Глава 5

А потом пришло время собрания. Стоило Юстасу внести меня в зал, как я сразу словила несколько недобрых взглядов. Два выделялись особенно – графа Ростера и баронессы Лефской. Первый смотрел на меня так, словно очень жалел, что я не могла раствориться в воздухе. А вторая выглядела так, словно жаждет приложить руку к моей смерти, желательно – весьма мучительной. Нельзя сказать, что я их не понимала.

С графом Ростером у нас возник конфликт в результате моей влиятельности. Узнали мы о ней, кстати, практически одновременно. На втором собрании секретарь принца – мужчина совершенно неопределенного возраста (на вид лет двадцати, но я точно слышала, как придворные шептались, что он старше самого принца. И ни одного омолаживающего заклинания на нем я не заметила. Ведьмак, настоящий ведьмак!) – называл всех членов собрания:

– Его Высочество второй принц Юстас. Ее Милость Анниэль Родрик, герцогиня Бромберт, глава охраны дворца, Его Светлость Бенизар Кромский, казначей. Его Сиятельство Адриан Райенский, помощник казначея. Прекрасная кошка Его Высочества Юстаса – Лисси…

Имена перечисляли в порядке знатности и, к счастью, мое шло не перед принцем Юстасом и даже не перед Адрианом, который настаивал, что такое прекрасное существо, как я, должно стоять по положению намного выше его, какого-то жалкого графа. Кошка, которая не боится ни принца, ни его самого – это королева, не меньше!

– И пусть ты меня совсем не любишь, Лисси, но ты достаточно смела и прекрасна, чтобы оставить отпечаток своих лапок на моей коже. Посему надеюсь, что твое красивое имя будет звучать в самом начале, – бормотал Адриан мне в пушистое ухо, пока секретарь заканчивал зачитывать список.

Любовь к кошкам, конечно, прекрасна, но не до такой же степени?! А отпечаток – это царапина. Большая и длинная. Болезненная, потому что я старалась и немножко злилась. Совсем чуть-чуть, иначе бы кое-кто остался без руки. Странные наклонности у этого графа Адриана.

Впрочем, у графа Ростера они и того страннее. Чудной старик: зарыдал как ребенок, когда его имя упомянули после кошки. Мол, неужели я даже с кошкой сравниться не смогу? Принц вежливо откашлялся тогда, а Адриан посмотрел на графа как на дурака:

– А вы хотите? Лечь к принцу на коленки и помурчать, чтобы сохранить спокойствие нашего великолепного принца Юстаса?

Передернуло всех: и принца, и присутствующих. И даже у меня волосы встали дыбом. Этого… на коленки к Юстасу? Не уступлю! Я прям растеклась на ногах принца, чтобы всякой пакости места не хватило.

Граф Ростер тогда еще громче расплакался и причитал, что издеваются над несчастным преданным стариком, мол, как можно? Если вы думаете, что он чувствительная натура, то глубоко заблуждаетесь: чувствительные натуры не пытаются проклянуть ни в чем не повинных кошек. А именно это старик и пытался сделать попозже. Не насмерть, что вы. Убивать он меня не стал не по доброте душевной, а из-за страха, что принц инициирует расследование, кто же отправил на тот свет его любимицу. Этот милый тщедушный дедушка всего-то хотел, чтобы я облысела. И принц Юстас меня разлюбил – кто же будет восхищаться лысой кошкой? Наивный! Впрочем, лысеть я не планировала, а потому подкинула графу Ростеру вместо своей шерстинки волосок советник Брюмера. Этот статный высокомерный блондин очень гордился своими роскошными длинными волосами, не уставая всем напоминать, что все несколько поколений его благородных предков носили исключительно длинные шевелюры. Интересно, как он эти поколения насчитал, если титул аристократа был пожалован его деду, а до этого его семья занималась торговлей?

Граф Ростер, конечно же, сделал проклятие на подброшенный волос, советник Брюмер внезапно прямо во время доклада лишился всех своих волос. Хоть Брюмер и был высокомерным, но должность советника получил не только по связям, но и благодаря уму, а потому без проблем вычислил автора проклятия.

О, какой скандал был!

Какая сцена!

На следующем собрании, не стесняясь никого – даже принца Юстаса, они ругались как какие-то бандиты, а не аристократы.

– Вы лишили меня моего достоинства, граф Ростер! – орал Брюмер, сверкая совершенно лысой головой.

– Богиня упаси! – перекрестился Ростер. – Я не вас чести хотел лишить! А эту мерзкую кошку!

Тут обомлел советник Брюмер. Ну а что? Слова надо подбирать правильно. Графу Ростеру даже не дали объяснить, что он имел ввиду, просто увели в темницу до выяснения обстоятельств. По приказу Юстаса, который в этот момент выглядел так, словно готов не только убивать, но и расчленять.

Потом, конечно, выяснилось, что граф Ростер недолюбливал животных, а не делал всякие гадости. Но пока это выяснилось, граф Ростер просидел сначала в тюрьме, потом под домашним арестом.

