Глава II. Брак по расчету

Напряжение Аглаи достигло пика едва они вышли из церкви. Осознание того, что этот ненавистный человек теперь ее муж и господин, вызывало в ее существе чувства горечи и несправедливости. Именно Дмитрия Скарятина она винила во всех своих несчастиях. Именно он разбил ее сердце, именно он клеветал Николаю на нее, именно он не давал ей спокойно жить многие годы, отравляя своим ядом и злодеяниями ее жизнь, наконец, именно он был виновен в гибели обоих ее не рожденных детей. Сейчас она ненавидела его всеми фибрами души. И теперь победная наглая улыбка на его лице, обращенном к ней, казалась молодой женщине насмешкой над всеми ее страданиями. Она отчетливо понимала, что никогда не позволит этому человеку приблизиться к себе, никогда по собственной воле она не отдастся ему.

Четверть часа назад они стояли рядом в церкви, держа венчальные свечи, как и положено. Когда священник читал необходимые молитвы, Глаша никак не могла отделаться от мысли, что совершает самую страшную ошибку в своей жизни. Когда то давно, она безумно желала, стать женой Дмитрия, теперь же до безумия не хотела этого. Неделю назад Скарятин прислал ей прелестное шикарное платье из нежного розового шелка с жемчужной вышивкой и кружевами. А так же туфельки, белье и фату. Тогда смотря на все это великолепие, Глаша прослезилась, осознавая, как чудесно платье и как печальна ее судьба.

Все эти девять дней до венчания, Аглая не желая видеть Скарятина, велела не пускать его на порог приюта, в котором жила вместе с сиротами-детьми. Пару раз он пытался войти, но лакей заявлял, что барыня не желает принимать его. Дмитрий смирился и перестал докучать ей. Даже сегодня они встретились лишь на паперти церкви. Первый вопрос, который она задала при встрече с ним, был сухим и коротким:

– Вы принесли бумагу?

Дмитрий кивнул и протянул ей сверток. Аглая несколько раз пробежалась глазами по строкам заверенного нотариусом письма. В нем сообщалось, что все долги уплачены и приюту пожертвована солидная сумма. Только после этого, аккуратно спрятав драгоценный документ в белую маленькую сумочку, она подала ему руку. Скарятин мрачный, с темным напряженным взглядом, повел ее в церковь. Ей невольно вспомнился момент венчания, когда в тишине церкви раздался вопрос священника:

– Имеешь ли ты Аглая, желание непринужденное взять в мужья Дмитрия?

В тот миг она вся сжалась от охватившего ее ледяного озноба. Смотря в одну точку перед собой, она отчаянно не желала давать положительного ответа. Сильные пальцы Скарятина, который держал ее за локоток, сдавили до боли ее руку, и она метнула на него испепеляющий взгляд. Он же, поджав губы, смотрел на нее напряженными глазами, в которых была тьма. Тяжело вздохнув, через силу, Глаша похоронным голосом произнесла:

– Да…

И вот теперь они стояли на высоком крыльце церкви, под шум поздравлений и колоколов. Аглая чуть замедлила шаг и обернулась к Скарятину. Более недели было у нее, чтобы подготовиться к этому моменту. И более двух суток чтобы осуществить свой намеченный план. Она чуть прикрыла глаза, как будто жмурилась от яркого солнца, но на самом деле для того, чтобы скрыть в своем взгляде холодную ненависть к нему. И выдавила из себя не искреннюю улыбку.

– Могу я поцеловать иконы? – спросила она тихо, но настойчиво. Дмитрий внимательно посмотрел на нее, и видимо не заметив, что она напряжена как натянутая тетива, медленно кивнул. Он прошелся горящим взором по ее бледному личику и лишь спустя минуту глухо произнес:

– Что ж идите. Только прошу Вас недолго.

Она мгновенно вытянула свой локоть из ладони Скарятина и резко развернувшись, скрылась во мраке церкви. Дмитрий проводил ее долгим взглядом, а затем, быстро спустившись по ступеням, прошел мимо нарядных гостей, которые толпились на паперти, следуя в сторону заднего двора церкви.

Аглая вихрем пронеслась мимо темных ликов икон, устремившись в боковой предел. По дороге ей попался батюшка, что венчал их, и она испросила у него благословения на дальнюю дорогу. Батюшка благословил и его отвлек служка. Глаша беспрепятственно достигла бокового предела, не встретив более ни души и устремилась к дверям. Распахнув дверь, она быстро спорхнула с бокового крыльца. Пройдя несколько метров, она подбежала к ажурной церковной ограде, и приблизилась к мальчишке, который уже держал под уздцы ее лошадь. Мальчик помог ей облачиться в черный плащ с капюшоном и передал ей вожжи.

– Спасибо. Тебе за услуги, – произнесла Глаша, быстро забираясь в седло, и передавая ему деньги. Мальчишка улыбнулся ей и передал ей небольшой хлыст.

