Глава 11

У человеческой жизни имелся один большой неоспоримый минус – она была скучной.

Волк не желал без острой необходимости делиться с кем-либо деталями нашего непростого дела, но и от текущей работы управления не был избавлен и не мог ни на кого ее переложить, пока его заместитель не вернулся.

Больше всех страдала из-за этого я.

Пока Хельму работал, а его помощник периодически заглядывал все с новыми и новыми вопросами, я успела обследовать каждый уголок этого унылого кабинета, проверить, смогу ли заползти под стеллаж – к слову, не получилось, – и вдоволь насмотрелась на кусок зимнего пейзажа, что можно было разглядеть в окне, если вжаться носом в стекло.

Люди ходили по улице, спешили куда-то, изредка проезжали кареты.

За окном шла жизнь, а позади меня волк со своим помощником о чем-то негромко и очень скучно спорили.

С нетерпением дождавшись, когда помощник наконец уйдет, я спрыгнула с подоконника, решив ради эксперимента превратиться в полете. Получилось так себе, я чуть не пропахала носом пол и привлекла внимание Хельму.

– Что-то случилось? – спросил он, поднимая на меня взгляд. Глаза у него были красные и будто больные, я это даже издалека, даже не приглядываясь видела.

– У меня сейчас хвост от тоски отсохнет, – пожаловалась я, неуклюже одернув китель. – А еще я хочу есть.

Волк озадаченно покосился на часы. Он был слишком занят, чтобы отвлекаться на такую банальность, как чувство голода.

– Подожди немного.

– Вот уж нет! В прошлый раз, когда ты попросил меня немного подождать, еду я увидела только спустя три часа.

– Анха…

– Ничего не знаю. – Я протянула к нему раскрытую ладонь. – Мне нужно несколько медяков. Раз на тебя надежды нет, пойду добуду пару пирожков.

– Тебе не стоит выходить одной, – нахмурился волк. После того как Юстина уехала, спокойным Хельму пробыл ровно полтора часа, пока я не превратилась в человека, а он не решил, что я тоже беспомощная и обо мне необходимо беспокоиться.

– Мы сейчас почти в самом центре города, что со мной тут может случиться? Мне даже далеко идти не нужно, на площади полно лотков со всякой едой. А свинину от собачатины в пирожке я смогу отличить даже в человеческом теле.

Волк сомневался.

– Ну же, босс, это же я. Если тебе за кого и стоит волноваться, то не за меня, а за того недоумка, что попробует меня обидеть.

– Далеко не уходи, – велел волк, вместо пары монеток кинув мне свой кошель.

Какой опрометчивый поступок…

– Слушаюсь! – Я быстро засунула кошель в карман и бросилась к двери, уже предвкушая, как смогу пройтись среди людей, не привлекая к себе внимания. Я буду ходить рядом с ними, смотреть, заговорю с торговкой, и никто не узнает, что я на самом деле тарса. Нечисть, а не человек. Я буду такой же, как и они. Равной…

– Анха, пальто! – запоздало прилетело мне в спину, когда я, распахнув дверь, уже одной ногой была в коридоре.

Пришлось возвращаться, стягивать с вешалки пальто, которое я вечно здесь забывала, и старательно наматывать на шею шарф под внимательным взглядом волка.

– Будь осторожна, – попросил он перед тем, как я покинула кабинет.

– Верь в меня, босс!

В коридоре я чуть было не уронила помощника волка – надо бы уже запомнить его имя, – скомканно извинилась и на слабое: «Подождите» – уже на бегу бросила радостное:

– Я спешу.

На крыльце управления я замерла ненадолго, полной грудью вдыхая морозный воздух. На улице было хорошо, пусть и холодно. Я бодро проскакала по ступеням и уверенно повернула направо. Когда проходила мимо переулка, бросила быстрый взгляд на окна командорского кабинета. Я была на свободе, а волк был взаперти, почти в клетке, и сейчас, чувствуя, как замерзает нос, я очень его жалела.

Никто на меня не косился и пальцами не тыкал. Не морщился брезгливо и не переходил на другую сторону улицы.

Потому что я была не тарсой и не оборванкой в грязной одежде, а человеком.

Стажером. Частью управления городской стражи… ненастоящей частью, несуществующей, но именно сейчас об этом совсем не вспоминалось.

Лоток с пирожками, свежими, еще горячими, исходящими аппетитным паром, я приметила еще издали. Запах почувствовала раньше, чем даже увидела, и уверенно направилась прямо к лотку, игнорируя людей вокруг.

Не дошла шагов десять, когда дорогу мне преградили три подозрительных типа, а сзади, подойдя вплотную и прижав к боку ножик, встал четвертый.

– Прогуляешься с нами, – велел тот, что тыкал в меня остреньким.

– Вы меня сейчас вроде как похищаете, да? – спросила я, не пытаясь скрыть своего недовольства. Поесть я не успела, и волк будет на меня ругаться из-за этого похищения. Не остановит его даже то, что я тут вроде как жертва. Все равно будет ругаться, потому что решит, что я была не очень осторожна… Но я же не виновата, что преступники такие наглые пошли. Похищают людей среди бела дня. – А если я сейчас закричу?

