Глава V. Ложные подозрения

Севастополь, особняк Скарятиных, 1834 год, Апрель, 20

Возвращению его радовался лишь один Петруша. В парадной, среди молчаливо стоящих слуг, Аглая и маленький Петр, стояли рядом с вошедшим Скарятиным, который едва вернулся из плавания. Покрутив трехлетнего сына на руках, Дмитрий бросил тревожный взволнованный взор на жену, и увидел в ее глазах все тоже недовольство, что и прежде. Поставив лепечущего сына на пол, Скарятин начал расстегивать плащ. Аглая взяла сына на руки, оставаясь стоять рядом. Однако Дмитрий чувствовал, что она здесь против своей воли, словно по необходимости, и явно стараясь показать Петруше и слугам, что она примерная жена, которая вышла встречать мужа, возвратившегося из дальнего плавания. Вновь, отметив ледяной отталкивающий взгляд жены, Скарятин, тяжело вздохнул, осознавая, что Аглая все еще не простила его. Это расстроило его и, он начал нервно стягивать перчатки с рук.

Отдав верхнюю одежду дворецкому, Дмитрий все же не выдержав, обернулся к жене и глухо произнес:

– А Вы Аглая Михайловна, не обнимете меня?

Она прищурилась и, проигнорировав его вопрос, сказала:

– Петруша болел на прошлой неделе. Доктор прописал ему постельный режим до завтра.

Сжав кулак, Дмитрий едва сдержался, чтобы не вспылить. Рядом были слуги, которые и так с интересом поглядывали на них. Наверняка все в доме уже были наслышаны об их ссоре. И лишний повод для сплетен Скарятин не хотел им давать.

Как же он надеялся, что после долгой разлуки Аглая все забудет и простит его. И все вновь будет по-прежнему. Все эти долгие месяцы в море, он думал лишь о том, как загладить свою вину. Теперь он не понимал, отчего он тогда подался искушению и был близок с Ксенией. Ведь теперь прокручивая в своих воспоминаниях эту глупую измену, он понимал, что графиня была совершенно холодна к нему, как и он к ней. Дмитрий до сих пор помнил ее фарфоровый немигающий взгляд, которым Ксения смотрела на него, в момент интимной близости. А в конце Васильчикова, легко потрепала его по щеке, и заявила, что он был весьма не плох. Кроме чувства опустошения он не испытал от близости с графиней ничего. Но эта его мимолетная ошибка-слабость, о которой он так пытался забыть, расстроила его брак с Аглаей. Вмиг разрушив те отношения, которые он так долго строил, и которые были так чисты и радостны.

– Я голоден. Прошу, прикажите подавать ужин, – глухо произнес он и направился в свою спальню, чтобы умыться с дороги.

Положение стало невыносимым к лету. Дмитрий видя, что все его действия никак не сближают его с женой, стал крайне нервным и раздражительным. Он взрывался по каждому поводу и без повода, и часто пропадал в порту. Аглая, как и обычно занималась своими домашними делами и Петрушей, которому было уже почти три года, и стойко игнорировала все попытки мужа сблизиться. Она принимала от Дмитрия многочисленные цветы, подарки и дорогие туалеты, однако же, не меняла своего настороженного отстраненного отношения к Скарятину.

Дмитрий не понимал, отчего жена никак не желает простить его. И стал подозревать, что есть еще какая-то причина, которая мешает Глаше вновь стать прежней в отношениях с ним. Однажды на одном из приемов Дмитрий заметил повышенное внимание к его жене подполковника Стрешнева. Скарятин стал присматриваться к Аркадию Васильевичу и вскоре отметил, что он явно не равнодушен к Аглае. На званых вечерах, балах Глаша и подполковник много беседовали, часто танцевали и, было заметно, что они получают удовольствие от общения друг с другом. Стрешнев постоянно оказывался на тех же улицах, где они ходили, в тех же парках, где они гуляли семьей. Следя за Глашей и Стрешневым со стороны, Скарятин ревниво отмечал, что его жена слишком любезна с подполковником. И Дмитрий начал подозревать, что Аглая явно увлечена Аркадием Васильевичем, и именно это, по мнению Скарятина мешало ей простить его Дмитрия.