Аглая стегнула лошадь, и затравленно обернувшись к далекому гулу голосов, который доносился с другой стороны церкви, направила лошадь в боковые раскрытые ворота. Однако едва она выехала в ворота, как на ее пути неожиданно возникла высокая мужская фигура в черном парадном сюртуке.

Ловко схватив под уздцы ее лошадь, Скарятин заставил коня остановиться. Охнув от ужаса, Аглая, попыталась пришпорить лошадь. Но та лишь затравленно заржала, и попятилась назад, чувствуя превосходство и силу Дмитрия. Уже через миг, Скарятин неучтиво стащил молодую женщину с лошади, выхватил из ее руки хлыст, которым она пыталась ударить его. С мертвенно бледным лицом и лихорадочно горящими голубыми глазами молодой человек показался ей страшным. Бросив хлыст на землю, он, жестко сжав ее стан рукой, и потащил Аглаю обратно на территорию церкви. Скрывшись от заинтересованных взглядов прохожих, которые с интересом смотрели на них, Дмитрий притиснул молодую женщину к себе и прошипел над ее виском:

– Вы что же решили меня опозорить?

– Я все равно убегу! – прохрипела она, пытаясь вырваться из его железного кольца рук, которые больно удерживали ее.

– Вряд ли это у Вас получится, моя птичка. Более я не попадусь на Вашу уловку.

Она отвернулась от него, нервно кусая губы, и не понимая, как он так быстро раскусил ее план. Она видимо ошиблась, оценив его как слабого противника. Пока все, что он задумывал, ему прекрасно удавалось. А вот ее планы рушились с ужасающей быстротой.

Не спуская напряженного взгляда с ее бледного личика, Скарятин думал, лишь об одном: что ему сказочно повезло, что мальчишка оказался ненадежным, и решил подзаработать дважды. Оттого и доложил о ее побеге ему. Мысль о том, то Аглая хладнокровно решила убежать, и оставить его с носом, жутко травила его. Он на миг представил, как бы он выглядел спустя десять минут, когда бы все узнали, что молодая жена, которая должна была вместе с ним ехать на фуршет, просто сбежала. Конечно, он бы быстро отыскал ее, и вернул обратно. Но сам факт того, что на него будут смотреть косыми взглядами все приглашенные, до крайности разозлил его. Пытаясь сдерживаться и не выйти до конца из себя, Дмитрий, глубоко вздохнул и властно произнес:

– Сейчас мы пойдем обратно к гостям, и Вы будете послушной. И не будете устраивать на людях скандал. Вы поняли?

Отвернувшись от него, Глаша молчала, поджав губки. Ее взгляд блуждающий и нервный пробегался по маковкам церкви. Дмитрий вновь глубоко вздохнул, и жестко произнес, не спуская с нее тревожного взгляда:

– Я не хотел этого, но видимо придется это сделать…

Молниеносным движением, он залез в ее сумочку, и вытащил ценную бумагу, которую час назад она спрятала. Поняв, что он задумал, Аглая испуганно вскрикнула, пытаясь отобрать у него ценную вещь. Но он отвернулся от нее и, быстро разорвав бумагу о долгах и пожертвовании в клочки, бросил по ветру.

– Не смейте! – закричала она безумно, хватая обрывки. Тут же вновь схватив ее за локоть, Скарятин пригвоздил ее взглядом.

– Сегодня же я распоряжусь, чтобы был уничтожен и второй экземпляр!

– Ах, какой же Вы все-таки негодяй! – пролепетала она сквозь слезы.

– Спасибо, на добром слове, – произнес он жестко, почти волоком таща ее к боковому входу церкви. Приподняв Глашу за талию, он втянул ее по ступенькам, и дернул боковую дверь. – Вы сами виноваты, – бубнил он, входя внутрь. – Это Вы затеяли весь этот скандал. А я не собираюсь быть паяцем на собственной свадьбе. Советую Вам вести себя, как подобает, иначе Ваш приют…

– Вы теперь все время меня будете этим шантажировать? – в сердцах пролепетала она, чувствуя себя до крайности мерзко. Он тащил ее обратно, через всю церковь, и ее глаза сквозь слезы отражали лики икон, которые на нее смотрели.

У выхода он резко остановился и, повернув молодую женщину к себе лицом, проскрежетал:

– Посмотрите на меня.

Она демонстративно отвернула лицо в бок, повыше задрав головку. Он до боли стиснул пальцами ее подбородок, поворачивая ее лицо к себе.

– Смотрите на меня, я сказал! – уже повышая голос, произнес Дмитрий, сквозь зубы.

Обернув к нему темные, полыхающие ненавистью глаза, Аглая посмотрела на него. От ее горящего, прекрасного и в тоже время испепеляющего взгляда, Скарятин напрягся, понимая, что просто так она не сдастся. Однако он понимал, что надо продержаться хотя бы до вечера, пока гости не разъедутся по домам. А затем можно будет уже и повоевать.