– Я распотрошу тебя раньше, чем кто-нибудь решит узнать, в чем дело, – пообещали сзади.

– Не хотелось бы, – призналась я. – Мне мои внутренности очень дороги.

Люди равнодушно проходили мимо, словно не замечая, как четыре мужика крайне преступного вида оттесняли меня все дальше по улице.

– А можно спросить, вас же не Зафрэ прислал, да? – деловито уточнила я, заметив серую неприметную карету. Ждала она именно меня.

Второе похищение за одну зиму… Будет чем хвастаться, когда Эдит вернется.

Вместо ответа меня неласково пихнули в сторону кареты.

– Не болтай. Иди.

* * *

Поездка вышла напряженная. Тип с ножиком и двое из трех его подельников сидели напротив меня и смотрели пристально. Третий подгонял коней.

Я нервничала.

Чем дальше мы отъезжали от управления, тем больше нервничала.

После такого позора мне не то что дубинки, мне свободы больше не видать. Волк нацепит на меня ошейник, как грозился, приделает к нему поводок и больше не пустит дальше пределов управления. А все потому, что я такая невезучая.

– Слушайте, я уже поняла, что вас не Зафрэ послал, едва ли он стал бы пользоваться такой убогой повозкой… – Я поерзала на неудобном, жестком сиденье и заговорщицки понизила голос. – И у меня есть к вам предложение. Давайте вы меня прямо сейчас допросите и отпустите, а? Я могу еще успеть вернуться раньше, чем меня хватятся. Как вам?

– Заткнись, – коротко велел тип с ножиком.

– Мы же можем помочь друг другу. И вместе избежать гнева моего босса…

Соглашайтесь. Давайте завершим наше маленькое приключение без жертв.

– Заткнись, – повторил он, на этот раз не поскупившись на угрозы: – Иначе я отрежу тебе язык.

– Это будет очень опрометчиво с вашей стороны. Что я вам смогу рассказать без языка?

Карету ощутимо дернуло и затрясло. Настолько плохая дорога могла быть только в одном месте…

И место это я даже в своем пушистом виде старалась обходить стороной.

– Серьезно? Трущобы? Ничего очевиднее для похищения вы выбрать не могли?

На этот раз вместо ответа я получила кулаком под дых и на время лишилась дара речи.

– Критику нужно принимать достойно, – прохрипела я, отдышавшись.

Остановились мы довольно скоро, и меня выволокли из кареты, вставшей перед самой дверью в какой-то покосившийся старый двухэтажный дом. Большинство окон были выбиты, некоторые заколочены досками, краска вздулась и облупилась, дерево рассохлось, а входная дверь, перекошенная и скрипучая, держалась уже исключительно на честном слове.

Внутри пахло нечистотами, потом и кровью.

А еще крысами. Даже мой человеческий нос улавливал тревожащий запах дикой крысиной стаи.

Меня протащили по ненадежной прогнившей лестнице на второй этаж, втолкнули в пустую пыльную комнату. Сквозь заколоченное окно косыми тонкими полосами пробивался солнечный свет.

Я осматривалась, принюхивалась и пока молчала. Не видела больше смысла о чем-то говорить. Мы все здесь уже были немножечко трупами.

Когда волк узнает… ох, что же будет, что же будет.

Стул, стоявший посреди комнаты, предназначался мне.

Меня усадили, привязали, больно примотав кисти к деревянным подлокотникам, и на какое-то время оставили одну.

Если нос меня не обманывал, то кроме меня на втором этаже был только один человек, в дальней комнате. Хотя остывающее, крепко пахнущее мучительной смертью тело едва ли уже можно было считать человеком…

– Замечательно, – пробормотала я, пробуя веревки. Те держали крепко. – Я дожила до пыток.

Интересно, если я представлю Зафрэ счет за поход к целителю после знакомства с этими отморозками, он его оплатит?

Проведать меня пришли только спустя минут тридцать, когда я решила, что шансы на то, что Хельму уже заметил мое долгое отсутствие, и то, что еще не заметил, увязнув в делах, примерно равны.

Первой в комнату вкатилась железная тележка, зловеще звеня чем-то скрытым под грязной серой тряпкой, следом показался тощий нескладный мужчина, толкавший ее. В прорехах рубахи было видно его худое костлявое тело и бледную, усыпанную розоватыми болячками кожу.

Я очень надеялась, что это не заразно.

Тележка остановилась передо мной, и мужик с величественным видом сдернул ткань. Под тканью был поднос, а на подносе лежали жутковатого вида приспособления.

– Серьезно? Пытки? – безнадежно спросила я. Наверное, впервые в жизни я совсем не испытывала удовлетворения оттого, что оказалась права. – А просто поболтать за чашечкой чая мы не можем?

– Я не сделаю тебе больно, – пообещал мужик, будто бы и не услышав меня, – если ты будешь честно отвечать на мои вопросы.

– Задавай.

– Что нужно Деккару?

– Серьезно? Это что, самая главная тема недели? Весь преступный мир заклинило на Зафрэ? Он настолько популярен?