В тот жаркий летний вечер, в начале июля, Дмитрий и Аглая много времени провели в детской с сыном. Весь день Скарятина терзали ревнивые мысли о Стрешневе, который сегодня вновь днем повстречался им в парке и пригласил их всем семейством прокатиться на его прогулочной яхте в будущее воскресение. Около девяти часов вечера, когда мальчик почти заснул, а Глаша стояла у его кроватки, Дмитрий не выдержав, приблизился к жене. Осторожно обхватив руками ее плечи, он наклонился к ее ушку и произнес что-то ласковое.

– Не надо, – нервно прошептала Аглая, оборачиваясь к нему, и убирая ладони мужа со своих плеч. Она отошла от кроватки, чтобы не разбудить малыша, и направилась к двери. Дмитрий же словно замер на месте и устало опустил руки, испепеляя горящим взглядом удаляющуюся от него фигурку жены. Лишь когда она взялась за дверную ручку, намереваясь выйти, Скарятин сделал несколько шагов в ее сторону.

– Мне надо поговорить с Вами! – воскликнул он в сердцах, осознавая, что Глаша сейчас вновь уйдет и запрется в своей спальне, а ему будет уготована одинокая постель и бессонница, как и весь последний год.

Она замерла и медленно повернулась к нему, ожидая, его дальнейших слов. Дмитрий судорожно сглотнул, ощущая, что возможно у него появился шанс. Он стремительно приблизился к ней и остановился в трех шагах от нее. Лихорадочно подбирая в своей голове нужные фразы, Дмитрий нахмурился. Он так много хотел сказать ей, но боялся, сказать что-нибудь не то. Наконец он решился и, не спуская с ее бледного взволнованного личика горящих глаз, глухо спросил:

– Уже год как Вы отдалились от меня Аглая. Вы совсем не замечаете моих страданий. Неужели единственный мой проступок, заслуживает столь сурового наказания сударыня?

– Отчего Вы не подумали об этом раньше, когда целовали Ксению? – произнесла она тихо обвинительно, сверкая на него темными глазами.

– Аглая, хотя бы ради Петруши Вы должны простить, – выпалил он с горячностью. Она молчала, поджав губки и всем видом показывая, что не изменит своего решения. Дмитрий тяжело вздохнул и произнес. – Или Вы совсем разлюбили меня? И этот Стрешнев занимает теперь Ваше сердце? Оттого Вы и не можете простить?

Глаза ее округлились от удивления, и она нервно задышала.

– Да Вас я люблю! – выпалила она страстно и с негодованием. – Презренный Вы человек! Но моя ревность больше моей любви! – воскликнула она в сердцах.

Поняв, что сказала лишнее, Аглая ахнула, невольно прикрыв рот рукой. Пробежавшись испуганным горящим взглядом по изменившемуся лицу Дмитрия, она стремительно развернулась и устремилась прочь из детской. Опешив от ее слов, Скарятин несколько мгновений стоял неподвижно. А затем бросился вслед за женой, и нагнал ее у спальни. Схватив Глашу в объятья, он склонился над ней и взволнованно прошептал:

– А если я поклянусь, что более никогда не приближусь к графине Васильчиковой? Вы сможете простить меня?

Пожирая его сверкающими бездонными глазами, она прошептала:

– Не графиня так будет другая. Я прекрасно вижу, что Вы не из тех мужчин, которые могут быть постоянны.

– Я смогу, Аглая! – воскликнул он, и упал перед ней на колени. Обхватив ее тонкий стан руками, и прижав ее стройное теплое тело к себе, он вдохновенно прошептал у ее груди. – Ради Вас, я изменюсь, обещаю! Только более не мучайте меня!