Зачем он это делал, Дмитрий не понимал. Единственная мысль, что сидела у него в голове была о том, что Аглая через некоторое время должна обязательно смириться со своей участью, и вновь полюбить его как это было раньше. Иначе и быть не могло. Он уже обдумывал в своей голове план, как взять увольнение на несколько месяцев, дабы побыть рядом с ней, пока все не нормализуется. А затем, он вновь вернется на службу, уже успокоенный тем, что Глаша никуда не денется.

– Теперь Вы моя жена перед Богом и людьми, хотите Вы этого или нет, – начал Дмитрий как то зловеще. – И Вы обязаны подчиняться мне. Только попробуйте еще раз выкинуть что-нибудь на людях. И Вы узнаете, как наказывают непослушных жен!

– Вы угрожаете мне?

– Понимайте, как знаете. Но поверьте, мне никто не помешает при всех оттаскать Вас за волосы и показать где Ваше место. Надеюсь, Вы понимаете, что в этой схватке проиграете только Вы. Потому последний раз Вам советую, смиритесь и перестаньте бороться со мной.

Она, молча, смотрела на него и видела злость, красноречиво написанную на его лице. Не в силах смотреть на этого ненавистного человека, Аглая глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Однако в следующий момент она пожалела, что сделала это. Резко притиснув ее к себе, Дмитрий впился в ее губы горячим ртом и обхватил рукой ее затылок, дабы Глаша не смогла отвернуться от него. Она попыталась сопротивляться, но было уже поздно. Его рот властный и твердый с силой сдавил ее губы, как будто показывая свою власть над ней и требуя подчинения. Лишь спустя минуту Скарятин отпустил ее, и Аглая заметила, что его взгляд стал мягче.

– А теперь пойдемте. Я предупредил Вас.

Следующие три часа прошли на редкость спокойно и тихо. В карете с молодыми ехали мать Дмитрия и его дядя. И всю дорогу все кроме Аглаи непринужденно болтали. Новоиспеченная же супруга смотрела в сторону на пейзаж за окном, и вела себя молчаливо и подчеркнуто холодно, ощущая твердую горячую ладонь Дмитрия, которая властно покоилась на ее пальчиках.

Фуршет для гостей был накрыт в саду особняка Скарятиных. Стоял сухой теплый день. Молодые прохаживались среди гостей, принимая поздравления. Рука Дмитрия постоянно поддерживала локоток Аглаи, ни на минуту не отпуская. Даже когда она спросила разрешения ненадолго отлучиться, он сам проводил ее до ближайшей комнаты в доме и стоял за дверью ванной, пока она не выйдет. После когда Глаша появилась из ванны и окатила его презрительным злым взглядом, он хмуро улыбнулся ей в ответ, но все же нечего не сказал, так же как и она. Они вернулись к гостям, и оставшийся вечер прошел вполне спокойно. Однако Дмитрий то и дело бросал внимательные изучающие взгляды на свою молодую жену и думал лишь о том, что ее спокойствие это только маска. И наверняка в своей хорошенькой головке она измышляет новый план побега. Но Дмитрию, которого борьба и трудные цели воодушевляли еще с детства, все это казалось некой игрой, манящей и интересной. И наградой за победу должна была стать эта притягательная непокорная прелестница, невыносимо чувственная и сладкая, которую он знал когда-то.

Около девяти вечера гости разъехались. Проводив последний экипаж, Вера Кирилловна поднялась в дом и вошла в яркую парадную. Она тут же заметила Дмитрия и Демьяна, которые говорили напряженными голосами.

– К ней поднялась Дуняша, не беспокойтесь Дмитрий Петрович, – заметил Демьян. – Она поможет ей. Вот ключ от двери.

– Прекрасно. Скажи всем, чтобы одну Аглаю Михайловну из дому не выпускали, ты понял? – произнес мрачно Скарятин, когда мать приблизилась к нему.

– Что происходит Дмитрий? – спросила Вера Кирилловна. Дмитрий резко повернулся и попытался изобразить на своем лице улыбку.

– Вы о чем матушка?

– Что за странные приказы в моем доме? – не унималась мать.

– Это все, иди, – велел Дмитрий Демьяну, и тот быстро исчез во мраке коридора. Скарятин вновь улыбнулся матери. – Вам показалось матушка. Был трудный день идите, отдыхайте.

Он уже хотел направиться к лестнице, но Скарятина остановила его жестом.

– Димитрий! Я вижу что-то происходит между Вами. Вся эта скоропалительная свадьба, странное венчание, после которого она даже не позволила себя поцеловать. Я хочу знать, в чем дело?! Ты говорил, что Вы оба желаете этой свадьбы, и что Аглая любит тебя, так же как и ты ее. Лишь оттого я дала согласие на Ваше венчание! Ты же знаешь, что я не люблю эту девицу и лишь из-за тебя я согласилась! И что же? Я чувствую, что она совсем не рада этому браку! Я не слепая и прекрасно вижу, как она холодно раздраженно смотрит на тебя, Митя! Что ты творишь!

