Глава 19. О том, что раскрывать тайны бывает не только интересно, но и неприятно

В общем зале кубла, куда я вышла вместе с Марселем, когда привела себя в порядок, меня ждали и адепты, и Лайза с Даниэлем, и нянюшка с парочкой каких-то фей, и даже Жозефина, сидевшая наособицу в окружении нескольких фениксов. Благо гостиная была довольно большой. Хотя при таком количестве гостей и она начинала казаться не такой уж вместительной.

Отовсюду сразу раздались радостные возгласы, адепты наперебой что-то начали выкрикивать, задавать вопросы, а нянюшка и Лайза улыбались и обнимали меня. Наместница ждала, когда эмоции, вызванные моим появлением, немного улягутся.

— Магистр эль Бланк, а можно и нам войти в источник магии? — внезапно спросил Рэй.

Все в комнате тут же замолчали, и в опустившейся тишине холодный голос наместницы прозвучал особенно весомо:

— Если хотите умереть — вас никто задерживать не станет.

И тут до меня начало доходить…

— То есть они уже пытались туда попасть?! — с ужасом спросила я.

Жозефина фыркнула, всем своим видом показывая, что ничего другого от глупых людишек и не ожидала, потому успела подготовиться.

— Но ведь и вы, и эр эль Лавалье остались живы, — набычился Рэй.

— Более того, вы приобрели вторые ипостаси, — поддержал его Кайл.

— Мы тоже сильные маги, — добавил Леон. — Почему источник должен нас убить?

Видимо, парней настолько впечатлили наши с Марселем ипостаси, что они захотели испытать удачу. Вот только я, когда проходила инициацию, слишком хорошо все прочувствовала, чтобы не понять: обычный маг ее не выдержит.

— А как же «Мы же люди, а не какие-то там твари Пустоши?» — насмешливо спросила наместница и снова села в кресло.

Адепты переглянулись.

— В Пустоши живут не твари. Теперь мы это знаем.

— Надо же, — хмыкнула Жозефина и иронично склонила голову набок. — Ну ладно, пусть так. Теперь вы это знаете, но другие нет. Так хочется примерить на себя гордое звание твари? Так нравится, как звучит «тварь Пустоши»?

— Мы как-нибудь сами разберемся, что с этим делать, — выступила вперед воительница Эмилия. — Лучше скажите, пустите нас к источнику или нет?

Наместница только головой покачала:

— Люди…

— Источник вас убьет, — хмуро ответил им Даниэль. — Кровь древних в ваших жилах разбавлена слишком сильно.

— Но ведь и магистр эль Бланк, и эр эль Лавалье… — снова попытался возразить Рэй.

Но Даниэль его перебил:

— Магистр эль Бланк смогла пройти инициацию, потому что ее мать была фениксом. А эр эль Лавалье оказался драконом. Их кровь, как выяснилось, не размывается даже через множество поколений.

— Так, может… — Рэй запнулся. Было видно, что он очень не хотел оставлять свою идею получить вторую ипостась. Покосился на меня. И следующие слова, явно храбрясь, произнес, гордо вскинув голову: — Так, может, и я дракон!

— Тогда перед тем, как пройти инициацию, тебе нужно найти свою истинную пару, пройти с ней обряд бракосочетания у источника, дождаться, когда сама магия примет и подтвердит ваш союз, и только тогда радостно шагать навстречу своему дракону, — с иронией ответила наместница, почему-то с раздражением глядя на Марселя.

— А почему так сложно-то? — нахмурился Леон.

— Потому что в ином случае, молодой человек, ваш дракон возьмет верх над вами-человеком и вы навсегда превратитесь в животное, которое придется убить, чтобы не натворило в Пустоши бед. У нас тут, знаете ли, своя небольшая экосистема, и такой хищник никому ни здесь, ни в землях людей не нужен.

— А откуда вы знаете, что все нужно сделать именно так? — внезапно вздернула подбородок Нарая и покосилась на понурившегося Рэя. — До недавнего времени считалось, что драконы вообще вымерли!