Глаша чувствовала, что ее решимость уйти пропала, а любовь к этому мужчине заполонила все ее существо. Она так хотела верить ему. Хотела вновь доверять. Хотела вновь оказаться в его объятьях и вновь стать счастливой. Она видела его склоненную темноволосую голову, его лицо, которое уткнулось в ее корсет, и ощущала, как его губы осыпают поцелуями вышивку на ее платье. Неосознанно она подняла руку и ласково провела рукой по его темным густым волосам. Этого было достаточно, чтобы Дмитрий понял, что она решила сдаться. В следующий миг он вскочил на ноги и, легко подхватив Аглаю на руки, направился в спальню.

Июль пролетел, словно один день. Аглая и Дмитрий, увлеченные друг другом, влюбленные, счастливые, проводили все время вместе. Ни на минуту они не расставались, довольные и опьяненные близостью друг друга. Им казалось, что они словно вновь переживают медовый месяц, как и три года назад. Дмитрий, дотоле страдавший от недостатка внимания жены, теперь был вновь безумно влюблен в нее, и не отходил ни на шаг. В его памяти еще были свежи воспоминания о терзаниях, во время холодности жены. И он не хотел повторения того отчуждения между ними, что получилось из-за его необдуманного поступка. Аглая так же была счастлива и с искренней нежностью относилась к Дмитрию. Она тоже надеялась, что все ее страдания, и муки ревности в прошлом. И теперь их с мужем ждет безоблачное будущее.

До октября месяца, Аглае удавалась скрывать свою новую беременность. Она все подготавливала нужный момент, чтобы поведать Дмитрию эту радостную весть. Она чувствовала, что ребеночек, что жил под ее сердцем теперь, зародился именно в тот жаркий июльский, день, когда они были первый раз близки, после многомесячного отчуждения.

Двадцать шестого октября Скарятины устраивали в своем доме званый вечер. На бал были приглашены около пятидесяти человек, в основном сослуживцы Скарятина. Аглая, порхала между гостями, расточая улыбки и приветливо говоря со всеми. Дмитрий весь вечер пребывал в хорошем расположении духа, как и последние три месяца. Ласкающим любовным взором он в течение всего вечера следил за женой, и она, в голубом прелестном платье, казалась ему ангелом. Ближе к ночи, около десяти часов, когда большая часть гостей, уже разъехалась по домам, Дмитрий заглянул в пустынную столовую, пытаясь разыскать Глашу. Он уже вознамерился пройти дальше в зимний сад, как услышал звук отъезжающей кареты. Отодвинув портьеру, он отметил, что карета губернатора, уехала со двора.

– Я требую удовлетворения! – раздался за спиной Скарятина раздраженный голос. Резко повернувшись, Дмитрий увидел перед собой Васильчикова.

– Удовлетворения? – вскинул брови Скарятин.

– Пол часа назад Вы в неуважительном тоне говорили с моей сестрой! Она мне только, что рассказала!

– Не смешите меня Васильчиков! – цинично заметил Дмитрий. – Я не буду драться с Вами на дуэли из-за такой глупости!

– Ксения Григорьевна так же рассказала мне, что Вы назвали ее непотребным словом!

– И что же? Если женщина сама предлагает себя, то ее называют именно так!

– Вы обесчестили ее! Вы негодяй Скарятин!

– После меня ее обесчестили Туманский и Кротков.

– Возьмете свои лживые слова обратно сударь, или мне придется продырявить Вас прямо здесь! – воскликнул Васильчиков, хватаясь за рукоять кортика, который висел на его поясе.

– Лживые слова?! – воскликнул Дмитрий, и зло рассмеялся в лицо поручика. – Да весь Севастополь только и судачит о подвигах Вашей сестры! И почему она вновь приехала сюда в это лето? Собирала бы поклонников в столице!

– Замолчите!