С подноса с предостерегающим позвякиванием были подняты какие-то малосимпатичные щипцы.

– Ладно-ладно. Чего сразу угрожать-то? Часики он ищет. Блестяшечку, дорогую ему как память. Наверное. Может, девушка подарила или в наследство от отца достались.

А может…

– Веселая ты, да? – недобро спросил мужик. Щипцы обратно на поднос он не положил, и это напрягало.

– А это риторический вопрос? Или вам правда интересно?

Щипцы упали на пол, а мужик, в одно мгновение оказавшись передо мной, нависая сверху и больно сжимая пальцами мои руки, свистящим шепотом спросил:

– Ты, маленькая тупая дрянь, думаешь, я с тобой тут в игры играю? Я хочу знать, что нужно этому отбросу в моем городе. Хочу знать, что он собирается делать. И главное, хочу знать, где его найти.

– В смысле, это Зафрэ-то отброс? – спросила я, стараясь не дышать. О гигиене этот тип если что-то когда-то и знал, то уже давно все забыл. – Как по мне, он очень даже опасный преступник.

– Он позор нашего мира! – рявкнул мужик, царапая меня кривыми обломанными ногтями. – Несмываемое пятно. Холеный ублюдок, посчитавший, что имеет какие-то права на эти улицы.

– Холеный, – повторила я, стараясь не обращать внимания на боль. – То есть Зафрэ из приличной семьи? А из какой?

Он отшатнулся от меня, удивленный и недовольный моей реакцией.

– Откуда мне знать? Но Деккара растили не улицы, он не имеет на них права.

Я бы с удовольствием еще поговорила про Зафрэ, но моему собеседнику эта тема наскучила.

– Хватит с меня, – сказал он, отшвырнув носком ботинка щипцы к стене и взяв с подноса короткую пилу. – Сейчас ты запоешь.

– Знаете, вам не понравится, – сказала я. Очень не хотелось превращаться и все тут сжигать вместе с этим склонным к вспышкам агрессии типом. Волк меня за это по голове не погладит.

Мужик меня не слушал. Надвигался с предвкушающей улыбкой и нездоровым блеском в глазах.

– Насилие не выход, – безнадежно добавила я, смирившись с мыслью, что придется жечь.

Шум с улицы нарушил все наши планы. Только если меня крики с улицы приободрили, то мужику происходящее совсем не нравилось. Невнятно ругаясь, он с размаху швырнул пилу на столик и выскочил из комнаты, не посчитав нужным закрыть за собой зверь. Благодаря этому я могла наблюдать, как местные жители бестолково мечутся по коридору. Потом прозвучало несколько сухих хлопков, дом содрогнулся, кто-то страшно завыл внизу, а через несколько секунд коридор уже заполнили люди в форме городской стражи.

Первым в мою комнату ворвался молодой паренек, осмотрелся, ободряюще мне улыбнулся и крикнул кому-то, что стажер, я то есть, здесь.

В следующее мгновение в дверном проеме уже стоял волк.

И мне как-то совсем без причины захотелось улыбаться.

– Представляешь, босс, а я все еще голодная.

Стражник сбежал, как только увидел лицо начальства. Бессвязно пробормотал что-то о важных делах и скрылся в творящейся за спиной волка неразберихе. И некому было запретить Хельму неторопливо прикрыть дверь и… смотреть.

– Не хмурься на меня. Я тут ни при чем, это же ты мне дубинку зажмотил. Я была безоружна, а у них был нож, что я могла сделать? Они меня прямо на площади поймали, представляешь? Перехватили на подходе к пирожкам.

Хельму никак не реагировал на мои слова, он просто НАДВИГАЛСЯ, как какое-нибудь стихийное бедствие. Обошел столик с игрушками тощего мужика, равнодушно осмотрел содержимое подноса и, не остановившись ни на мгновение, поднял с него ножик.

– Ну зачем ты молчишь, а? Скажи что-нибудь, – жалобно попросила я, когда волк склонился надо мной.

– Ты больше никуда не пойдешь без сопровождения. – Он с таким зверским видом разрезал ножом сдерживающие меня веревки, что я на мгновение о сохранности своей шкурки забеспокоилась. – Если бы не чистая случайность, мы бы не успели.

– А что за случайность?

Волк даже не скрывал того, что в меня совсем не верит, и считал, что это они меня сейчас спасли. Меня, а не сколько-то там жертв возможного пожара и целый старый рассохшийся ветхий дом.

Это было так оскорбительно, что скулы свело от желания его укусить. Я же не беспомощная!

– Твой значок. – Хельму освободил одну мою руку и тут же принялся за другую.

На шум за дверью волк внимания не обращал, и я решила тоже его игнорировать. – Он из старой партии, давно списанной из-за следящего плетения.

– С-следилка?

Хельму кивнул.

– После одного скандала было решено, что подобные меры предосторожности излишни и нарушают права сотрудников управления.

– А мои права, значит, это не нарушает?

– Других значков не было.

А я-то, глупая, переживала, что после случившегося волк меня на поводок посадит, а он, оказывается, уже…