— Опытным путем, — ответила Жозефина и окинула нас с Марселем нечитаемым взглядом. Перевела его на попытавшуюся снова что-то возразить Нараю и устало вздохнула: — Девочка, неужели ты думала, что мы не знали, что в человеческих землях остались потомки драконов? В свое время одна драконья ветвь вообще встала на сторону людей, за что потом поплатилась. Но не это сейчас важно. Потомки истинных драконов Пустоши уже проходили инициацию в источнике.

— И что? — понимая, что ничего хорошего не услышит, Нарая все же задала этот вопрос.

— Я же уже говорила, — повела Жозефина головой. — Эти эксперименты ничем хорошим не закончились. Нам пришлось убивать потерявших разум драконов. Мы решили, что эту расу уже не возродить, но оказалось, что нужно было искать для дракона истинную пару, которая становится якорем для его человеческой натуры.

— Но ведь у Марса не было проблем с источником. А я думала, что кровь древних рас сильна только в таких людях и инициацию тоже могут пройти только они, — заметила я.

— Это касается всех рас Пустоши, но не драконов, — посмотрела на меня Жозефина, и ее взгляд стал мягче. — Они изначально были иными и имели две ипостаси, иначе как бы они могли связать судьбу с людьми? Но они всегда были и самой закрытой расой. Даже среди нас. Поэтому мы многого о них не знали. Похоже, истинные драконы могли обращаться без посещения источника, но вот их потомки — только когда находили свою пару.

— А откуда вообще берется эта драконья туша и куда девается человек? — внезапно спросила молчавшая до этого Шейла.

Мне тоже был интересен ответ на этот вопрос!

— Этого никто не знает. Но есть теория, что зверь живет и растет вместе с человеческой ипостасью, но на каком-то отдельном плане бытия. Истинные драконы могли вытягивать зверя на наш план с самого детства и инстинктивно учились брать верх над его разумом, а таким драконам, как Марсель, приходится брать под контроль волю уже взрослого дракона, и, видимо, это невозможно без якоря в виде истинной пары. Тело же человека в этот момент, по той же теории, перемещается на какой-то другой план бытия, где ожидает, пока дракон призовет его обратно.

— Как-то все это слишком сложно… — пробормотал Рэй.

— Другого объяснения у нас все равно нет.

Все присутствующие на какое-то время замолчали, обдумывая рассказ наместницы. Но внезапно весьма неожиданный и очень неприятный для меня вопрос задал здоровяк Дарил:

— Магистр эль Бланк, получается, у вас были проблемы с источником, поэтому вы отправились в Пустошь?

Вот и пришла расплата за мою самонадеянность… Как теперь объяснить адептам, что я столько времени рисковала их жизнями в академии, считая, что без труда со всем справлюсь?

— Да, Дарил, — вздохнула я и опустила глаза. — У меня были проблемы с источником. Я… Я думала, что успешно справлялась с этим, но оказалось, что нет. Не справлялась. А когда я попала в академию, было уже слишком поздно что-то менять… — сумбурно начала я, стыдясь поднимать взгляд на своих адептов. — Но это меня не оправдывает. Ведь я подвергала опасности жизни всех людей в академии. Я знаю, что поступала неправильно — нужно было сразу сдаться комиссии по контролю дара…

— Эйлин, постой, — внезапно прервала меня Дизере. — Будет правильнее, если все, кто здесь присутствует, узнают твою историю с самого начала. И думаю, будет лучше, если ее начну рассказывать я. — Оглядела всех и добавила: — Присядьте. Разговор будет долгим. — Мы все расселись, и няня продолжила. И многое из ее рассказа даже для меня стало откровением. — Когда матери Эйлин пришлось бежать из Пустоши…

— А зачем она бежала? — прервала ее Нарая.

Дизере немного помолчала, а потом усмехнулась.

— Ладно, начнем с еще более ранних событий.