– Не пойму только зачем она вновь взялась за меня? – продолжал, распаляясь Скарятин, вспоминая как час назад, Ксения, попыталась прижаться к нему, когда он ненадолго остался один в биллиардной. Уже как месяц, едва приехав в город, графиня вновь начала атаку на него. Однако Дмитрий помня, о своей необдуманной ошибке прошлым летом, старался избегать Васильчикову, чувствуя, что кроме брезгливости и злости Ксения не вызывает в нем никаких чувств. Когда же сегодня графиня начала лить сладкую ложь ему на уши, приблизившись к нему на опасное расстояние, он решительно отстранил ее и назвал шлюхой. – Я более не опущусь до подобной низкопробной женщины! Именно это я ей и сказал.

– Ваше неуважительное отношение к Ксении Григорьевне недопустимо! Я вызываю Вас! – воскликнул Васильчиков, стянув перчатку. Он бросил ее в темно-синий военный китель Скарятина. Помрачнев, Дмитрий сухо заметил:

– Ваша сестра не достойна дуэли. Я не собираюсь рисковать жизнью ради этой циничной сучки. Я не принимаю вызов!

Подтвердив свои слова твердым взглядом, Дмитрий быстро обошел Васильчикова, и направился к выходу из залы. Но поручик понимая, что как он ни старался, вызвать Скарятина на долгожданную дуэль, у него ничего не получилось, разозлился. Александр начал нервно искать повод, чем еще можно было разозлить Скарятина. И тут он воскликнул:

– Конечно моя сестра падшая женщина! Но можно подумать, Ваша жена сама скромность!

– Что с? – проклокотал громким баритоном Скарятин, и резко повернулся к поручику.

– Да прелести Аглаи Михайловны весьма пикантны, знаете ли. Однажды мне посчастливилось ее поцеловать. Ее губы очень сладкие, – добавил, гадко ухмыляясь, Васильчиков, видя, как лицо Дмитрия становится серого цвета.

– Вы лжете! – прошипел Скарятин, чувствуя, что его затрясло от последних слов поручика.

– Отчего же? Если бы она тогда не сбежала от меня, то я бы показал ей, что я гораздо искуснее Вас в любовных играх. Но возможно у меня еще будет шанс!

– Убью! – прогрохотал Дмитрий и, стремительным движением вытащив из ножен кортик, кинулся на Васильчикова. Поручик, только и ожидая этого, умело отклонился и отпрыгнул в сторону, достав свое холодное оружие. Скарятин вновь кинулся на Васильчикова, но именно в этот момент, в залу вошла графиня Ксения.

– Вы с ума сошли! – воскликнула трагично Васильчикова, довольно улыбаясь, осознавая, что, как и обещал ее брат, он вызвал этого холодного наглеца на дуэль. – Прошу Вас господа успокойтесь! – продолжала громко она, бросившись между ними. Ксения видела, что лицо Скарятина темнее тучи, а глаза брата полыхают бешенством. Она была довольно тем, что ее слова, и дальнейшие действия Александра, заставили Дмитрия Петровича хоть немого понервничать. Но графиня совсем не хотела кровопролития. Оттого она вновь властно произнесла. – Александр Григорьевич оставь нас! Ты слишком горяч. Я поговорю с господином Скарятиным. Он наверняка уже жалеет о своих вольных словах. И если он соизволит попросить у меня прощения, то это недоразумение мы разрешим мирным путем.

– Сестра, этот человек заслуживает наказания! – воскликнул Васильчиков, совершенно не желая уходить.

– Александр! – взвизгнула Ксения. – Я повелеваю, уходи!

Поручик хмуро взглянул на сестру и, поджав губы понял, что необходимо подчиниться. Он прекрасно знал, что если Ксения разозлится на него, то более не допустит его до своего соблазнительного тела. Понимая это, Васильчиков зло зыркнул на Скарятина и вышел прочь. Ксения же обратив свой призывный обволакивающий взор на Дмитрия, заметила:

– Мой брат слишком горяч.

