ГЛАВА 1

Озвученная Егором возможность доспать несколько благословенных часов перед рассветом выглядела просто жестокой насмешкой. Особенно после того, как любые ухищрения с моей стороны по этому поводу оказались совершенно бесполезными. Как ни ворочалась, а сон не шел. Оставалось лишь пялиться пустым взглядом в потолок. И считать секунды до рассвета.

Кузя так и не появился. Что ужасно бесило! Тоже мне помощник!

Сейчас, как никогда я нуждалась в теплой компании. Но ее не было…

Из-за вынужденного одиночества пришлось остаться наедине с мрачными мыслями, принять навязанное решение и начать действовать. Правда только после того, как хорошенько проплакалась в подушку.

Иногда, когда я сильно прикусывала костяшки пальцев чтобы скрыть наиболее громкий всхлип, казалось, что слышу шаги за дверью. Но в комнату до утра так никто и не вошел, поэтому я посчитала эти звуки за шутку разыгравшегося воображения. Так не хотелось оставаться одной, что сознание просто старалось выдумать «спасителя».

Конечно же, никакого не было. Взрослые девочки могут полагаться только на себя. В любых ситуациях. И особенно в борьбе с собственной болью. Так терпеливо учила меня жизнь. Раз за разом преподнося новые, довольно жестокие уроки.

Раньше, после предыдущих болезненных ударов я все равно стремилась отыскать опору извне. В ком-то близком или же чужом, с возможностью в будущем стать мне кем-то родным. Наивно и так глупо. И это не срабатывало. Не знаю почему. Просто чуда не случалась. Даже крохотного личного чуда. Либо чудес просто нет, либо я их не заслужила.

Теперь же решилась внять «урокам» жизни, найти силы внутри себя и больше не подставлять вторую щеку для ударов.

Как ни странно, но слезы сразу высохли. И хоть сдавленные рыдания все еще клокотали в горле, а в груди жгла боль – к утру я оказалась более чем готова. Собрана и даже не слишком бледна.

Розовые лучи солнца, что робким светом пробрались в комнату, застали меня сидящей с неестественно выпрямленной спиной на кровати. Сборы не заняли много времени. В течение получаса я приняла бодрящий душ, чтобы окончательно избавиться от вялости и усталости в мышцах. Обязательным пунктом было скрыть последствия бессонной ночи и моего ужасного плаксивого настроения. И хоть с косметикой по большому счету я оставалась на «вы», но задуманное удалось.

Из зеркала на меня смотрела милая незнакомка. Цветущая полуулыбкой и даже легким румянцем на щеках. Только в глазах можно было рассмотреть обиду, что притаилась слишком близко к поверхности. Но ее скрыть мне пока не удавалось. Да и человечество не придумало таких средств, чтобы мгновенно могли излечить душевные раны.

Вопреки желанию поддаться унынию и, расплакавшись, остаться в кровати обнимать подушку, я поступила иначе. Заплела волосы в объемную французскую косу, растянула губы фальшивой улыбкой и вместо привычного брючного костюма выбрала нарядное красное платье и туфли-лодочки.

Я действительно выздоровела, Илларион постарался, и прекрасно себя чувствовала. Душевная боль не в счет.

Безупречный внешний вид придал большей уверенности в себе. Настроение не поднялось, но угроза развалиться на куски прямо здесь и сейчас, отступила. Вызвать такси самостоятельно по мобильному телефону не составило большого труда. Пригодилось, что ранее в разговорах с Илларионом я узнала адрес особняка. Думала просто удовлетворить любопытство, а… получилось несколько иначе.

Сложив немногочисленные пожитки в дорожную сумку я, не дожидаясь пока кто-то соизволит зайти и любезно выдворить меня из особняка, вышла в коридор.

Буквально сразу же натолкнулась на… Егора.

Мужчина сидел на полу около стены напротив моей теперь уже бывшей комнаты.

Неужели он все это время провел здесь?

В первое мгновенье мне показалось, что Егор спит.  Но стоило сделать шаг в сторону главной лестницы, как мужчина вздрогнул, поднял голову с рук и вскочил.

Он выглядел всколоченным и откровенно уставшим. От вчерашней решимости и жестокости не осталось даже следа. Только я уже приказала себе больше не покупаться на трагический изгиб бровей, вину, явственно читавшуюся во взгляде и любые слова, что готовы были уже сорваться с его губ. Вчера Егор показал истинного себя. Непробиваемого, холодного и… чужого.

– Так рано, –  просипел мужчина охрипшим от сна голосом.

Я лишь пожала плечами.

– Завтрак? – нерешительно предложил он.

– Нет, спасибо. Я уже вызвала такси.

Показалось, что Егор вздрогнул от моих слов.

– Я провожу, – сказал мужчина, попытавшись взять мою дорожную сумку.

Не позволив ему этого сделать, я отступила.

– Не стоит, – упрямо вздернула подбородок. И как только удалось изобразить столько равнодушия в голосе? – Не хочу отвлекать вас, Егор Владимирович, от дел.

– Вы мое дело,– просипел он, а в глазах сверкнула непоколебимость, – Катерина Леонидовна.