— Думаю, им будет достаточно знать, что я была против брака моей дочери с человеком, потому сделала все, чтобы он оказался за пределами Пустоши, а моя дочь его забыла, — холодно вмешалась наместница, явно не желая, чтобы няня лезла так далеко в прошлое.

Я тоже не горела желанием, чтобы все узнали о моем родстве с королем. Ушедшие боги, откуда у меня вообще внезапно столько родственников взялось?! Да еще таких!

— Хорошо, — кивнула Дизере. — Отца Эйлин выставили за пределы Пустоши, а ее мать с этим не смирилась и отправилась за ним следом в человеческие земли. Там они поженились, у них родилась Эйлин, что в Пустоши означает «птичка». Ей это имя очень подходит. Ведь так? — с любовью посмотрела на меня няня и, не дожидаясь ни от кого подтверждения, продолжила: — Эленея старалась сделать все, чтобы о проснувшемся у дочери сильном даре никто не узнал. Она догадывалась, что мать послала к ней соглядатаев, и была уверена, что, услышав об одаренной внучке, потенциальном фениксе, Жозефина решит выкрасть Эйлин.

Наместница фыркнула, выражая свое отношение к таким умозаключениям, и Дизере не осталась в долгу:

— А что она должна была думать после тех спектаклей, которые вы перед ней разыгрывали, чтобы она осталась в Пустоши?

Взгляды женщин скрестились. Показалось, от напряжения вот-вот заискрит воздух.

Ох и непростая история жизни у моих отца и матери… Когда-нибудь я обязательно узнаю у няни все подробности. Она всегда обходила эту тему стороной, да и о Пустоши заикалась лишь несколько раз — говорила, что нужно держаться от нее и ее обитателей подальше. Я даже не знала, что няня наполовину фея. Вернее, я видела ее в этой ипостаси в ту ночь, когда погибли мои родители, но она заставила меня об этом забыть. Феи такое могут.

Но почему Дизере пропала из моей жизни? Допустим, она хотела вернуться сюда. Пусть. Но почему пожелала, чтобы я ее забыла?

Вопросы, вопросы…

Утешало то, что сегодня я узнаю на них ответы. Главное, чтобы сейчас эти две эры друг друга не поубивали.

— Так что было дальше? — вмешалась я в их гляделки.

— А дальше твои родители жили, любили и рьяно работали над артефактами защиты своей семьи и дома. Они очень хотели защитить тебя.

— От меня? — Голос предательски сел.

— Нет. Когда на нас напали, у тебя не было неконтролируемых выбросов. Обычно у полукровок, как мы, они начинаются ближе к совершеннолетию. И твои родители планировали тайно попасть к одному из источников магии в Пустоши и провести твою инициацию, когда ты подрастешь.

— То есть не было никакой ошибки в создании артефакта? На дом напали? — У меня от этой догадки перехватило дыхание.

— Твои родители никогда бы не допустили такой ошибки, — с грустью покачала головой Дизере. — Разве они могли подвергнуть опасности своего ребенка и свой дом? Они были профессионалами. Именно их разработки в области рун и защитных артефактов стали прорывными, хотя их позже присвоил один хитросделанный маг из столичной академии.

— Как так?! — опешила я.

Информация падала как булыжники на голову.

Она оглушала, дезориентировала и заставляла посмотреть на события иначе. А еще я наконец поверила, что и в самом деле не виновата в смерти родителей, что не мой спонтанный выброс сотворил с ними такое. Дядя говорил правду, а я ему не верила. Вернее, изо всех сил старалась верить, но душа болела, а запрятанное глубоко сомнение грызло, не давало смириться с утратой и до конца принять себя и свою суть. Сердце гулко билось в груди. Я сглотнула, стараясь прийти в себя.

Марсель меня обнял и прижал к себе крепче. Хотелось уткнуться ему в шею и поплакать, но еще во многом нужно было разобраться, расклеиваться я не имела права.

