Глава 14

Зима отступила неохотно, но весна ворвалась в долину внезапно и бурно, словно прорвав плотину. Ещё вчера снег лежал тяжёлыми, ноздреватыми сугробами, а сегодня утром солнце пригрело так жарко, что весь мир наполнился звоном.

Это был звук капели. Миллионы капель срывались с ветвей сосен, с краёв крыш глинобитных домов и падали вниз, выбивая дробь по оставшимся ледяным наростам и обнажающейся земле. Воздух, ещё недавно морозный и колкий, наполнился влажным, терпким запахом пробуждающейся земли, хвои и чего-то неуловимо сладкого — обещания новой жизни.

Первым делом тронулся лёд на реке. Он потемнел, наполнился водой и с оглушительным треском начал ломаться, освобождая поток. Вода, почерневшая от талого снега, понесла с собой прошлогодние листья и мелкие ветки, расчищая русло для весеннего буйства.

А потом лес взорвался цветом. Не цветами в привычном понимании — до первоцветов было ещё далеко, — а цветом коры и почек. Берёзы на опушке окрасились в ярко-оранжевый оттенок, словно кто-то натёр их охрой. На ветвях осин набухли тугие, клейкие почки, готовые вот-вот взорваться нежно-зелёным пухом. Ивы у ручья первыми скинули зимнее оцепенение, их ветви покрылись пушистыми «котиками», похожими на маленьких солнечных цыплят.

Для племени приход весны был не просто сменой сезона. Это было освобождение. После долгой зимы, проведённой в тесноте домов у очагов, люди буквально хлынули на улицу.

В первый же тёплый день всё поселение превратилось в гудящий улей. Дети с визгом носились по поляне, шлепая босыми ногами по лужам и пытаясь поймать в ручьях берестяные лодочки, которые научила их делать Наташа. Женщины вынесли на просушку все зимние меха и шкуры, наполнив воздух запахом влажной шерсти и дыма.

Мужчины же занялись делом. Нужно было чинить крыши после зимних снегопадов, проверять ловушки для рыбы, которые уже можно было ставить у берега. Кай, насвистывая что-то себе под нос, вместе с другими парнями занимались изготовлением новых стрел и луков. Предстояла охота. Людям было необходимо свежее мясо.

Полина и Наташа стояли у своего дома, вдыхая весенний воздух.— Ты чувствуешь? — Наташа закрыла глаза и раскинула руки в стороны. — Пахнет счастьем.

Полина улыбнулась. Она смотрела на Та-Гара, который вышел из своего дома и стоял на пригорке, глядя на лес. Он не улыбался, но его плечи были расправлены, а во взгляде читалось глубокое удовлетворение. Его племя пережило зиму. Все живы. Все сыты.

К девушкам подбежала Лия. Её лицо сияло.— Смотрите! — она протянула ладонь, на которой лежал маленький зелёный росток. — Я нашла его у южной стены дома! Он пробился сквозь землю!

Это был символ. Символ того, что жизнь идёт свои чередом.

Вечером у общего костра царило непривычное веселье. Не было слышно обычных разговоров о запасах или охоте. Люди делились планами: кто-то хотел отправиться за первыми побегами дикого щавеля, кто-то — проверить ягоды на дальнем болоте.

Та-Гар поднял руку, призывая к тишине.— Зима была милостива к нам, — его голос звучал громко и чисто в вечерней тишине. — Духи предков хранили наши очаги. Наши кладовые полны не только еды, но и силы. Мы стали сильнее за эту зиму.

Он нашёл глазами Полину и Наташу и едва заметно кивнул им.— Теперь пришло время жить. Пришло время благодарить духов за милость и готовиться к лету — времени большой охоты и свадеб.

По толпе пронёсся одобрительный гул. Весна пришла. И вместе с ней пришла уверенность: они не просто выжили. Они стали племенем, которому по плечу любые испытания.

Весна набирала силу. Снег сошёл полностью, обнажив землю, которая жадно дышала, наполняя воздух запахом прелых листьев и влажной почвы. Лес наполнился гомоном вернувшихся птиц, а на полянах проклюнулись первые, нежные ростки мать-и-мачехи и подснежников.

В эту пору всеобщего пробуждения и зародилась тайна.

