишком сильно ценят своих нагайн, чтобы допустить их связь с человеком. Почему-то у нагов рождается больше мужчин, и каждая нагайна здесь на вес золота.

— Как же вас отпустили в человеческие земли? — хлопнула глазами Мирта.

— Ну я же не чистокровная нагайна. Да и выросла среди людей. Таким дают возможность выбора, но… — Она внезапно запнулась и опустила глаза. — Мы можем покинуть Пустошь лишь однажды. А если потом возвращаемся, то окончательно становимся частью гнезда.

— То есть теперь вы можете выйти замуж только за нага?

— И вы больше не вернетесь в академию? — начали засыпать ее вопросами адепты.

— А если…

— Но ведь…

Но я в этот момент так зыркнула на ребят, что все тут же замолчали. Мне слишком важно было услышать ответ на вопрос о возвращении Лайзы.

Она тем временем вздохнула и, так и не поднимая глаз, начала говорить:

— Я выросла среди людей и хотела продолжить жить среди них, несмотря на то что получила вторую ипостась. Пустошь сильно отличается от людских земель. В ней действуют другие законы, у древних рас другой менталитет, который особенно ярко выражается в мелочах. А они для меня оказались очень важны. Меня отпустили, хоть и неохотно. И я вроде бы прижилась в людских землях, почти забыла, кто я на самом деле. Но в один очень невеселый момент осознала, что все-таки не смогу быть там счастливой. — Сидевший неподалеку Даниэль дернулся, но промолчал. — Потому что для меня счастье включает в себя семью, мужа, детей. А я, как бы ни любила мужчину, никогда не смогу ему доверять полностью, потому что он никогда не примет меня такой, какая я есть, никогда не…

Голос Лайзы стал таким тихим, что мы все еле разбирали ее слова. Наконец она замолчала и гулко сглотнула, будто пытаясь протолкнуть вставший в горле ком. Повисла тишина, но никто не решился ее прервать. Кроме Даниэля.

— Ты ведь не знала этого наверняка. Почему решила все и за себя, и за… меня?

— Потому что я бездушное чудовище, страшный монстр, чья чешуя и внутренности используются в редчайших декоктах. Потому что я враг, с которым люди воюют испокон веков. Потому что принять правду могут и хотят далеко не все. Потому что очень легко пойти на поводу у предрассудков. Потому что… — Голос Лайзы сорвался, она вытерла покатившиеся по ее щекам слезы и наконец посмотрела на Даниэля. — Потому что мне было очень страшно… И больше всего я боялась увидеть в твоих глазах брезгливость и ненависть.

Они смотрели друг другу в глаза, и столько всего было намешано в их взглядах, что мы все ощутили себя лишними. Я уже думала уйти и увести остальных, чтобы оставить Лайзу и Даниэля наедине, но молчание прервал напряженный голос Марселя:

— Лайза, что было дальше? Нам нужно услышать всю историю.

Вот только смотрел он при этом на меня. Взгляд его был сосредоточенным и мрачным, и я почувствовала точно такой же страх, какой только что описывала подруга. Неужели я, как и она, нагайна? А может, фея или арахнидка?

От последнего предположения мне стало дурно, но я постаралась взять себя в руки. Неужели у меня и в самом деле появится вторая ипостась, на которую намекала подруга? Может, все не так? Может, она рассказала еще не все и что-то можно изменить? Потому Марсель так бесцеремонно и прервал молчаливую беседу своего друга? Для него это тоже очень важно. Но как он отнесется, если я все же?.. А как на это отреагируют мои друзья и адепты? Как я приму себя новую сама?!

В груди начала подниматься паника. Захотелось вскочить на ноги и куда-нибудь убежать, чтобы подумать и пережить поднявшуюся в душе бурю наедине с собой. Но тут я ощутила, что Марсель положил ладонь на мою руку, на которую я, сидя, опиралась, и меня немного попустило.

— Спасибо, ик, — тихо произнес Ё-ё, глядя на эль Лавалье. – Я уже под завязочку магией наполнился-то. Эйлин, держи себя в руках-пф.