Скарятин чуть успокоившись, грозным взором смотря на дверь, за которой скрылся противник, умелым движением убрал кортик в ножны. Ксения была уже рядом и проворковала:

– Вам идет гнев, Дмитрий Петрович! Ваше лицо так выразительно сейчас, – говоря это она, словно кошка, подкрадывалась ближе к нему и остановилась рядом со Скарятиным.

– Что Вам угодно? – недружелюбно бросил Дмитрий, недовольно посмотрев на нее. – Если Вы ждете извинений, то зря.

– Вы как всегда дерзки, сударь! – воскликнула как то показно трагично Ксения, и вдруг улыбнулась. – Но, знаете ли, мне нравится Ваш спесивый надменный характер. Он мне по душе. Вы месье Скарятин развлекаете меня лучше, чем все эти слюнявые вздыхающие идиоты, вечно докучающие мне.

– Теперь ясно, – мрачно заметил Скарятин. – Я не докучаю Вам, оттого Вы и таскаетесь за мной.

– Вы проницательны! – ласково заметила Ксения, приникая к Скарятину своей высокой грудью, и призывно облизывая губы. – Ваша холодность и отстраненность мне нравится безмерно.

– В сотый и в последний раз повторяю Вам. Я люблю жену, и более не изменю ей, – холодно заметил Дмитрий, выпрямившись и делая вид, что не замечает, что ручка Ксении прошлась по обшлагу его рукава.

– Ваша жена! Как же! – возмутилась Ксения, не допуская даже мысли, что другая женщина может быть ей соперницей. Она чуть отстранилась от него и добавила. – Не смейте сравнивать меня с этой провинциалкой!

– А я и не сравниваю, – сухо заметил Скарятин, с презрением глядя в голубые глаза графини. – Моя жена идеальная женщина, и Вам до нее далеко.

Он попытался обойти Васильчикову, более не желая продолжать этот разговор, но Ксения от обиды поджав губки, вновь встала на его пути и жеманно произнесла:

– Как Вы можете любить ее, не пойму?! Ведь в ней нет ни блеска, ни ауры сладострастия!

– Вы хотели сказать ауры распущенности, как у Вас, графиня? – выплюнул Скарятин, поморщившись, и добавил. – А что до блеска, то он мне ни к чему! Мне нужны верность и приятный нрав. А теперь дайте мне пройти!

Однако Ксения, кинулась к нему и, обвив его торс цепкими руками, впилась губами в его шею. Скарятин осознавая, что ее жестокие губы, сейчас оставят синяк на его коже, начал с неистовством отталкивать ее. В этот момент скрипнула дверь, и Дмитрий резко вскинул голову. Похолодев, Дмитрий увидел жену, которая переступила порог залы, в которой они были с Ксенией, и по лицу Глаши пробежала тень. Лишь на миг она замерла, побледнев. Дмитрий, испуганно увидел, как прелестные глаза Аглаи округлились от ужаса. Опомнившись, он воскликнул:

– Аглая, Вы не так все поняли! – уже грубо отталкивая Ксению от себя, Дмитрий трагично отметил, что голубое платье жены, уже исчезло за дверью. – Да отстаньте от меня, наконец! – взорвался он, отцепив от себя визжащую графиню, и бросился вслед за женой.

Комнаты почти опустели, и слуги гасили лишние свечи. Аглая быстро прошла каминную, когда услышала за спиной требовательный голос Скарятина:

– Аглая! Подождите!

– Оставьте меня! – не оборачиваясь, бросила она через плечо, скрываясь за очередной дверью. Она оказалась в гостиной, где слуги убирали стол.

– Да выслушаете меня, наконец! – взорвался Скарятин, догоняя ее и пытаясь схватить ее за руку. Но Глаша резко увернулась от него, не позволив прикоснуться к себе. – Ксения сама домогалась меня! Когда Вы вошли, я лишь пытался отстраниться от нее. Она же вцепилась в меня! – выпалил он на одном дыхании, ловя ускользающий взгляд жены.

– Ах, как я устала от всего этого! – воскликнула Глаша в сердцах, отмахнувшись от него.

