Глава 26. О том что бал — повод напрячься

Бал, на котором я была представлена обществу, впечатлял. Да еще и сам праздник был посвящен Дню Освобождения. Лет сто назад закончилась затяжная война с соседним государством, во время которой отвоевали немало земель, потому и праздновали этот день до сих пор с большой помпой по всему королевству. Я очень любила этот праздник, потому что мы с дядей и няней каждый год ездили на гуляния в соседний город. Это было очень весело, а учитывая, что я покидала поместье редко… Потом мы начали наведываться и на ежегодные балы. Пожалуй, это были те немногие мероприятия, которые я вообще посещала. И как я теперь понимала, дядя очень рисковал, но шел на это, чтобы я не выросла совсем уж дикаркой.

Во дворце же праздник приобрел размах, и я шла по его коридорам и переходам, широко раскрыв от восхищения глаза. Ночью я ничего толком не разглядела. Да и как это сделаешь, если твоя главная цель — проскользнуть самыми редко посещаемыми коридорами и остаться незамеченной? Зато сейчас я ощущала себя бабочкой, которая попала в кольцо огня и не знала, в какую сторону лучше лететь. Вокруг было невероятно красиво, придворные в пышных нарядах сверкали драгоценностями, играла приятная музыка, слышался смех, все вокруг так и манило окунуться в эту праздничную атмосферу с головой, но нельзя — иначе можно «сгореть», так ничего и не поняв и не сделав.

Как ни странно, взять себя в руки помогли древние. Первых я почувствовала, едва войдя в зал. Не показать, как меня удивила пара пожилых дам, которая азартно обсуждала всех входящих, удалось с трудом. А потом… я просто шла, здоровалась с теми, кому меня представляла Рошэль, и тихо обалдевала от количества древних в одном только этом зале. Откуда здесь столько полукровок?! Ведь только у них была человеческая ипостась.

Особенно много древних оказалось среди молодежи. Похоже, арахниды последние годы активно увеличивали рождаемость. Не удивлюсь, если ради этого похищали людей. Почему только об исчезновениях не стало известно широкой общественности? Хотя если делать все грамотно, да еще иметь прикрытие в верхах, то возможно все.

Глядя на количество двуипостасных во дворце, я в этом убеждалась. Пока другие древние продолжали вести политику затворничества, арахниды активно действовали!

— Ну что? — спросил меня герцог, к которому мы с Рошэль наконец подошли.

— Я в шоке. Это практически четверть присутствующих, — натянув на лицо улыбку и оглядывая зал, ответила я.

— И это не считая тех, кто может быть под их контролем… — покачала головой Рошэль.

— И совсем не обязательно этот контроль вызван ядом, — вздохнул герцог.

И до меня только сейчас дошло, что люди могут даже и не знать, чьи поручения на самом деле выполняют. Привязать к себе и навязать свою волю можно ведь разнообразными способами. А учитывая, что здесь все занимают не последнюю ступень в иерархии королевства…

Мне стало дурно.

— Что же делать? — вырвалось у меня, и я с еле скрываемой паникой посмотрела на герцога.

— В первую очередь — успокоиться, — улыбнулся он. — Мы придумаем, что делать. Это не твоя забота. Когда предупрежден — это уже полдела.

Он перевел взгляд на Рошэль и кивнул.

Это был знак. Графиня провела меня в потайную комнату с прозрачной стеной, откуда мы могли видеть всех присутствовавших на балу, а они нас нет. Пока не появился король и не начались танцы, нужно было назвать всех, в ком я узнала древних. Дело осложнялось тем, что люди постоянно двигались, меняя группки по интересам, и я боялась, что запомнила не всех.

— Не переживай, у нас целый вечер впереди, — похлопала меня по руке Рошэль. — Тебе еще предстоит знакомство с эль Гернором и его женой. Они обычно появляются перед самым приходом короля. Постарайся не показать виду, что тебе что-то известно. Если Марайя и в самом деле паучиха, то она очень опасна и с ней нужно быть особенно осторожной.

— Как думаешь, в королевстве везде так много двуипостасных? — задала я взволновавший меня вопрос.

— Вряд ли. Сейчас на бал собрались все самые высокопоставленные и титулованные, а арахниды, видимо, усилились так, что на мелочи не размениваются. И я ведь только сейчас начинаю понимать, почему за последние годы из поля зрения пропало столько известных семей. Видишь вот ту компанию юных повес, в которой больше половины древних? Так вот, большинство из их родов взлетели сравнительно недавно. Похоже, арахниды планомерно расчищали путь наверх. — Она невесело усмехнулась. — Это так сильно не бросалось в глаза, потому что принц повзрослел, у него появилось свое окружение, и новых лиц значительно прибавилось.

— А где принц? — Я рассматривала зал, но не видела наследника.

— Появится вместе с королем. Главное, чтобы тут же не напился и не умчался дебоширить в город, — укоризненно покачала головой Рошэль.

— Почему его величество ничего с этим не делает? — удивилась я.