– Ну, Вы и фантазерка маман! – воскликнул, напряженно рассмеявшись, Дмитрий. – Через три дня мы с Глашей уедем, и все будет хорошо. Аглая любит меня, я уверен в этом. Лишь ее непомерная гордость мешает ей понять это. Вот увидите, что она будет счастлива со мной.

– Любит? – произнесла зловеще мать, внимательно посмотрев в голубые глаза сына. – Отчего же ты велел запирать двери и не выпускать ее одну?

На это заявление Скарятин поджал губы и промолчал. Обойдя мать, он быстрым шагом направился вверх по лестнице. Взлетев наверх, Дмитрий быстро вошел в свою спальню. Стараясь не думать о неприятных словах матери, которые задевали его за живое, он разделся и направился к горячей ванне. Спустя четверть часа, облачившись в чистую рубашку, брюки и домашние туфли, он провел пару раз щеткой по волнистым влажным волосам. Выйди из своей спальни он направился в заветную комнату, ключ от которой был у него в кармане. Он знал, что горничная Дуняша, которую он определил Аглае, должна помочь ей раздеться, а затем оставить ее, закрыв дверь.

Повернув ключ в замке, он распахнул дверь и вошел.

– Вы заперли меня словно гусыню?! – гневно бросила Аглая ему прямо с порога.

Глаша стояла у окна, так и не раздевшись в свадебном платье. Стройная фигурка в розовом платье, на фоне темного окна показалась ему невозможно притягательной. Тонкие руки ее в кружеве, высокая полная грудь, невозможно стройная талия и округлые линии ее бедер, вызывали в нем прилив желания. Он замер на пороге комнаты, прикрыв дверь рукой, как будто не решаясь приблизиться к своей заветной мечте, к которой стремился так долго. Более двух лет он не прикасался к этой светловолосой фее. Все это долгое время она была для него недосягаемым, но все же невозможно желанным существом. И теперь она была здесь рядом, и не просто рядом, а его женой, полностью в его власти. Сейчас у него был шанс вновь обладать Аглаей, полностью насладиться ее сладким телом и подчинить ее прелести своим желаниям.

Он проигнорировал ее выпад-вопрос, и начал медленно приближаться к ней. Видя, что Дмитрий настроен весьма решительно, Глаша попятилась к окну, оперевшись руками о подоконник.

– Не приближайтесь! – прошипела она.

– Мне будет приятно самому раздеть Вас, моя птичка, – проворковал он, делая еще несколько шагов к ней.

Аглая ощущала себя как в кошмарном сне. Она прекрасно видела, что Скарятин явно настроен на близость. На миг она вспомнила о том, что когда-то давно он любила его и была счастлива от его близости. Но только не сейчас. Теперь ее чувства к Дмитрию были совершенно противоположными. Своими действиями, поступками и словами он уже давно разрушил все ее светлые чувства по отношению к себе. Теперь предполагаемая близость с ним воспринималась Глашей как наказание или некое унижение. Словно после долгой борьбы она была вынуждена признать свое поражение перед этим человеком, для которого всегда была игрушкой.

Она выгнулась назад, когда он приблизился вплотную. Дмитрий поднял руку и его пальцы очень осторожно, как будто боясь причинить боль, прикоснулись к ее бледной щеке. Его взгляд напряженный, нежный и призывный пытался заворожить ее и подчинить себе. Но Аглая очень хорошо знала этот его взгляд. С тревогой и презрением смотря в его горящие глаза, она чуть отвернула голову не в силах выдержать это гнетущее напряжение.

Его рука спустилась ниже, лаская кончиками пальцев ее подбородок, затем шею. Давление его пальцев усилилось. И когда его ладонь спустилась к ее груди, и он с силой сжал ее выпуклость. Аглая дернулась, от него в бок. Но Скарятин мгновенно среагировал. Схватив сильными руками Глашу за талию, он притиснул молодую женщину к себе, и с неистовством впился в ее губы. Она начала вырваться, пытаясь отстраниться. Однако бороться с ним было бесполезно. Его руки жесткие и неумолимые, перемещались по ее стану, а губы преследовали ее лицо, шею и рот, даже когда она отворачивалась.

– Вы невыносимы! – воскликнула она в отчаянии, пытаясь отвернуться от его губ. – Неужели Вы не понимаете, что это должно происходить по любви!

Он на миг остановился, и тяжело дыша, удивленно посмотрел в ее темные сверкающие глаза.

– Что за глупость? – опешил он, а затем пораженно добавил. – Вы хотите сказать, что всегда делали это по любви?

