Глава 18. О том что все хорошо, когда оно хорошо

Спала я глубоко и без сновидений. Мне было хорошо, комфортно и спокойно. С этим чувством я и проснулась. Даже улыбнулась, не открывая глаз.

Представила, как сейчас встану, приму душ и отправлюсь вместе с Ё-ё на занятия. Попыталась вспомнить, в какой группе у меня сегодня первая пара, и… вспомнила все, что произошло за последние дни.

Сердце подпрыгнуло к горлу, и я широко распахнула глаза. Уже готова была вскочить с кровати, но увидела рядом Марселя и остановилась. Полностью одетый, он лежал на боку поверх одеяла, поддерживая голову рукой, и с нежностью и непонятным облегчением разглядывал меня.

Из груди вырвался вздох. Непроизвольно я потянулась к Марселю, и он тут же обнял меня и прижал к груди.

— Доброе утро, моя Птичка, — прошептал мне на ушко. — Я уже начал беспокоиться.

— Беспокоиться? — Я вдыхала его запах, который сейчас ощущала особенно остро, и не могла надышаться.

Запах Марселя вселял спокойствие и уверенность, но одновременно будоражил и возбуждал.

— Да, ты спала трое суток.

— Сколько?! — Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. Если бы не заверения местных лекарей, что с тобой все хорошо и тебе просто нужно восстановиться сном, я бы наплевал на все и начал тебя будить еще вчера.

Я вспомнила, в каком виде он появился из пещеры, и с беспокойством спросила:

— Ты сам как?

— Нормально. — Марсель улыбнулся и снова привлек меня к себе. — Активно осваиваю вторую ипостась.

Я же вздрогнула и мысленно окунулась в события уже, как оказалось, трехдневной давности.

Я с замиранием сердца ждала, когда же Марсель выйдет из пещеры, ощущала себя натянутой струной, тронь которую — и завибрирует так, что содрогнется мироздание. Но подаренная светящейся татуировкой надежда не давала скатиться в беспросветное отчаяние, за которым лишь темнота и нет жизни.

— Мать моя ежиха… Эйлин, этого монстра сможешь укротить только ты. Но если что — смело беги. Я прикрою, — услышала я голос Ё-ё, когда из пещеры, низко пригнув длинную шею, начал выбираться огромный черный монстр.

Кажется, я видела его в старинных трактатах по бестиологии. И там заявлялось, что эти страшные и опасные существа были истреблены еще до появления Пустоши.

— Дракон, — выдохнули где-то за спиной, и все в ужасе отпрянули назад и потащили меня за собой.

Кто-то даже побежал, стараясь убраться от поляны побыстрее. Но мне было все равно. Этот ящер с широченным размахом крыльев — мой Марсель. Я чувствовала это!

Метки на руке и на лапе дракона, будто подтверждая это, вспыхнули особенно ярко и потухли. Но я продолжала их ощущать, как и возникшую между нами связь.

— Марсель, — позвала я хищно поводившего шей дракона. — Марс…

Он явно был не в себе, скалился и рычал. А по ощущениям, вообще подумывал, кого бы съесть, чтобы заглушить воспоминания о только что пережитом. Разума в его взгляде было мало. Но я откуда-то точно знала, что позволять ему довериться животным инстинктам нельзя. Грань между звериным и человеческим в драконе слишком тонка, и то, что возьмет в нем верх сейчас, тем он и станет: животным или зверем с разумом человека.

А потому я высвободилась из хватки Дизере, продолжавшей тянуть меня подальше от опасности, и оттолкнула попытавшуюся меня перехватить наместницу — бабушкой я ее назвать уже не могла.

— Не смейте вставать у меня на пути, — смерила я ее тяжелым взглядом.

— Девочка, он тебя убьет. Сейчас не рождается полноценных драконов! Он утратил разум и просто разорвет тебя!

Я посмотрела ей в глаза:

— Значит, так тому и быть. Отойдите. Больше я повторять не стану.

Не знаю, что она увидела в моих глазах, но вся поникла и отступила.

— Эйлин! — запричитала сзади Дизере, но я не обернулась, вглядываясь в зеленые глаза дракона, который теперь сфокусировал свое внимание на мне.

Я подошла к нему совсем близко.

Дракон настороженно следил за мной, хотя рядом с ним я была той самой маленькой птичкой, которую можно прихлопнуть лапой и не заметить. С замиранием сердца протянула к нему руку, не дотрагиваясь, а лишь показывая свои намерения.

Он зарычал, приоткрыв немаленькую пасть, принюхался, повернул башку вправо, влево, медленно приблизил ее к моей руке.

Я стояла почти не дыша, ожидая, что будет дальше. Я была уверена, что Марсель, кем бы он ни был, никогда не причинит мне вреда.