Чувствовала ли я себя виноватой? Нет, я знала, что я молодец. Уверена, что из-за всего этот граф Ростер и думать забыл о коленках принца.

Конечно же, я не считала, что этот старик какой-то там извращенец. Я всего лишь очень хорошо видела, на что некоторые мерзкие люди способны ради власти. И граф Ростер казался тем, кто напрочь забудет о гордости и приличии, если перед его глазами будет возможность получить больше денег или влияния, даже если способ – коленки принца. Так что пришлось отыгрывать роль настоящей телохранительницы и со всем неистовством защищать колени Юстаса.

С баронессой Лефской у нас была чуть иная история, впрочем, что-то общее с графом Ростером наблюдалось. Тот покушался на колени принца, а баронесса – на все тело. Но прямо она это делать не могла, а потому пыталась найти подход несколько… опосредованно.

Ага, через меня. Пыталась подлизаться, притащив как-то на собрание то ли вяленую рыбу, то ли вяленую мышь – я уж и не вспомню, что за гадость там была. И ее она хотела мне протянуть, параллельно продемонстрировать Юстасу довольно глубокое декольте.

Принц недовольно морщился, но как-то позорить баронессу не решался. Все же женщина, как она потом мужа искать будет?

Он не мог, но я ему зачем? Я долго думала, что мне сделать с дамочкой. Выблевать клок шерсти? Фу, я не настолько «окошатилась». Расцарапать? Да как-то неудобно, я же не агрессивная, а всего-то хорошо защищающаяся.

А вот поиграть с ее бантом я решилась без проблем. Тем бантом, которые скрепляет ее утягивающий корсет. Утягивающий корсет одно из потрясающих изобретений этого мира – позволяет без проблем стать меньше на три-четыре размера и скрыть все лишние свисающие бока, превратив в стройную красавицу. У баронессы, судя по максимальной цифре утяжки, и того больше. Я ловко перебралась на плечо этой дамы, заставляя ту польщенно улыбаться и вызывая удивленный вздох в комнате – я ведь слыла настоящей кошкой-недотрогой. Муркнула. И коварно потянулась лапой к магической ленте, которая удерживала корсет.

Не владей я магией, то ни за что бы эту штуку не сняла – она ж зачарованная, ее хоть мечом режь, мало толку. Но мои когти посильнее меча, а мои знания в расплетении заклинании – и того лучше. Лента прекратила работать и все…

…лопнуло!

Я еле успела отскочить обратно к Юстасу на ручки. Ну а у него на руках можно было ни о чем не волноваться.

Вся одежда на теле баронессе разорвалась в мгновение ока с громким хлопком. Хорошо, что белье на ней было закрытое и приличное – стандартное белое без изысков, которое носят под подобными корсетами (возможно, как раз для избежания таких казусов).

Баронесса побледнела.

Покраснела.

Краснели и бледнели и другие люди, которые снимали с себя ошметки одежды баронессы Лефской. Повсюду раздавались охи, вздохи и восклицания, даже Адриана, которые был невозмутим, немного перекосило. Только Юстас безразлично взирал на баронессу – она его не волновала ни с идеальной фигурой, ни без нее.

Баронесса, пройдясь по всем присутствующим злобным взглядом (таких даже у человекоподобных фурий – самых свирепых монстров из леса, доставлявших мне когда-то много проблем, не было!), повернулась ко мне и заорала:

– Ах ты тварь пушистая!

– Да, побриться вам бы тоже не мешало, но зачем же себя так обзывать? – спросил Адриан, взглянув на волосатые ноги баронессы Лефской.

– Вы такие мерзкие! – рявкнула баронесса и выбежала из зала собраний в одном нижнем белье.

Насчет мерзости я поспорила бы. Никто же ничего по поводу ее веса и неухоженности не сказал. А стоило бы. Хотя бы потому, что сама баронесса постоянно доставала других дам, твердя, что им стоит выглядеть лучше, следить за весом и кожей, а не полагаться на какие-то магические штуки. Лицемерка та еще.

Так что ничего удивительного в их ненависти ко мне не было. А я их не ненавидела – в конце концов, из-за их глупостей, как минимум, нам с Юстасом было чрезвычайно весело. А хорошее настроение принца дорогого стоит.

В этот раз собрание прошло тихо и спокойно. Скучно, я бы сказала. Я мирно отсидела на ручках у Юстаса, выслушав разумные и не очень предложения аристократов по поводу улучшений в стране. Мысленно посетовала, что не могу обернуться человеком и высказать свое мнение, которое могло бы пригодится. Я ведь в библиотеке книгами не любовалась…

Ладно, вру. Любовалась. Восхищалась. Спала в обнимку с ними. И прямо на них. В кошачьем обличье, разумеется. Немного вдыхала запах страниц. Но и читала тоже! Не слишком много – не больше пары десятков штук в день, но и этого хватило, чтобы подцепить какие-то интересные мысли, которыми я бы хотела поделиться с Юстасом прямо сейчас. Но не могла.

Я вздохнула в облике кошки.