– Конечно, – кивнула она, и пряди ее волос, которые выпали из ее прически, притянули его взгляд. – Я любила Николая, а до этого Вас.

Ласково проведя ладонью по ее щеке, и далее поласкав светлые пряди Дмитрий, как-то странно улыбнулся, и прошептал у ее губ:

– Мне, конечно, приято это слышать, но все же Вы не правы. Удовольствие, оно не всегда зависит от любви. И я докажу Вам это… – Вновь прижав ее к своему телу, он начал осыпать поцелуями ее шею и ушко. Глаша попыталась отстраниться от него, но его руки очень умело ласкали ее тело, и уже через какое-то время, Аглая ощутила нарастающее возбуждение. – Моя птичка, – прошептал он, у ее уха хрипло, целуя ее шейку. Его пальцы неумолимые нежные и сильные, умело ласкали ее спину и ягодицы, вызывая в ее теле дрожь. Осознав, что ей нравятся ласки этого ненавистного человека, Аглая испугалась. Она вдруг поймала себя на том, что перестала сопротивляться, и ее руки обвились вокруг его шеи. Она ощущала, то ее предательское тело хочет продолжения его ласк. Понимая, что надо, что-то немедленно предпринять, она решила пойти на хитрость. Спасительная идея ворвалась в мысли Аглаи. Она напряглась и как можно ласковее произнесла:

– Здесь слишком светло.

Дмитрий отстранился и его взгляд, затуманенный и горящий, пробежался по ее прелестному личику, как будто ища подтверждение искренности ее слов. Она заставила себя улыбнуться ему.

– Сейчас… – глухо прошептал он и, оторвавшись от нее, быстро отошел к подсвечникам.

Лишь несколько свечей он успел потушить, как услышал за спиной легкий шорох. Резко повернувшись, словно охотник за добычей, Дмитрий увидел, что Аглая уже в дверях. Он дернулся за ней, но ее светлое платье исчезло во мраке коридора.

Побледнев от досады и осознавая, что она обвела его вокруг пальца словно мальчишку, Скарятин, сжав зубы, сорвался вслед за ней. Вылетев в полутемный коридор, он отразил, что она уже у лестницы. Боясь, что слуги увидят, как жена пытается сбежать от него, словно от прокаженного, он крикнул в исступлении:

– Аглая!

На его голос Глаша затравленно обернулась и нечаянно наступила на длинный подол платья. В следующий миг, она оступилась и упала. Ее головка при падении с силой ударилась о мраморные перила лестницы.

– Глаша! – закричал Скарятин уже в испуге, когда отразил, как легкое тело Глаши упало безжизненно на пол.

Когда Дмитрий подскочил к жене, она лежала в неестественной позе у перил. Аглая не двигалась. Стремительно склонившись над ней, Скарятин ощутил приступ удушья. Мысль о том, Глаша убилась на смерть, на миг озарила его сознание, и он похолодел от ужаса. Он схватил ее, развернув к себе лицом. Глаза ее были закрыты, лицо недвижимо и кровавая тонкая струйка стекала с ее виска. Упав на колени рядом с ней, Скарятин приложил пальцы к ее горлу. Удостоверившись, что она жива, и лишь без сознания, он облегченно выдохнул. Осторожно приподняв молодую женщину, он положил ее к себе на колени.

– Глаша ну зачем же так… – прошептал он в сердцах, с болью смотря на ее бледное неподвижное лицо.

– Барин, что-то случилось? – из боковой двери появился слуга, с подсвечником. Дмитрий даже не поднял голову на звук его голоса. Осознание того что именно он виноват в ужасном падении Аглаи, терзало его.

– Она упала и ударилась об лестницу, – пролепетал Скарятин, осторожно вытирая пальцами кровь с ее виска.

– Неужто насмерть? – выдохнул слуга, быстро приближаясь. После слов слуги Дмитрий как будто опомнился и, вскинув глаза на слугу, хрипло заявил:

– Чего каркаешь, дурак! За доктором вели ехать!

– Сейчас, сейчас, барин! – залепетал перепугано слуга и бросился вниз по лестнице, исполнять поручение. Послышался шум, и многочисленные голоса слуг, передающие поручение, и рассказ о том, что молодая барыня упала, разбившись.

Скарятин же вновь посмотрел на неподвижное лицо Аглаи и, наклонившись ближе к ней, отчетливо отразил ее дыхание. Дмитрий глубоко облегченно вздохнул, находя еще одно подтверждение того что она жива. Спустя миг он осторожно встал и, стараясь не трясти Глашу, поднял ее на руки, направившись обратно в спальню. Тут в коридоре появилась Вера Кирилловна, которая вышла на шум из своей спальни.

– Дмитрий, то происходит? – спросила она.

– Аглая Михайловна упала и сильно ударилась, – пояснил Дмитрий, проходя мимо матери, в спальню. Мать последовала вслед за сыном, и внимательно следила, как он кладет Глашу на постель.