— Пробовал, но тогда становится еще хуже. На принца нападает апатия, и у него возникают нехорошие мысли, из-за которых от него приходится прятать даже вилки. И никакая магия не помогает. То, что творится в голове человека, никакой магии не подвластно…

— Какой кошмар…

— Это точно. Хуже всего, что это происходит не с кем-нибудь, а с принцем. И, Эйлин, — Рошэль серьезно посмотрела мне в глаза, — это не та тема, которую можно с кем-то обсуждать. Я рассказываю тебе все это только потому, что ты часть королевской семьи.

Я неуверенно кивнула. Я — часть королевской семьи. Даже звучит дико. Но принца я, разумеется, ни с кем обсуждать не собиралась.

— А что король сказал насчет предложения Ё-ё осмотреть его высочество?

Ежа я не видела с ночи. После того как мы покинули покои короля, герцог унес Ё-ё в неизвестном направлении.

— Насколько я знаю, он как раз произвел первую порцию лекарства для его величества. Думаю, после бала сможет осмотреть и принца.

— А принц не будет возражать? — забеспокоилась я.

— В том состоянии, в котором он будет после бала, вряд ли. — Рошэль поджала губы, но, заметив, как я напряглась, спросила: — Кого ты увидела?

Я же смотрела на вошедшую в зал троицу, среди которой узнала того, кого когда-то считала другом дяди и своим благодетелем и кто на деле оказался вором и стервятником.

— А, узнала эль Гернора с женой? Тебе показывали их портреты? — спросила Рошэль.

— Кого? — Я недоуменно посмотрела на нее, а потом до меня дошло…

Эль Рамер шел и по-приятельски беседовал с теми, кто подозревался в измене королевству.

— А как давно эль Рамер дружит с семейством эль Гернор?

Рошэль сощурилась и окинула троицу острым взглядом.

— Сложно сказать. По мне, так они всегда приятельствовали. Хотя кто при дворе не старался подружиться с придворным магом?

У меня в голове почему-то мелькнула фраза няни о том, что мои родители очень пеклись о безопасности своего дома, а значит, группа неучтенных древних никогда бы не смогла незаметно к ним прокрасться и застать врасплох. Если только родителей не предали… А кто лучше всех знал, какая защита у них стояла, и был вхож в дом?

От этих мыслей закружилась голова, и я оперлась о прозрачную стену.

— Эйлин, с тобой все в порядке? — с беспокойством спросила Рошэль и положила ладонь мне на плечо.

Я прикрыла глаза, беря себя в руки. Я обязательно еще поквитаюсь с этим стервятником, но сейчас от меня зависело слишком многое, чтобы давать волю чувствам.

— С ними профессор эль Рамер. Он меня неплохо знает, и наш маскарад может не сработать.

Как бы мало людей меня ни знало в лицо, а шанс все-таки наткнуться на кого-то знакомого на балу был. Потому личный визажист Рошэль накрасил меня так, что я сама себя узнавала с трудом. Нет, никакой вульгарщины или излишней яркости, но даже простым тоном он изменил форму моих скул и лица, не говоря уже об искусной подводке, которая сделала глаза более раскосыми и яркими. Те, кто видел меня вскользь или один раз, не узнают меня или сочтут просто на кого-то похожей, а вот тех, кто знал меня лучше, такой макияж не обманет.

Я бы с удовольствием применила к своему облику иллюзию, но такое в обществе мало того, что считалось плохим тоном, но еще и запрещалось законом, кроме строго определенного, официального перечня допустимых иллюзий. Например, можно было замаскировать прыщи и покраснения на лице или синяк, который по каким-то причинам не успеваешь свести, но при этом нужно быть готовой к тому, что пойдут шепотки о том, что у тебя какие-то проблемы с кожей, магией или деньгами. Ведь какими бы хорошими ни были иллюзии, даже если под них нельзя заглянуть, всегда найдутся артефакты, которые эту иллюзию как минимум зафиксируют. А во дворце такие вещи считываются еще на входе — этого требует безопасность. Проще вообще не применять к телу магию иллюзий, чем потом столкнуться со сплетнями.

Вообще, внешность можно поменять хоть магическим, хоть хирургическим способом. Это не возбранялось. Но нужно было обратиться в городской совет и внести в документы свои новые физические данные.

— Н-да… — Рошэль думала недолго. — Ничего, мы его нейтрализуем. — Она обернулась к слуге. — Займись этим. В течение ближайшего часа эль Рамер должен отсутствовать в зале.

— Письмо от его величества подойдет?

— Вполне. Пусть ждет приглашения в кабинете секретаря. — Я удивленно вздернула брови, и Рошэль пояснила: — Потом слуга перед профессором извинится и скажет, что его величество плохо себя чувствует и не сможет его сегодня принять.

— Но ведь в это время король будет на балу, — недоумевала я.

— Нет, к этому времени он уже вернется в покои. Не переживай.

Да уж. Вроде мелкая интрига, а сколько еще таких «мелочей» в рукаве у Рошэль?