В этот момент, один из слуг отвлек Дмитрия, что-то спросив. Не расслышав вопроса, Скарятин на миг остановился рядом со слугой, не спуская напряженного взора с жены, которая была уже на другом конце комнаты.

Не желая больше слушать Скарятина, который постоянно врал, и пытался внушить ей, что верен ей, Аглая выбежала из чайной в парадную. Она уже намеревалась подойти к лестнице, как невольно увидела, что в парадную дверь вошел мужчина, в невзрачном серо-черном одеянии. Она резко становилась, чувствуя, что мужчина ей знаком. Он был бородат и одет в старую заношенную одежду, с котомкой в руках. Инстинктивно она приблизилась к нему ближе, чуть замедлив шаг. Лицо мужчины, измученное мрачное и родное, вызвало у нее невольный возглас удивления. Аглая замерла от него в десятке шагов, не в силах поверить в то, что вновь видит этого человека, которого многие годы считала погибшим.

Мужчина так же заметил ее. Его плечи до того сгорбленные, распрямились, лицо просветлело, а губы чуть заметно дрогнули. Он вдруг протянул к молодой женщине руки и глухо прошептал одними пересохшими губами:

– Глашенька, радость моя! Как долго я ждал этой встречи!

Услышав его голос, Глаша похолодела. Словно заряд энергии прошел по ее телу, и она замерла. Перед ее глазами пронеслись картины прошлого. Вот она спасет на берегу Дмитрия, вот он приводит ее в свой дом, вот он пренебрегает ею, а она страдает. Вот появляется Николай, добрый, любящий и нежный, и излечивает ее душу от Дмитрия. Вот она становится женой Николая. Она счастлива. Вот они на балу, Николай ласков и нежен с ней. Она любит его. Вот она видит его в последний раз перед войной. Вот Дмитрий сообщает, что Николая убили. Внезапное озарение вмиг воскресило все ее воспоминания и прошлое.

– Николай… – прошептала Аглая лишь одними губами, не спуская с лица мужчины дикого вдохновенного взгляда.

– Глаша, что происходит? – раздался приближающийся, недовольный баритон Дмитрия. Но Глаша не услышала его, ибо ее существо сейчас было устремлено лишь к одному мужчине, что стоял перед нею в грязных одеждах. Этот мужчина, которого она похоронила, опять воскрес сейчас, и Глаша ощутила, что ей не хватает воздуха. Потрясение, которое она испытала, было слишком сильным, и в следующий миг она потеряла сознание.

Быстро преодолев расстояние до жены, Дмитрий в последний момент едва успел подхватить Аглаю на руки, дабы она не упала на мраморный холодный пол. Странный незнакомец у двери, вызвал у Скарятина поток гнева. Подняв на него глаза, Скарятин уже открыл рот, чтобы отчитать его, да так и замер. Его брат, словно воскресший из мертвых, стоял перед ним, изменившейся постаревший и знакомый. Дмитрий, похолодел до кончиков пальцев и сильнее прижал к себе легкое тело жены.

– Николай ты? Неужели это ты? – медленно произнес Дмитрий, смертельно побледнев.

Трагично улыбнувшись одними уголками губ, Николай заметил:

– Разве я так изменился брат?

– Мы думали, что ты погиб… Военное ведомство выдало документ о твоей смерти.

– Они ошиблись…

Дмитрий около минуты молчал, не в силах поверить в то, что перед ним действительно находился Николай и, не спускал с него цензорского испуганного взгляда. Лишь спустя минуту, он окликнул слугу.

– Демьян устрой Николая Петровича в комнате для гостей, накорми и одень, – приказал старший Скарятин, а затем вновь обернулся к брату, и как то неестественно улыбнулся. – Я отнесу ее в спальню, и зайду к тебе, поговорим.

Николай медленно кивнул в ответ, а Дмитрий все еще не в силах оторвать взгляда от мрачной фигуры брата, медленно развернулся и пошел к лестнице.