– А что она делала на лестнице? – спросила подозрительно Скарятина. – Чувствую, что здесь, что-то не так! Говорила тебе, что не дело запирать ее!

– Маман, Вы бы могли оставить нас? – бросил нервно Скарятин, обернувшись к матери. – Лучше доктора встретьте, чем меня воспитывать.

Вера Кирилловна фыркнула и медленно вышла из спальни, бурча под нос, что ни один из ее сыновей никогда не слушает ее.

Открыв глаза, Глаша ощутила странное чувство покоя. Утреннее летнее солнце освещало комнату, падая многочисленными зайчиками на бледно-голубые стены оббитые шелком. Чуть повернув голову, девушка прошлась заинтересованным взглядом по сторонам. Ее взор отразил светлую вычурную мебель, дорогие темно-синие портеры, несколько портретов в золоченых рамах на стенах, высокие потолки, большие светлые окна. Обстановка комнаты изысканная и помпезная, навела ее на мысль, что она находится в богатом доме. Однако Глаша прекрасно знала, что никогда не бывала в подобных домах. Она не понимала где она, и отчего лежит в этой просторной мягкой постели с прозрачным вышитым узорами балдахином. Всю жизнь, как она себя помнила, она жила в деревянном доме родителей, скромно и просто.

Поморщившись Аглая села на белоснежной шелковой постели, отчаянно пытаясь вспомнить, как она оказалась в этой спальне. Последнее внятное воспоминание ее было о бушующем береге моря, где она, гуляя, собирала ракушки. Помотав гудящей головой, она смутно осознала, что вроде бы запнулась и упала на берегу. Эти напряженные думы вызвали дикую боль в ее затылке и она, застонав, вновь упала на подушку, прикрыв глаза.

– Барыня, как Вы себя чувствуете? – раздался сбоку от нее приветливый голос. Глаша открыла глаза и уставилась на девушку, в простом платье горничной, с косой обернутой вокруг головы.

– Кто Вы? – прошептала изумленно Глаша.

– Я Дуняша, Ваша горничная. Неужели Вы забыли Аглая Михайловна?

– Горничная? – переспросила молодая женщина, вновь обводя комнату изумленным взглядом. – Где я?

– Вы у себя дома.

– У себя?

– Ну да, на Измайловском проспекте, в доме Скарятиных, – медленно произнесла Дуня.

– Странно, – пролепетала Глаша и опять прикрыла глаза, – Я ничего не понимаю… и Вас не помню…

– Как же барыня, не помните? – начала удивленно девушка. – Я Дуняша. А Дмитрий Петрович, спустились вниз, с доктором разговаривают.

Послышался скрип двери, и тут же раздался приятный мужской баритон:

– Она пришла в себя?

Глаша услышала быстрее твердые шаги, и распахнула глаза. В следующий миг приветливое личико Дуняши, сменилось фигурой молодого мужчины лет тридцати. Темноволосый, широкоплечий, в домашнем легком сюртуке, с волевым притягательным лицом, внимательно-изучающим взглядом, он был совсем не знаком ей. Его глаза красивые невероятного василькового цвета, настойчиво и поглощающе смотрели на нее и Глаша тут же смутилась. Кто это был, она не могла понять. Она стеснительно потупила взгляд, и невольно вжалась в подушку, на которой лежала.

– Оставь нас Авдотья, – бросил через плечо мужчина, и по-свойски уселся на постель рядом с Глашей. Последняя, окончательно смутилась, под его горящим взором. После того, как горничная покинула спальню, мужчина заметил. – Доктор сказал, то Вы сильно ударились головой, и возможно сотрясение.

– Да голова невозможно болит, – пролепетала девушка, и наконец, смогла совладать с волнением, и открыто посмотреть на молодого мужчину, что сидел перед ней.

– Вот, доктор оставил настойку. Давайте я помогу Вам, – предложил услужливо молодой человек, и проворно встав, взял с маленького ажурного столика, стоящего у кровати флакон с лекарством и налив немного в ложку, вернулся к девушке. Она послушно выпила, не понимая, кто этот человек и отчего он заботится о ней. Однако с каждой минутой, его облик, и обволакивающий приятный баритон завораживали ее, и девушка чувствовала, что ей хочется, чтобы этот человек побыл с ней подольше. После того как она выпила лекарство, молодой человек помог ей опуститься на подушку, и вновь сел рядом.

– Вы поступили неосмотрительно Аглая, – начал странную фразу он.

– Простите, но я не знаю Вашего имени, – пролепетала Глаша и поморщила носик. – Я отчего-то не помню, как оказалась здесь.

Брови молодого человека взметнулись вверх, и он удивленно воззрился на нее.

– Отчего Вы так говорите? – спросил он тихо.