Дракон с шумом втянул воздух широкими ноздрями, словно пробовал на вкус мой запах. Прикрыл глаза.

— Зубы прочь от Эйлин! — Внезапно прямо передо мной появился Ё-ё и выставил вперед руку. — На, кусай мою. Она вкуснее!

Глаза дракона раскрылись, и я поняла, что он удивлен, хотя по его морде это прочесть было невозможно.

«Скажи ему, чтобы оставил свои немытые лапки при себе, — внезапно раздался у меня в голове полный иронии голос Марселя. В нем было очень много рычащих ноток, присущих зверю, но я все равно его узнала. — И всем своим горе-защитникам тоже можешь это передать. А то они сейчас натворят глупостей».

И фыркнул так, что стоявший как раз напротив его ноздри Ё-ё покачнулся и хлопнулся на задницу.

— Марсель… — облегченно выдохнула я. — Ты со мной… — Прижалась к чешуйчатой морде и обхватила его шею.

То есть попыталась обхватить — мне длины рук не хватило.

За спиной сдавленно охнули. Я обернулась и увидела, что все мои адепты, Лайза, Даниэль, Моника, Дизере и даже наместница сбились в кучку и были готовы атаковать дракона, чтобы меня у него отбить. Остальные благоразумно отступили к кромке леса или убегали со всех ног и хвостов.

— Все хорошо, — улыбнулась я, ощущая, как начинает отпускать пружина внутреннего напряжения. — Это Марсель. И он себя осознает. — Посмотрела на Ё-ё, продолжавшего сидеть на земле. — Ё-ё, Марсель оценил твой жест, но просил передать, что твои руки тебе еще пригодятся, — немного изменила я посыл мужа.

«Кажется, они тебе не верят, — усмехнулся Марсель. — Давай оставим их ненадолго и полетаем».

— Полетаем? — удивилась я.

«Да. Очень хочется. А тебе нет?»

— И мне хочется, — счастливо улыбнулась я.

И мы взмыли в ярко-синее небо, ощущая себя невероятно свободными и счастливыми. Черный дракон и ярко-оранжевый феникс.

Хотелось продлить мгновения этого полета, но в какой-то момент я резко почувствовала, что сил почти не осталось. Как-то это почувствовал и Марсель. Он подхватил меня лапами и поспешил спуститься на землю.

А дальше я ничего не помнила. То ли потеряла сознание, то ли крепко уснула.

— Лекарь диагностировал эмоциональное и физическое истощение, провел какие-то манипуляции и сказал, что теперь тебе для восстановления нужен только сон, — словно прочитав мои мысли, рассказал Марсель, поглаживая меня по спине, отчего по телу побежали приятные мурашки. — Вот я и ждал, когда ты проснешься, — добавил совсем тихо и потянулся к моим губам.

Он коснулся своими губами моих и как-то исступленно выдохнул, будто ждал этого вечность. Прижал меня к себе крепче и принялся нежно целовать. Но я чувствовала, что он изо всех сил сдерживал напор, и шалела, ощущая его внутреннее напряжение.

— Марс… — прошептала я ему в губы и слегка прикусила нижнюю.

Кажется, он рыкнул, а потом…

— Я же говорил, что она уже проснулась-то! — жизнерадостно хлопнув дверью, заявил Ё-ё в образе ежа и взобрался к нам на кровать. — Мать моя ежиха, Марсель, у тебя зрачок вертикальный. Это нормально-пф? — внезапно отпрянул он, встретившись взглядом с моим изрядно разозлившимся драконом.

«Ё-ё, если бы ты так ввалился в мою спальню, когда я там со своим мужем, ты бы не только мой вертикальный зрачок увидел, — укоризненно вздохнула Моника и тоже забралась к нам на кровать. — Простите нас, но я не смогла его удержать, когда он почувствовал, что Эйлин проснулась».

— Что значит — ввалился бы, когда ты с кем-то там была бы? — вытаращил еж на нее глаза.

«Не с кем-то там, а с мужем», — ткнула она пальцем ему в лоб.

— Каким еще таким мужем?!

«Ё-ё, это было гипотетическое допущение», — закатила глаза Моника, но я увидела, как хитро блеснули у нее глазки.

— Гипотетическое, фигаристическое-пф, — запыхтел еж, как чайник. — Что ты там себе придумала насчет мужа-то? Я чем тебе плох-пф?!

«Ты всем хорош, но свадьбы не было».

— Моника, зачем тебе свадьба-пф?! Ты крыса, а я еж! Нам не нужны человеческие свадьбы!

«Во второй ипостаси мы почти люди. А я, может, всегда мечтала пойти к алтарю или источнику в белом платье».