Это случилось ранним утром. Наташа проснулась от того, что луч солнца, пробившись сквозь приоткрытый оконный проем, щекотал ей нос. Она потянулась и села на лежанке из шкур. Полина ещё спала, завернувшись в одеяло с головой.

Наташа подошла к окну — вдохнула свежий, прохладный воздух. На узком деревянном подоконнике, сложенные в небрежный, но очаровательный букет, лежали они: несколько веточек ивы с уже распустившимися пушистыми «котиками», один-единственный фиолетовый цветок сон-травы и пара ярко-жёлтых цветков мать-и-мачехи.

Наташа замерла. Сердце пропустило удар. Кто-то был здесь. Кто-то приходил на рассвете, пока они спали, и оставил этот знак.

Весь день она была сама не своя. Она пыталась работать — помогала женщинам плести новые корзины для сбора ягод, — но её мысли постоянно возвращались к букету на подоконнике. Она украдкой наблюдала за мужчинами племени. Кто из них? Кто осмелился вот так открыто проявить интерес?

Кай? Он часто помогал им, его взгляд задерживался на ней чуть дольше, чем того требовала вежливость. Но он был таким открытым, таким простым... Если бы это был он, он бы, наверное, просто принёс цветы и вручил ей в руки с какой-нибудь неуклюжей шуткой.

Другой молодой охотник? Рык, Бор, Лок? Она не могла понять. Никто из них не смотрел на неё иначе, чем на других.

Вечером она решила действовать.— Полин, — сказала она как бы невзначай, когда они готовили ужин у очага. — Мне кажется, или сегодня утром у окна пахло чем-то... особенным?

Полина помешивала варево в котелке и лишь пожала плечами:— Весной всё пахнет особенным. Дымом, талой водой и этими... как их... котиками с ивы.

Наташа разочарованно вздохнула. Полина была слишком практичной для таких тонкостей.

На следующий день цветов не было. Но через день букет появился снова — ещё больше и красивее. На этот раз к иве добавились какие-то мелкие белые цветы, а сон-траву заменил стебель медуницы.

Наташа решила устроить засаду. Вечером она сказала Полине, что очень устала и хочет лечь спать пораньше. Сама же, вместо того чтобы лечь, села у окна в темноте, закутавшись в шкуру, и стала ждать.

Время тянулось мучительно долго. Она слышала, как затихает поселение: смех у общего костра становился тише, шаги стихали. Дом погрузился в тишину. Она уже начала клевать носом, когда снаружи послышался тихий шорох.

Кто-то шёл очень осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки. Наташа затаила дыхание. В проёме окна на фоне светлеющего неба показался силуэт. Это был мужчина. Он был высок и широкоплеч.

Он замер на секунду, словно прислушиваясь к её дыханию. Затем его рука протянулась вперёд и положила что-то на подоконник. Развернуться и уйти он не успел.— Я знаю, что ты здесь, — тихо сказала Наташа по-русски.

Силуэт вздрогнул и застыл каменным изваянием. Затем он медленно повернул голову.— Я... я думал, ты спишь, — раздался в темноте знакомый голос с сильным акцентом.

Кай.

Он не пытался убежать или оправдываться. Он просто стоял и смотрел на неё. В предрассветных сумерках его лицо было едва различимо, но Наташа чувствовала его взгляд.

— Это ты... — прошептала она уже мягче.

Он сделал шаг ближе к окну, теперь его лицо было совсем рядом.— Я видел такие цветы в твоих волосах, — сказал он тихо. — В тот день, когда мы ходили к твоему старому дому. Они были похожи на тебя. Такие же... живые.

Он протянул руку и очень осторожно коснулся её волос кончиками пальцев.— Я не умею говорить красиво, как шаман или вождь Та-Гар. Я только охотник. Но я хотел... показать тебе это.

Наташа почувствовала, как щёки заливает румянец, хотя в темноте этого никто не мог видеть. Весь день её попытки «выяснить» были бессмысленны. Тайный поклонник стоял прямо перед ней.

— Спасибо, Кай, — сказала она так же тихо и улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ — той самой открытой и немного мальчишеской улыбкой, которую она так хорошо знала. А потом он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив её одну у окна с букетом весенних цветов и теплом в сердце.