– Извините. Я не помню что случилось. Помню лишь, что гуляла по берегу и упала, а дальше ничего не могу вспомнить. И почему нахожусь здесь? Это ведь Ваш дом?

– Ну да.

– Надо сообщить моему отцу, что со мной все в порядке, – добавила она просящее.

Мужчина нахмурился, и угрожающе посмотрел на нее.

– Это что какая-то новая игра? Или Вы решили меня запутать, дабы потом убе… – удивлено заметил он.

– Почему игра? – горестно сказала девушка, перебив его – Простите, – тут же извинилась она, за то, что неучтиво перебила его. – Я и сама чувствую себя неловко, ибо никак не могу вспомнить, отчего оказалась здесь… Вы нашли меня?

Молодой человек немного помолчал, не спуская с нее взгляда.

– И как меня зовут, не помните?

– Нет, – прошептала она искренне, одними губами.

“Доктор что-то говорил, что удар мог быть сильным, – думал про себя Дмитрий. – И возможна потеря части воспоминаний… Но это просто невероятно!”. Аглая так странно смотрела на него. Ее взгляд нежный мягкий, и кокетливый вдруг воскресил в Дмитрии прежние воспоминания. Именно так впервые дни знакомства Глаша смотрела на него тогда в Кронштадте. После ее взгляд менялся. Когда она была его любовницей, выражение ее глаз было страстно-призывным, затем изменилось на страдающе – любовное, а после когда она стала невестой Николая, выражение ее взгляда переменилось на холодновато – несчастное. В последнее же время, когда она смотрела на него, ее взгляд был ледяным и презрительным. И сейчас ее смущение, бархатные ласковые глаза, которые она то и дело опускала, навели Скарятина на мысль о том, что она говорит искренне. И видимо и в правду она не помнит его и оттого не знает всего, что связывало их. Дмитрий напрягся всем телом, боясь поверить в свою неожиданную удачу, и тихо произнес:

– Вы, правда, не помните что случилось? И как меня зовут? И кто Вы сами?

– Отчего же я помню, кто я, – уверенно сказала Глаша и чуть поморщила лобик, как будто вспоминая что-то. – Мое имя Кавелина Глаша. Моего отца зовут Михаил Емельянович, он купец. В прошлом месяце у меня были пятнадцатилетние именины. Мы живем в Гороховом переулке с отцом и старшей сестрой Наташей.

С каждым словом девушки, взгляд Скарятина менялся, и в итоге прекратился в страстно-горящий. Он коварно улыбнулся ей, и личико Глаши покраснело от смущения.

– Вы меня прямо ошарашили, моя птичка, – заметил он глухо, и осторожно взял ее ручку, что лежала сверху покрывала. Он поднес ее кисть к своим губам и поцеловал ее пальчики. Глаша окончательно смутилась и ощутила, что присутствие этого человека напрягает ее, а дыхание с трудом вырывается из ее груди. Когда он опустил ее ручку, она быстро спрятала ее под покрывало. – Я могу напомнить Вам о том, что Вы позабыли.

– Если Вам не трудно, я бы хотела знать, как оказалась здесь? – пролепетала Аглая, пересохшим голосом. – Я не хочу Вас стеснять. И, наверное, уже могу встать и вернуться домой.

– Это Ваш дом, Глаша, – произнес он твердо. – Вы моя жена Аглая Михайловна Скарятина. Вчера была наша свадьба. Теперь мы находимся в столице в Петербурге, а на днях поедем к месту моей службы, в Севастополь. Да и Вам моя птичка уже двадцать три года.

– В Петербурге? И Вы мой муж? – опешила Глаша и испуганно уставилась на него. Дмитрий кивнул и продолжал:

– Да. Я Ваш муж, Дмитрий Петрович. Вчера состоялась наше венчание.

– Но как же это, – пролепетала она, инстинктивно сжимая одеяло в руках. – Я совсем Вас не знаю…

– Это не страшно, Вы скоро все вспомните, – продолжал Дмитрий, хитро. – И как мы любим друг друга, и как Вы были счастливы на нашей свадьбе.

– Как это ужасно, что я всего этого не помню, – пролепетала она тихо, не спуская с него испуганного взгляда. – А где мы познакомились? – спросила она вдруг.

– В Кронштадте, конечно, – кивнул Скарятин. – Я был там по делам, и случайно увидел Вас на берегу. Как сейчас помню, как Вы шли по берегу в белом платье.

– В белом платье? – напряглась Глаша пытаясь вспомнить, хоть одно белое платье в своем малочисленном гардеробе.

– Ну да. Вы сразу же привлекли мое внимание. Вскоре мы полюбили друг друга. А спустя месяц я попросил Вашей руки у Вашего батюшки, и он согласился на наш союз.

– Как же все это непонятно… – пролепетала Глаша, пытаясь осознать каждое слово, которые произнес Скарятин.