— Что за странные хотелки, Моника-пф? Да даже у Эйлин не было белого платья! — всплеснул лапками Ё-ё.

Я нахмурилась. А ведь и правда… У меня не было белого платья, и фаты, и красивого букетика, и... Да даже кольца — и того не было! Хотя мне все это и не очень-то нужно, но все же…

Мы с Моникой понимающе переглянулись. Почему-то стало обидно и за нее, и за себя.

— Ё-ё, ты бы заткнулся, что ли, — сузил глаза Марсель. — Если твоей женщине нужно белое платье и фата — вынь их да положь, понял? Мы с Эйлин обязательно сыграем еще одну свадьбу в землях людей. Ведь правда? — И посмотрел на меня.

А я подумала, что муж у меня просто замечательный. Нет, самый лучший! Счастливо улыбнулась и потянулась к нему за поцелуем, но услышала стук в дверь.

— Похоже, понежиться в постели у тебя не получится, — пряча за натянутой улыбкой разочарование, произнес Марсель.

— Конечно нет! — тут же произнес Ё-ё. — Там все уже извелись! Конечно, они хотят видеть Эйлин. Так что давай, — он похлопал меня по руке, — вставай, умывайся, а мы с Моникой пойдем обсуждать нашу будущую свадьбу. Муж я или так, еж мимопроходящий? — И поспешил к двери.

«Еще не муж, но мне нравится направление твоих мыслей», — довольно потянула носиком Моника и последовала за ним.

Когда они скрылись за дверью, лицо Марселя внезапно стало серьезным и даже недовольным:

— Наместница тебя тоже ждет. Хочет поговорить.

Я скривилась и, не скрывая раздражения, ответила:

— А вот она последняя, кого я хотела бы видеть.

— И все же она не чужой тебе человек, — внезапно вступился за нее Марсель.

Меня эти слова возмутили так, что я аж подпрыгнула на кровати:

— Марсель, она пыталась тебя убить! Понимаешь?! Из-за нее ты чуть не погиб в источнике!

— Ну не погиб же, — пожал он плечами. — Благодаря тому несчастному случаю я многое узнал о прошлом своей семьи и получил вторую ипостась. Но не это главное. — Муж взял меня за руку и посмотрел в глаза. — Я не собираюсь ей прощать покушение на меня, но хочу, чтобы ты взглянула на произошедшее немного под другим углом.

— О каких углах ты говоришь?! — горячилась я, не желая ничего слышать.

Выдернула из его ладоней свою руку и слезла с кровати. Схватила пеньюар, нервно накинула его на плечи и собралась идти в ванную.

— Эйлин. — Марсель подошел, обнял меня со спины, хотя я и брыкнулась, и поцеловал меня в макушку. — Давай я расскажу тебе одну интересную историю, а потом ты сама решишь, стоит тебе разговаривать с бабушкой или нет. Можешь мне не верить, но я даже обрадуюсь, если ты продолжишь упорствовать. Но я обещал, что поговорю с тобой и кое-что объясню.

— Ладно, рассказывай, — преодолев внутреннее сопротивление, согласилась я и повела плечами.

Воспоминания о том, как я чуть не потеряла Марселя, были еще слишком сильны, и я не представляла, что такого он может мне поведать, чтобы я изменила мнение об этой женщине.

Марсель тем временем сел на кровать и, потянув меня следом, усадил к себе на колени, крепко обнял и вздохнул:

— Ты ведь знаешь, что у древних рас есть проблемы с выбором спутника жизни и рождаемостью?

— Знаю, — буркнула я и, внезапно осененная нехорошей догадкой, широко раскрыла глаза и посмотрела на Марселя. — А у нас с тобой… Мы же… У нас же…

— Не переживай, — улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа он. — У нас с тобой все как раз очень хорошо. Если бы не это, я бы навсегда остался животным без проблеска человеческого сознания. Но об этом мы поговорим чуть позже. Давай вернемся к Жозефине…

— Жозефине? — Я удивленно посмотрела на Марселя.

— Да, так зовут наместницу. И твою бабушку по совместительству. Так вот, когда-то она очень долго не могла найти того, с кем смогла бы создать семью и родить продолжателей рода. И разумеется, людей она на эту роль даже не рассматривала. Но однажды король Ремара решил, что пора потихоньку налаживать связи с Пустошью. Собственно, по разным причинам такие мысли возникали у многих монархов нашего королевства, но выходило плохо, а в тот момент как раз получилось договориться о проведении более детальных переговоров, и король отправил в Пустошь делегацию.

— И там она встретила человека, который ей подошел? — догадалась я.

— Да. Притяжение было взаимным. Мужчина даже обещал вернуться после того, как передаст все королю, но… — Марсель многозначительно умолк.

— Он не вернулся? — предположила я.