Но эти мысли заботили меня недолго. К эль Рамеру подошел слуга и передал письмо с королевским гербом, а после того, как профессор вышел из зала, туда направились мы. Мне предстояло встретиться с четой эль Гернор и убедиться в нашей правоте насчет Марайи. Или не убедиться. В любом случае факт отравления короля налицо и эль Гернор в этом замешан.

Еще на подходе я поняла, что мы были правы. Как я уже успела понять, чем сильнее древний магически, тем проще его почувствовать. Марайя оказалась очень сильной. Не удивлюсь, если она у Патриарха дочь номер один.

Когда эта женщина на меня посмотрела, у меня затряслись поджилки, показалось, что она видит мою сущность феникса и сейчас разоблачит.

И все же мне лишь показалось. Новый амулет действовал как надо.

— Рошэль, рада тебя видеть, — пропела она, улыбнувшись так, будто прямо сейчас собиралась со смаком и удовольствием откусить фаворитке короля голову. — Ты сегодня необычайно хороша, хотя, как и всегда, неправильно подобрала украшения. Тебе не идут топазы.

— О, ты тоже сегодня великолепна, Марайя. Мне их подарил король, а все считают, что у него безупречный вкус, — одарила ее не менее кровожадной улыбкой Рошэль.

А я подумала, что очень рада, что одна из этих дворцовых акул на моей стороне.

— Да, у короля вкус безупречный, но каждому украшению подходит своя хозяйка.

— О да! — Рошэль широко улыбнулась и провела рукой по шикарному колье. — Как сказал его величество, топазы очень идут к моим глазам.

Казалось, я услышала, как зубы Марайи скрипнули. Взаимная «любовь» этих женщин была настолько осязаемой, что показалось, будто я стою рядом с шаровой молнией. И предугадать, в кого она полетит в следующее мгновение, невозможно. А потому очень хотелось отойти от обеих подальше.

Стараясь немного отвлечься от этого ощущения, я посмотрела на придворного мага. На фоне жены он был каким-то серым и невзрачным. Невысокий рост, длинный нос с горбинкой, поджатые губы и выражение высокомерной брезгливости на лице — вот его краткий портрет. Неприятный мужчина. И в этот момент я в который раз порадовалась, что судьба в лице Марселя отправила меня не во дворец, а в мою любимую и уже такую желанную академию. Как же я хотела поскорее туда вернуться! Но судьба вела меня непредсказуемыми тропами, и я уже ни в чем не была уверена.

— А кто эта милая девушка? — обратила на меня внимание Марайя.

А мне захотелось вот прямо сейчас произвести прорыв в науке и научиться телепортироваться без артефактов. Желательно используя для этого одну силу мысли, потому что магичить во дворце запрещено.

— Это Розмари, дочь моей дальней родственницы. Приехала в столицу на праздники.

— Надо же, какой милый цветочек, а дар у нее есть?

— Есть. И весьма сильный.

— Как замечательно, — словно приклеила на лицо улыбку паучиха. — Тогда обратите внимание вон на ту группу молодых людей. Уверена, там найдется ценитель этой невинной красоты. — Марайя показала веером на тот самый кружок, который состоял почти из одних древних.

— Благодарю, — чинно ответила я и присела в неглубоком реверансе.

Ну ее, эту паучиху.

— Да ты сегодня щедра на советы, — усмехнулась Рошэль.

— О да. Если что — обращайся. Всегда рада дать совет.

— Непременно, дорогая. Даже и не знаю, как я все это время без них жила.

Их взаимные улыбки поражали сладостью.

— Вот и я поражаюсь.

— Не стоит, тебе не идет такое выражение лица.

Не знаю, до чего бы они договорились, но церемониймейстер звучно стукнул посохом по полу и провозгласил:

— Его величество король Луи Третий с наследником престола!

Все склонились в глубоких поклонах, и в зал вошли король и молодой красивый юноша с потухшим взглядом, в котором не было ничего, кроме тоски. И мне очень захотелось, чтобы Ё-ё поскорее его осмотрел. Так не должно быть! Что же с принцем не так?! Неужели все и в самом деле в проблемах мозга?

Начались танцы. Меня тут же пригласил один из двуипостасных из той самой компании, на которую указывала Марайя. Он очень старался мне понравиться, сыпал комплиментами и шутками. А я все время ловила на себе задумчивые взгляды паучихи.

«Если бы я увлеклась одним из протеже Марайи, неплохая получилась бы пакость для Рошэль», — подумалось мне.

Но чем больше я общалась с местными аристократами, двуипостасными и обычными, тем больше убеждалась, что лучше моего Марселя мужчин нет.

«Где же ты, любимый? Что делаешь? Все ли у тебя в порядке?» — возникали в голове грустные мысли.

Мне очень хотелось сейчас находиться рядом с Марселем, где бы он ни был. Но приходилось улыбаться очередному ухажеру и запоминать тех древних, которые еще не были внесены в списки. А еще гадать, что со всем этим будет делать король…