– Что такое, Лисси? – спросил принц. – Потерпи, скоро мы придем обратно в спальню. Я положу тебя на подушечку, ты отдохнешь, и никто тебя не побеспокоит.

Юстас говорил так уверенно! Жаль, что его уверенность разошлась с реальностью: никакого спокойствия мне и не снилось.

Теперь стало понятно, куда сбежал Адриан за пятнадцать минут до конца собрания: снять частично защиту с покоев Юстаса. Нас определенно ждали веселые дни и еще более веселые ночи: при такой защите проникнуть могли не только магессы высшей ступени, но и средней, если ума хватило бы.

Три амулета снял! Засранец, как есть засранец. Юстас вошел со мной на руках в комнату, в которой, к счастью, еще никто не побывал: видимо, слухи не успели распространиться. Но с учетом скорости работы Адриана, это был вопрос времени. Думаю, этой ночью уже можно ждать первых гостей – самых смелых и отчаянных.

– Вот, Лисси, посиди тут, пока я переоденусь. – Юстас посадил меня на не слишком высокий комод, а сам пошел в противоположную сторону к гардеробу.

Остановился около кресла и принялся раздеваться. Довольно медленно и весьма красиво, словно делал это напоказ. Еще и повернулся пару раз, чтобы я точно могла все рассмотреть при желании. Двигался, словно… соблазнял. Причем, кажется, вполне успешно. Я еле удержалась от того, чтобы не запустить когти в комод, изрезав дорогущий предмет мебели, и не замурлыкать: как-то многовато удовольствия от наблюдения за совершенным телом принца, трудно сдерживать эмоции. Какая спина, какие мышцы, какие ноги, какая пятая точка. А когда он начал поворачиваться передом… Ай-яй-яй, Сильвия, отвернись, отвернись, вон, цветочки в вазе понюхай.

Красивые такие цветочки, темно-синие, как раз в цвет покрывала и кресел в покоях принца. Прекрасные свежие цветы, самые лучшие! Куда интереснее принца…

Так, ладно, самоубеждение немного не работает. Но цветочки я добросовестно понюхала: для того, что не рассматривать слишком пристально то, что не принято рассматривать вообще.

– Ап-чхи!

Почему запах такой удушающий?

– Лисси? – Принц тут же бросил свежую одежду, которую только вытащил из шкафа, и направился ко мне. – Неужели аллергия?

Голый. Без единой ниточки. Хоть бы полотенце оставил или платочек какой на том самом месте, которое не принято показывать никому, кроме законных любовниц, возлюбленных и жен! Я снова отвернулась и снова случайно вдохнула аромат цветов.

– Пчхи!

– Лисси! – испуганно воскликнул Юстас.

Оденься, оденься, что ты творишь?! Конечно, меня в этом образе стесняться глупо, но разве можно голым бежать через всю спальню к кошке?! И почему у комода высота такая… удобная? Достаточно один раз прямо посмотреть, чтобы все-все увидеть. Вверх, Сильвия, смотри на лицо принца. Оно прекрасное, век бы любоваться!

Шаги приближались.

Нет-нет-нет, не подходи, не надо. Юстас слишком близко, слишком, я не смогу долго голову запрокидывать, чтобы не видеть это самое! Когда голый принц оказался на расстоянии одного шага от меня, я не выдержала: опрокинула вазу с цветами в его сторону.

Это его не поранит, но хотя бы отвлечет.

– Ох! Лисси, зачем было опрокидывать вазочку? Я же почти ее убрал, – заметил принц.

Я посмотрела чуть выше талии.

В руках Юстаса один синий цветок, хотя он не наклонялся. Вариант, что цветок влетел в его руку, я не рассматривала – со слишком низкой высоты летел цветок, а вот что он мог за что-то зацепиться… За что-то, на что я так боялась смотреть.

Мое сердечко не выдержало, я обиженно мяукнула, зашипела и рванула под кровать. Пережду тут. Юстас, кстати, был настоящим джентльменом: если я не хотела, он никогда не пытался ни взять на ручки, ни погладить, ни вытащить откуда-нибудь.

Голый джентльмен, чтоб его!

Но я в который раз словила себя на мысли, что Юстас ведет себя очень странно. Второй раз. Какой резон ему ни с того, ни с сего вытворять подобное? Все же был небольшой шанс, что он прознал о том, что я не кошка, а человек. И теперь пытался вывести меня из себя, заставив обернуться человеком от сильных эмоций. По крайней мере, о таком способе я читала в каких старых легендах в библиотеке.

Надо дождаться, пока Юстас уйдет по своим делам, и найти старика. Он-то должен знать, что происходит с Его высочеством.

– Лисси, выходи, я уберу все цветы из комнаты, – посмеиваясь, сказал принц.

Но, конечно же, я не подумала выползти из-под кровати до тех пор, пока у Юстас не оделся и не покинул свои покои. Я робко выглянула, убедилась, что в комнате никого нет, и вылезла. Что ж, пора наведаться к кое-какому мэтру, который просто обязан мне объяснить, что же такое происходит с принцем!