Глава 7

Глава 7

Арина

Если бы меня спросили, что хуже — суточное дежурство в травматологии в ночь на субботу или сборы аристократок на светский прием, я бы выбрала первое. Там хотя бы понятно, кто пациент, а кто врач.

В салоне местной модистки, куда меня привезли на финальную подгонку платья, разница стиралась. Воздух звенел от высокомерия, приторных цветочных духов и неприкрытого змеиного шипения.

Прошло две недели с моего появления в Цитадели. За это время я успела привыкнуть к грубой еде, изучить планировку крепости и пару раз ощутимо обжечь пальцы, пытаясь контролировать ту самую “искру”, о которой говорил Дариан. Магия давалась мне с трудом, через боль и физическое истощение.

Мира, выполнявшая роль моей дуэньи, стояла у окна с каменным лицом, скрестив руки на груди. Я терпела, пока две помощницы мастера ползали вокруг меня на коленях, скалывая подол того самого синего шелка булавками.

Колокольчик над входной дверью звякнул, и в салон вплыла Эвелина в сопровождении трех девиц из своей свиты.

От концентрации мускуса и жасмина у меня мгновенно запершило в горле. Племянница Регента была затянута в жесткий изумрудный корсет с такой безжалостной силой, что, казалось, ее внутренние органы спрессовались в тонкую лепешку.

— Какая ирония, — протянула Эвелина, брезгливо оглядывая меня с ног до головы. — Безродную девку привели наряжать в шелка. Не тратьте дорогой материал, мастер. Грязь все равно проступит наружу.

Ее свита подобострастно захихикала. Мира за моей спиной угрожающе подалась вперед, но я остановила ее коротким жестом.

Я сошла с подиума, игнорируя помощниц, и окинула Эвелину цепким клиническим взглядом.

Бледная, почти восковая кожа. Учащенное, поверхностное дыхание — грудная клетка едва двигалась, компенсируя нехватку воздуха ключицами. Заметная синева вокруг плотно сжатых губ.

— Я бы на вашем месте так не волновалась о чужой грязи, леди, — спокойно произнесла я, останавливаясь в паре шагов от нее. — У вас выраженный цианоз носогубного треугольника.

— Что?.. — Эвелина растерялась, ее свита притихла, не понимая термина.

— Говорю, кислородное голодание налицо, — я указала пальцем на ее затянутую талию. — Корсет пережал вам сосуды. Вы дышите часто и поверхностно, губы уже синеют. Если проходите так еще полчаса, свалитесь в обморок от нехватки кислорода. И кольца снимите, пока можете: пальцы отекли так, что их скоро придется разрезать. На вашем месте я бы переоделась.

В салоне притихли. Модистка отвернулась к полкам и принялась перебирать ткани, спрятав улыбку за куском бархата.

Эвелина покраснела. Она судорожно втянула воздух, собираясь ответить, но с улицы донесся низкий гул сигнального рога.

Нас вывели из салона и повезли обратно в Цитадель. Первое испытание решили провести без предупреждения.

На заднем дворе участниц уже ждали. Посреди площадки тянулся широкий ров со стенами облицованными камнем. Его дно скрывалось под густым желто-зеленым туманом. Даже на расстоянии пахло тухлыми яйцами. Сероводород и, судя по тому, как щипало в носу, не только он.

К краю рва вышел распорядитель, грузный мужчина в черном плаще с серебряной вышивкой.

— Алхимические споры, — громко объявил он. — На дне рва разбросаны тридцать серебряных жетонов, по числу претенденток. Ваша задача спуститься, найти жетон и принести его наверх. Использование магических щитов строго запрещено правилами. Кто откажется — выбывает из Отбора.

Девицы из свиты Эвелины завизжали, брезгливо прикрывая лица надушенными кружевными платками. Сама племянница Регента попятилась, с ужасом глядя на ядовитое облако.

Я оценила плотность газа. Ожог дыхательных путей первой степени гарантирован, плюс сильное химическое раздражение слизистых. Действовать нужно быстро, задерживая дыхание.

Вытащив из кармана юбки баночку с густым травяным бальзамом, которым Мира мазала мне ссадины в первый день, я зачерпнула субстанцию двумя пальцами. Густо втерла в плотные кожаные перчатки, конфискованные у Брендона еще в лазарете. Пахло ментолом и эвкалиптом, идеальный природный барьер.

Затем я сняла с шеи широкий льняной платок, обильно пропитала его остатками мази и туго завязала на затылке, закрывая нос и рот. Вышел вполне сносный самодельный респиратор.

Пока местные аристократки сбивались в кучу, трясясь за свою кожу и дорогие платья, я подошла к парапету. Глянула наверх — Дариан молча наблюдал за мной с галереи.

Короткий выдох, чтобы сбить пульс. Я перекинула ногу через край и начала спускаться по склизким ступеням.

Желтое марево проглотило меня почти сразу. Видимость упала до метра. Едкая вонь резала глаза и пробивалась даже сквозь травяную мазь на повязке. Я шла наугад, прощупывая сапогами дно, пока под каблуком не звякнуло.

Присела, нащупала холодный металлический кругляш жетона и сунула его за пояс. Всё, пора наверх.

Я уже развернулась к лестнице, когда справа сквозь туман донесся глухой звук. Кто-то упал.

Сделав пару шагов на шум, я едва не полетела носом вниз, споткнувшись обо что-то мягкое. На камнях валялась девица из свиты Эвелины, та самая, которая громче всех ржала у модистки. Ее выгибало судорогой. Она хрипела, жадно глотая отравленный газ.

Типичный токсический шок.

Оставить ее здесь означало обречь на смерть в течение пяти минут.

— Твою мать… — прохрипела я сквозь повязку, чувствуя, как газ начинает обжигать горло.

Присев на корточки, я перехватила девушку под мышки, сцепила руки на ее груди и, упираясь сапогами в скользкие камни, потащила бесчувственное тело к выходу. С каждым шагом легкие горели всё сильнее. Во рту появился привкус крови.

Я рухнула на колени, едва преодолев последнюю ступеньку. Сдернула повязку, заходясь в хриплом, надрывном кашле. Легкие горели огнем.

Чьи-то сильные руки подхватили меня, отрывая от земли. Я зажмурилась, утыкаясь лицом в жесткий шелк генеральского камзола. Дариан нес меня прочь от рва, наплевав на протокол Отбора, ошеломленные взгляды аристократов и взбешенную Эвелину.