Даниэль с Лайзой тем временем отвели друг от друга глаза. И выглядели при этом так, словно вернулись в действительность из какой-то своей вселенной, где между ними не было недопониманий и раздирающих душу противоречий.

— Да, конечно… — Подруга посмотрела на свои сцепленные в нервный замок пальцы. — Потом случилась война… Великая война. Люди пытались отвоевать себе место под солнцем, отомстить своим рабовладельцам, доказать, что они равны, а то и сильнее. Кто-то из древних встал на сторону людей и воевал за их свободу. Эта война продлилась почти столетие. И если поначалу древние побеждали, то со временем численный, а значит, и магический перевес появился у людей. С рождаемостью у людей всегда все было хорошо, а вот количество представителей древних рас начало стремительно сокращаться. Было предпринято несколько попыток закончить противостояние, но все они терпели крах. За столетие войны с обеих сторон пролилось столько крови, что любые мирные начинания очень быстро заканчивались. К тому же люди осознали, что в какой-то момент все же дожмут древних, смогут стереть их с лица планеты, и удвоили усилия.

Вот только в костре войны были уничтожены почти все источники магии на землях людей. Что говорить, если сейчас о них в людских землях никто даже не слышал, — невесело усмехнулась Лайза. — Но если бы все пошло так и дальше, то предсказать последствия было бы невозможно. Вероятно, планета была бы уничтожена. А может, погибли бы все те, кто имел хоть какие-то задатки магии. Неизвестно. Но и древние, на чьих землях еще остались источники, и люди осознали, что так дальше продолжаться не может. Ведь если война не закончится, то с вместе древними расами будут уничтожены и источники магии.

И тогда Великий феникс и маршал человеческих войск встретились, расстелили на столе карту, Великий феникс обвел на ней круг и сказал, что здесь будет построена стена, ходу за которую людям не будет, как и древним расам. В тот день мир поделился на две неравные части, которые полностью отделились друг от друга. И на тот момент это было единственным выходом.

— А чтобы у людей не возникало желания шастать в Пустошь, вы создали монстров и заселили ими вокруг себя целое кольцо… — почесал кончик носа Ё-ё. — Умно.

— Да, после войны оставалось много наработок, и древние их реализовали для защиты своего нового маленького мира, — ответила Лайза. — Да еще магический фон из-за уничтоженных источников на людских землях значительно снизился. Люди без магии привыкли к нему и уже даже при желании не могли посещать Пустошь.

— Ага, вот только времена меняются. И не все расы с древней кровью хотят и дальше оставаться в изоляции, — выкатив вперед пузико, внезапно со знанием дела заявил Ё-ё. — Арахниды вон власть в королевстве хотят к своим загребущим лапам прибрать, и кое-кто из других рас их в этом поддерживает. Об этом сам глава гнезда сегодня говорил.

«Да», — кивнула Моника с другого моего плеча.

А я ничего, даже не вздрогнула. Привыкла к ней. Для меня она уже не крыса, а друг. А у друзей вполне могут быть свои маленькие недостатки.

И тут Моника внезапно заявила: «Такими темпами и до новой Великой войны недалеко. И если ничего не изменить, то вся Пустошь будет в нее втянута на стороне арахнидов, потому что ни у кого из древних рас просто не будет выбора. Все, кто живет в Пустоши, для людей кровожадные монстры на одну морду, и нападать и мстить будут всем, а не только арахнидам».

Это заявление оказалось столь неожиданным, что всем нам понадобилось несколько минут, чтобы его переварить.

— Что конкретно ты об этом знаешь? — наконец спросил Марсель Монику.

«Я? Ничего, — пожала она плечиками. — А вот глава гнезда усиленно сыпал намеками на все это. Так что лучше дождаться аудиенции с ним. И я уверена, что она обязательно состоится».

— Скорее всего, это так, — кивнула Лайза и почему-то с сожалением посмотрела на меня. — Но это сейчас не самая главная наша проблема. Завтра на рассвете Эйлин отведут к источнику для проведения инициации… И вам всем придется решить, как относиться к новой Эйлин, потому что она, как и я, получит вторую ипостась.

У меня же в голове начала биться паническая мысль: «Так быстро?! Почему так быстро?!»