Дизере понимающе вздохнула и продолжила отвечать на мой вопрос:

— Как оказалось, присвоить чужие труды, имея определенные связи, не так и сложно. Твоим родителям некогда было заниматься оформлением бумаг. Вернее, им это казалось неинтересным. И один из магистров столичной академии магии предложил им помощь с условием, что его имя тоже будет указано в изобретениях и патентах. Конечно, уговор был лишь о соавторстве, но… После гибели Эленеи и Габриэля их имена волшебным образом исчезли из всех документов. А имя магистра эль Рамера стало единственным и без приписки «соавтор по административному оформлению».

— Эль Рамер… — пробормотала я, не веря услышанному.

Меня словно ударили под дых. Магистр эль Рамер… Вернее, сейчас его все знают как профессора эль Рамера, заслуженного и уважаемого мага столичной академии. Он был главой комиссии, которой я сдавала экзамены и защищала магистерскую работу! Он от министерства образования приезжал для проверки Анарской академии. Он был одним из моих кумиров от магии. И это он —благодетель, который направил меня на службу во дворец. Туда я благодаря Марселю так и не попала и сейчас как никогда этому рада. А еще эль Рамер был другом моего дяди… Почему-то это оказалось для меня самым ужасным.

— Есть ли какие-то доказательства незаконного присвоения чужих работ? — нахмурился Марсель.

— Да какие там доказательства, если все сгорело в том пожаре? К тому же родители Эйлин вели довольно замкнутый образ жизни, и авторитетных магов, которые смогли бы подтвердить их авторство, у них в друзьях не оказалось. Или они просто не захотели связываться с эль Рамером, — вздохнула Дизере. — А мне было не до этого. Я старалась защитить Эйлин, мне хотелось просто пропасть, затеряться и оборвать все связи. — Заметив мою неоднозначную реакцию, няня обеспокоенно спросила: — Эйлин, в чем дело?

— Профессор эль Рамер… Он был дядиным другом.

— Так он уже профессор… — скривилась Дизере. Потом до нее дошел смысл моих слов. — Что за бред?! Я столько лет прожила в доме Ричарда и ни разу не видела этого гада.

— А он и не появлялся до твоего исчезновения, — вдруг поняла я. — Да и был у нас всего пару раз. Но дядя отзывался о нем очень хорошо. А потом профессор мне помог… — Я запнулась.

Няня покачала головой.

— Этот гад всегда умел втираться в доверие. А в твоем случае… Может, его совесть замучила? Хотя откуда там совесть?

— Но почему ты не рассказывала мне об этом раньше? — Я непонимающе смотрела на няню.

— Одно откровение потянуло бы за собой другое, Эйлин. А ты бы ни за что не оставила все так, как есть. А мне было важно, чтобы ты спокойно выросла и выучилась. Я планировала рассказать тебе обо всем позже, но не вышло.

— Ладно, с этим мы еще разберемся, — произнес Марсель. — Давайте обо всем по порядку. Что было дальше? Кто напал на семью Эйлин?

Дизере отчего-то не спешила отвечать на этот вопрос. Наверное, именно поэтому она так охотно рассказывала обо всем остальном. Но прямой вопрос требовал прямого ответа.

И когда напряжение в гостиной достигло апогея, она произнесла:

— На нас напали древние. И долгое время я думала, что это произошло по приказу наместницы.

— Что за бред?! — вскинулась Жозефина, и по тому, как затрепетали ее ноздри, а губы превратились в тонкую линию, стало понятно, что эти слова ее сильно разозлили. — Я бы никогда не приказала убить свою дочь и внучку!

— Возможно, — кивнула Дизере. — Но после того, как на моих глазах, сражаясь за ее жизнь, погибли Эленея и Габриэль, я не готова была рисковать Эйлин, а уж тем более отдавать ее в руки предполагаемой убийце. Да и кто знает, может, происходящее просто пошло не по вашему плану? Может, вы и не хотели никого убивать, но вышло так, как вышло.

— Я никогда бы на такое не пошла!

От гнева наместницы воздух в гостиной сгустился и придавил всех, кто здесь находился.