Вчера Егор пытался поскорее от меня избавиться, бомбардировал беспочвенными обвинениями, обидными фразами, ощутимо отдалился и сбежал как от чумы. Сегодня же, казалось, всеми уловками пытался притормозить мой уход. Такое противоречивое поведение могло кого угодно поставить в тупик. И я не исключение.

– Что? – переспросила, решив, что ослышалась.

– Я провожу, – проигнорировав вопрос, припечатал мужчина.

Каким-то образом Егору удалось незаметно приблизиться. Когда он взялся за лямки сумки, положив ладонь поверх моей руки, мне пришлось вынужденно принять «помощь» и отступить. В момент соприкосновения с мужчиной, все мое тело прошило молниями. Радость, желание – последнее что хотелось бы сейчас чувствовать рядом с ним.

Проклятье!

Изображать из себя каменную стерву наподобие матери совсем не так легко, как  всегда казалось.

Чтобы удержаться в роли и не поддаться обаянию сейчас молчаливого и довольно угрюмого Егора, я поспешила вперед. Шла быстро и резко – совершенно не задумываясь о мужчине, который не считал обиды, что уже успел мне нанести. И оборачиваться не надо было, затылком ощущала – идет чуть ли не шаг в шаг, тяжело дышит и сверлит спину  взглядом.

На протяжении всего пути через особняк никто не попался на глаза. Словно ранним утром здесь все вдруг вымерли или бесследно исчезли.

В холле Егору удалось на несколько шагов меня обогнать. Открыв и придержав входную дверь, он вновь проявил галантность. Сейчас эти джентльменские замашки не действовали на меня одурманивающе. 

Такси дожидалось около ворот. Совсем немалое расстояние я преодолела так быстро, будто пятки мне лизало адово пламя.

Боялась, что передумаю.

Боялась, что Егор удержит.

Хотела, чтобы он предпринял попытку удержать…

Водитель, симпатичный мужчина со светлым ежиком волос в черных джинсах и белой футболке, заблаговременно вышел из машины, встречая нас улыбкой. Открыл багажник. Очень предусмотрительно с его стороны.

Скривившись, Егор жестом отказался от помощи и самостоятельно погрузил сумку. Пока он отвлекся на багаж, таксист, сияя довольством, как новенький медяк, открыл мне дверцу автомобиля и помог устроиться на заднем сидении. Сам же сел за руль и завел мотор.

Уехать, не попрощавшись, не удалось.

Вместо того чтобы уйти, подпрыгивая от радости из-за ожидаемого избавления от меня, Егор склонился над машиной. Заглядывая в салон, он нетерпеливо постучал костяшками пальцев по стеклу. Хоть и демонстративно скривившись, мне пришлось опустить окошко.

Не знаю, что именно ожидала услышать от мужчины, но в итоге получила лишь еще одно разочарование…

– Я оплачу, – пробормотал Егор, не переставая хмуриться. – Вы не получили расчет…

– Не стоит, – отмахнулась. – Я вполне в состоянии заплатить самостоятельно. А ваши деньги оставьте при себе, для более компетентной гувернантки.

И ведь даже врать не пришлось. Нехитрую сумму я захватила с собой еще при прошлом поспешном переезде в особняк. На такси уж точно хватит.

Ничего брать от Егора не хотелось. В данную минуту даже воспоминаний. Но от них, увы, отказаться не сумею.

Наверное, тот ядовитый пожар, что бушевал в районе солнечного сплетения и попадает под людское определение – «взыграла гордость».

– Катя…

Сердце ухнуло вниз.

В голосе мужчины слышалась притаившаяся просьба. Вместо собственного имени мне чудилось хриплое: «Останься». А может, просто отчаянно хотелось именно это услышать…

– Не надо.

– Позволь мне… – глухо пробормотал Егор, морщась, как от зубной боли, – … объяснить.

– Не стоит, – я вздрогнула от перспективы вновь дать слабину, так легко уступить и… горько расплакаться. – Вы вчера красноречиво высказали все, что хотели.

– Катя…

– Прощайте, Егор Владимирович, – холодно отозвалась я. – Желаю удачи в поисках новой гувернантки.

Отвернувшись, дала отмашку таксисту. Машина плавно тронулась с места.

– Катя…

Я лишь сильнее сжала кулаки.

– Не уезжай, – проникло в салон вместе с порывом ветра.

Слишком тихими и желанными для моего сердца оказались эти слова, чтобы в их реальность… слепо поверить.

Мы только выехали за ворота, как не вытерпев напряжения, я резко обернулась.

Егор стоял там, где и минуту ранее, не шевелясь. Словно застыл. А на крыльце дома мне удалось разглядеть знакомую хрупкую фигурку… в розовом.

Похоже, Настя своего добилась. Больше ей не придется терпеть мое надоедливое присутствие и раздражающие уроки.

Я уезжала и неимоверно сильно хотела остаться.

Только вот сил повернуть назад… не нашлось.

Уловив понимающий взгляд таксиста через зеркало заднего вида, я отвернулась  и постаралась отвлечься разглядыванием мелькающих по бокам дороги деревьев. Мысленно уцепившись за девиз Скарлетт О’Хары, тяжело выдохнула, принимая решение подумать обо всем случившемся завтра. Только все равно ощущала себя смертницей, час казни которой всего лишь чуточку отложили.

На душе было горько и гадко.

***