— Мало того, спустя довольно короткий срок он женился. И его ребенок от законной жены родился всего на полгода позже девочки, которая родилась здесь, в Пустоши.

— И кто был этим мужчиной? — нахмурилась я, припоминая высокие рода королевства.

— Тогда он был нашим принцем… — многозначительно посмотрел на меня Марсель.

— А теперь это наш король, — медленно проговорила я. — И насколько я помню, тот брак позволил избежать войны с соседями.

— Да, там была мутная история, связанная с серебряным рудником на границе королевств. Его старший брат, к сожалению, уже был женат, и роль жениха перешла к младшему.

— Это который вместе с женой погиб в горах при обвале? — вспомнила я уроки истории.

— Да. Но тогда он еще был жив, и, как мне кажется, именно поэтому у тогдашнего принца были все возможности вернуться в Пустошь, что он и обещал Жозефине. Но случилась та история, и неожиданный брак позволил избежать кровопролития.

— Наместница, как никто другой, должна была понять коро… возлюбленного. — Почему-то даже вслух произносить то, что у бабушки была любовь с нашим королем, было неудобно.

— Как раз это и не так. — Марсель посмотрел на меня с сожалением и пояснил: — Разница в менталитете. В Пустоши этого не понимают. Здесь жениться без взаимного притяжения просто незачем. Зачем заниматься слиянием капиталов, если их некому будет передать? Конечно, разумом твоя бабка все понимает, но глубокая обида и ощущение предательства от этого никуда не деваются. Тем более что все это исходило от человека. А тебе прекрасно известно, как в Пустоши относятся к людям.

— Получается, он только укрепил ее во мнении, что люди способны лишь на предательство? — посмотрела я на Марселя с сожалением. — И любые переговоры, как я понимаю, заглохли.

— Да, о том, чтобы о чем-то договариваться с правящим кланом, до сего дня не было и речи. Мы пытались взаимодействовать с феями и нагами, но с переменным успехом.

— Я удивляюсь, как это взаимодействие вообще стало возможно, — пробормотала я, задумавшись.

Марсель хмыкнул, но комментировать не стал.

— Так вот, мало того, что человек, которого она полюбила, предал, другой человек украл у нее ее дочь. Эленея познакомилась с твоим отцом случайно, когда выбралась во второе кольцо для проведения каких-то опытов. Тогда она спасла его от смерти. Всю группу, которая его сопровождала, вырезали твари, сам он был на последнем дыхании.

— Получается, в представлении Жозефины человек снова на хорошее ответил ударом в сердце, — попыталась я понять позицию наместницы. — Вот только, — я посмотрела в глаза мужу, — почему мне кажется, что она решила провернуть с моим отцом нечто такое же, как чуть не провернула с тобой?

— Тебе не зря так кажется, — хмыкнул Марсель. — Только тогда она просто выдворила его из Пустоши и навсегда закрыла сюда вход.

— Решила, так сказать, обезопасить дочь превентивно? Зачем ждать, пока человек от нее сбежит? Лучше самой выкинуть его из жизни дочери? — иронично предположила я.

— Как-то так. Но, как утверждает Жозефина, она стала жертвой интриги противоборствующего клана фениксов. В подробности она не вдавалась, но говорит, что не стала забирать тебя в Пустошь после смерти родителей именно из-за проблем с этим кланом. Здесь кипит своя маленькая подковерная война. К тому же твои мать с отцом и служанка фея, которая сбежала вместе с ними и стала твоей няней, сделали все, чтобы фениксы думали, что ты обычный человек и в Пустоши ни на что претендовать не можешь.

— А няня? Почему она год назад исчезла? Да еще подтерла все мои воспоминания, связанные с ней?

— Я думаю, что в этом деле не все просто, но без тебя она отказалась со мной что-либо обсуждать.

Я вздохнула и представила, что пережила мама, когда ее любимого выслали из Пустоши. И, пожалуй, только в этот момент по-настоящему осознала, что теперь не совсем человек, потому что и я сама, и моя вторая крылатая половина даже от мысли о подобном в два голоса взвыли так, что стало страшно отодвинуться от Марселя даже на миллиметр.

А с другой стороны, как такую разлуку пережила Жозефина? Да еще зная, что где-то там ее мужчина живет припеваючи с другой женщиной, от которой у него уже родился другой ребенок?

Я передернула плечами и теснее прижалась к мужу. В голове бродило множество мыслей, и никак не получалось привести их в порядок. В чем-то я понимала Жозефину: ее любимый человек ушел от нее сам, другой человек похитил дочь, а третий собирался отобрать внучку. Но понимать и принимать — разные вещи.

И одно я знала точно: что бы там ни было, но бабушкой Жозефину я больше никогда не назову.