— Но я-то этого не знала, — спокойно ответила Дизере, стараясь не показать, как ей тяжело под этим давлением удерживать голову прямо. — И сделала все, чтобы ни один нападавший не покинул пепелище. — Жозефина сцепила зубы и убрала давление, принимая объяснения Дизере и разрешая ей продолжать без помех. — Тогда я смогла довериться только дяде Эйлин. И мы вместе стали о ней заботиться. Тем более что после этих событий магия девочки пошла вразнос и справиться с ней было очень непросто. Мы даже пустили слух, что она больна. Этим мы и оправдывали слишком замкнутый образ жизни Эйлин, одновременно обрекая ее на одиночество. В Пустошь такого ребенка не заберешь — он там не выживет, так что на первое время это было хорошим решением. По этой причине или другой, но от нас надолго отстали. Эйлин же с самого детства училась справляться со своей магией. Чего только мы с ней не перепробовали, но самое главное, что у нее получалось! Понимаете?..

Глаза няни блестели восторгом.

— Эта храбрая маленькая девочка с самого детства сражалась с самой собой, чтобы никому не причинить вреда. Вы когда-нибудь слышали, чтобы нестабильный маг мог отсрочить выброс или вовсе его притушить?..

Вопрос был риторическим, поскольку все знали, что нестабильные маги опасны именно тем, что не в состоянии контролировать свою силу.

— А она могла! Мы создали для нее специальные помещения, где такие выбросы не причиняли никому вреда, научили сливать излишки силы в накопители, хотя это нереально сложно, когда тебя распирает от магии, а нужно сделать небольшой канал и сливать ее в хрупкий накопитель по чуть-чуть. А когда появился Ё-ё, мы совсем успокоились. Он мог вбирать магию Эйлин в таких объемах, в каких не мог ни один накопитель…

Находившийся неподалеку Ё-ё от этих слов приосанился и покосился на Монику, которая сидела с ним рядом.

— К тому же в последний год перед моим уходом у Эйлин не было выбросов вообще. Мы с Ричардом даже решили, что ей и вовсе незачем идти к источнику и рисковать встречей с родственниками и Пустошью. Думали, что она сможет прожить нормальную жизнь человека.

Я оглядела адептов и поняла, что они смотрят на меня с восторгом. Мне стало стыдно. Когда несешь ответственность не только за себя, на многие вещи начинаешь смотреть иначе, но к этому приходишь не сразу. И в моих глазах все равно ничто не оправдывало того, что я полгода подвергала жизнь детей опасности.

«Эйлин, ты справилась, — внезапно прозвучало у меня в голове, и я посмотрела на Монику. — И это главное. Если уж на то пошло, то каждый маг опасен. Да что там! Каждое существо. Ты же не просто так верила, что сможешь справиться со своей магией. Ты с ней не раз справлялась. Просто тебе пришлось сложнее других».

Я заморгала, осмысливая ее слова. Но так ни к чему и не пришла. Меня отвлек напряженный вопрос Марселя, который он задал Дизере:

— Так вы знаете, кто на самом деле напал на семью Эйлин?

Няня вздохнула и опустила голову:

— Я узнала об этом только после того, как вернулась в Пустошь. До последнего подозревала наместницу. Иначе бы не покинула Эйлин. — И с сожалением посмотрела на меня.

Я протянула руку, взяла ее ладонь и крепко сжала. Мне ли ее осуждать? Я знала, что она меня любила и заменила мне мать, а потому верила, что только очень серьезная причина заставила бы ее уйти из моей жизни. Тем более так, как это сделала она.

— Так кто же это был? И что вас толкнуло к бегству в Пустошь? — Марселю явно надоели многозначительные паузы, намеки и недомолвки.

Няня невесело усмехнулась и ответила вопросом на вопрос:

— Что вы знаете о такой организации, как комиссия по контролю дара?