Он замолчал, и наклонился чуть ближе. Когда Глаша сообразила, что он хочет поцеловать ее, было уже поздно. Его горячие властные губы, прикоснулись к ее губкам и Глашу обдало жаром. Явно не до конца понимающая что происходит, она не ожидала такого вольного поведения от малознакомого мужчины. Отвернув голову, она попыталась отстраниться от него. Выпрямившись, Скарятин вновь сел прямо и вызывающе посмотрел на нее. Вся дрожа, она прошептала:

– Прошу Вас, Дмитрий Петрович, не надо так. Мне надо вновь привыкнуть к Вам.

Однако она заметила, что он не обиделся и довольно весело произнес:

– Конечно моя птичка, я все понимаю, я подожду…

Итак, потеря памяти у Глаши, удивительным образом помогла Скарятину, без проблем начать свою семейную жизнь с новой женой. Уже через день молодая женщина встала с постели, и доктор, осмотрев ее, заявил, что она вполне здорова для поездки на юг страны. Еще после получасовой беседы с Аглаей доктор удостоверился, что госпожа Скарятина действительно потеряла часть воспоминаний, за последние пять лет. Уже наедине в гостиной Дмитрий задал, доктору вопрос, который мучил его два дня:

– Скажите доктор, а эта потеря памяти временна? Или навсегда?

– Вы знаете, Дмитрий Петрович, – ответил, нахмурившись, земский доктор. – В моей практике встречалось два подобных случая. В одном на мужика упал мешок с песком, и он позабыл вообще все, даже свое имя. Однако вскоре память восстановилась у него частями и уже спустя месяц он все прекрасно помнил. А второй случай был со старой графиней лет семидесяти, она упала со стула. Так и до смерти она ничего не вспомнила. Никто не сможет Вам точно сказать восстановится ли память у Аглаи Михайловны или нет. Это ведомо лишь нашему Создателю.

– Однако, наверное, что-то может заставить ее вновь вспомнить? – спросил Скарятин.

– Ну, это вряд ли. Лишь когда ее мозг решит вернуться в прежнее состояние, тогда она возможно и вспомнит. Единственное, однажды я читал, что вернуть память может такой же сильный удар или потрясение, но фактов подтверждения этой гипотезе я не находил в медицинской практике.

Окончательно удостоверившись, что Глаша не помнит ни его, ни обстоятельств их знакомства, ни их напряженных отношений, ни их трагичной свадьбы, Скарятин осознал, что для него это неожиданный подарок судьбы. Уже настроившись на первые месяцы борьбы со своей обворожительной неприступной молодой женой, Дмитрий теперь получил в лице Аглаи послушную, нежную лань, которая с каждым днем смотрела на него с все большим обожанием.

Через три дня, как и решил Скарятин, они с Аглаей покинули Петербург и направились на юг России. Карета, в которой они ехали все долгие две недели, стала для молодых людей неким связующим звеном, в истории их нового узнавания друг друга. Они много разговаривали. Глаша рассказывала о своем детстве. Дмитрий вспоминал об их жизни за последний год, выдумывая в основном небылицы. Глаша же принимала все слова мужа за чистую монету и искреннее верила, что они были безумно влюблены друг в друга.

На ночь они останавливались в трактирах по дороге. И Скарятин, хотя и мог позволить себе выкупить два разных номера в гостинце, специально заказывал именно один. Он преследовал лишь одну цель – скорее добиться расположения Аглаи и уже, наконец, полностью вступить в свои супружеские права. Поначалу Глаша, конечно смущалась, и даже пряталась от него в ванной, но вскоре она стала менее стеснительной. Дмитрий применил всю свою умелую тактику завоевания женщин, а именно милые улыбки, завлекающие фразы и нежные объятия. И вскоре девушка перестала бояться его и уже позволяла беспрепятственно целовать ее. Однако они все еще спали отдельно, на разных кроватях. Скарятин поклялся себе, что непременно влюбит в себя Глашу, еще до приезда в Севастополь.

Коварный план соблазнения, конечно же, сработал отлично и уже через неделю Аглая поняла, что влюблена в своего мужа. Она видела, что Дмитрий самый предупредительный, самый красивый, самый мужественный, самый нежный мужчина на свете. Он предугадывал все ее желания, был галантен, все время целовал ее руки. Постоянно обнимал ее и страстно нежно целовал ее в губы. Уже после третьего поцелуя, девушка осознала, что она теряет сознание от его губ, ощущая, что все ее существо трепещет от близости этого мужчины. Дмитрий не переходил грань поцелуев, как и обещал, но Глаша ощущала, что хочет отдаться этому мужчине полностью, и стать его женой до конца. И когда экипаж их въехал в Севастополь, в этот небольшой зеленый военный городок, и остановился около красивого двухэтажного особняка с фонтаном, Аглая поняла, что безумно любит своего мужа, и готова провести с ним всю свою жизнь и быть ему хорошей и послушной женой.