Вот где я совсем растерялась и недоуменно огляделась. Марсель напрягся еще больше, адепты разве что рты не открыли, слушая эти откровения, Даниэль с Лайзой переглянулись и нахмурились, а Жозефина сощурилась и сильнее сжала подлокотники.

— Думаю, эту тему мы обсудим чуть позже, — медленно произнес Марсель и с неудовольствием посмотрел на адептов.

Видимо, он решил, что эта информация для их ушей уже точно не предназначена. И если кто-то и хотел возразить, то их остановил внезапно появившийся на пороге гостиной слуга:

— Прошу прощения, глава гнезда напоминает, что через полчаса ожидает всех вас на банкете в честь прохождения инициации феникса и дракона.

Я недоуменно посмотрела на Марселя. Меня о банкете не предупреждали.

— Лекари уверили главу, что ты проснешься именно сегодня, и он заранее всех пригласил, — тихо ответил на мой невысказанный вопрос муж. — Я не успел тебя предупредить, но ожидается, что прибудет много древних родов.

— Да, — важно заявил Ё-ё. — Все хотят посмотреть на нового великолепного феникса и ее дракона.

— А может, все хотят посмотреть на первого за тысячелетия дракона и его феникса? — с насмешкой посмотрел на ежа Даниэль.

— Пф! Да кому нужна эта рептилия-то? — фыркнул мой внезапно раздухарившийся питомец. — Тысячи лет его не видели и пережили бы не видеть еще столько же. А вот на такую красавицу, как моя Эйлин, любой захотел бы посмотреть. Тем более она наполовину человек, а значит, может стать замечательной женой любому древнему!

— А ты думаешь, что дракон вот так возьмет и подвинется? — хмыкнул Даниэль.

Ё-ё посмотрел на Марселя, внезапно закашлялся и начал суетливо поправлять свой красный плащ.

— Да при чем тут подвинется-то? Я ж не о том! Я о другом. Я ему, значит, так намекаю, чтобы приглядывал за женой-то. А то вот так сопрут такое золото и спасибо не скажут-пф. — И он воздел указательный палец вверх.

Моника хлопнула себя ладонью по мордочке, ухватила Ё-ё за лапу и куда-то потащила, явно что-то ему выговаривая.

— Нет, ну а что?! Должен же я ему иногда напоминать, какое ему счастье привалило-то? Пусть… — еще услышали мы оправдания Ё-ё, а потом к нам подполз так и не ушедший слуга.

Он остановился напротив и с поклоном протянул нам с Марселем большой футляр.

— Это подарок от главы. Он был бы рад, если бы вы надели его на сегодняшнее празднество.

Я открыла футляр и увидела необыкновенной красоты колье, серьги и, неожиданно, мужские запонки в том же стиле. И это были не просто красивые украшения. На такие чистые камни, которые в них использовались, можно наложить сильные заклинания и сделать из украшений мощные артефакты. Очень щедрый подарок.

Мы с Марселем переглянулись.

Похоже, глава решил позаботиться о внучке наместницы и ее муже, чтобы на столь знаковом мероприятии они выглядели подобающим образом. Видимо, здесь, как и у людей, появляться в высшем свете без драгоценностей — дурной тон. От Жозефины мы бы такого подарка сейчас не приняли, и глава это понял.

— Передай главе нашу благодарность, — ответил за нас обоих Марсель и слегка склонил голову.

По гостиной полетели шепотки, а потом все заторопились в свои комнаты.

Я же порадовалась тому, что мне не нужно думать о платье. В облике феникса я могла сотворить себе любой наряд. Жаль только, он всегда будет одного цвета.

Но думать о наряде и банкете не хотелось. А хотелось поскорее услышать, как между собой связаны нападение на дом родителей, комиссия по контролю дара и исчезновение няни. А еще в голове крутились разные несоответствия и, наоборот, совпадения, которые я уловила в рассказе няни. Я чувствовала острую необходимость поскорее во всем разобраться, и предстоящий скучный банкет вызывал лишь раздражение и даже злость.

Кто же знал, что он будет каким угодно, но точно не скучным…