Глава 10

– Эдит, успокойся и ешь!

Полчаса я уже слушала его стенания. После того, как стало известно, что Тарса я липовая, меня и вовсе прекратили слушаться, обвинили в обмане и обозвали «ведьмой».

Не спорю, ведьма и есть – что уж тут поделаешь. Хельму отреагировал на это значительно спокойнее, просто поинтересовался, как долго я уже несу этот нелегкий груз. Волк начинал нравиться мне все больше – сразу видно взрослого человека.

– Ты не понимаешь! Марья…

– Ничего с ней не станется, отпустит Хельму… Зафрэ твою ненаглядную, успокойся, – хотелось добавить «у него и без того проблем полно», но язык не поворачивался. Незачем ему об этом знать.

– Ну, что ж, – Хельму отставил пустую плошку в сторону, довольно приглаживая бороду, – раз уж нас отпускают, то я, пожалуй, домой вернусь – меня там жена ждет.

Кот сдавленно хрюкнул, заработав уничтожающий взгляд. Проигнорировал меня и явно собирался что-то ляпнуть, даже рот раскрыл, а в следующее мгновение с жутким воем бросился прочь, отставив чуть в бок оттоптанный хвост. А так ему и надо.

Остановился у края лагеря, бросил на меня злой взгляд и скрылся в кустах. Пускай погуляет, ему полезно. Еще не хватало, чтобы они узнали о говорящем коте. Проблем потом не оберусь: хватит и того, что личина Бабы-Яги спала.

– А что же ты в богатыри подался?

– Дурак был, думал, богатырем быть дело легкое: бог силой не обделил, а значит, все у меня получится, – махнув рукой, мечтательно закончил. – А жена у меня красавица, дома ждет. Волнуется. Я ведь уж, почитай, года два как из родной деревни ушел.

Мужчины… им лишь бы всякими глупостями заниматься, хуже детей. Те хотя бы домой возвращаются с наступлением сумерек. Этих же нелегкая может носить неизвестно где намного дольше.

– А я никуда не уйду, пока с Кощеем не… – не договорив, стражник вскрикнул, заваливаясь набок. Из плеча его торчало древко стрелы, подрагивая черным оперением.

Кто-то закричал, оповещая о нападении. В непосредственной близости от моего лица просвистела еще одна стрела, а на поляну, как пауки из банки, полезли воины в черных матовых доспехах. Тихое, какое-то зловещее позвякивание кольчуги, шорох вынимаемых мечей и, слабый, едва различимый, запах крови. Вскочив на ноги, так и замерла, не зная, что делать. Сглазить? Проклясть? Может, молнией засветить? Но с кого начинать? Их слишком много.

Хельму уже давно исчез где-то среди сражающихся – богатырю самое место в гуще битвы. Иван же лежал, закрыв глаза, и судорожно дышал. Впервые, видать, мальца ранило. Вот и славно, может, хоть после этого он поумнеет.

Пока крутила головой, пытаясь понять кто где и выбрать первую жертву для своих ведьмовских штучек, сзади на меня кто-то налетел, сбивая с ног и придавливая всем своим немалым весом к земле. В глазах на секунду потемнело, дыхание перехватило, а сердце оказалось где-то в пятках. Дернувшись, попыталась скинуть с себя вражеского супостата, брыкаясь и рыча. Пару раз заехала локтем по чему-то, судя по сдавленному ругательству, весьма чувствительному. Услышав знакомый голос, облегченно выдохнула:

– Хельму, слезь с меня!

– Глупая девчонка, если бы не я, лежать тебе со стрелой в голове, – скатившись с меня, одним плавным движением поднялся на ноги и уже на ходу бросил. – Спрячься!

– Ага, – хрипло ответила спасителю, скрывшемуся уже в этой кровавой заварушке.

Красочная картина моей бесславной гибели стояла перед глазами. Дернув кончик растрепавшейся порядком косы дрожащими пальцами, постаралась прийти в себя.

Дотащить раненого стражника до палатки тот еще подвиг, особенно, когда он не помогает и вообще планирует упасть в обморок. Бросив стонущего Эдита у входа в палатку, постаралась перевести дыхание и осмотреться.

Звон мечей, крик раненных и предсмертный хрип умирающих. Кто кого побеждал – непонятно. Напавшие воины и солдаты Кощея смешались: не разобрать, где кто, – все в черном. Интересно, они там своих от чужих хоть как-то отличают вообще? Или рубят так, не глядя?

И все это как-то мимо меня проходит, хоть бы кто напасть попытался. У меня уже и сглаз припасен. Ну, что же вы? Адреналин бурлил в крови, требуя великих свершений, руки чесались. Сумасшедшая горячка боя медленно, но верно подбиралась ко мне.

Наваждение длилось недолго – ровно до того момента, как рядом со мной не упал труп в черных матовых доспехах, почти задев плечом.

Вздрогнув, с полузадушенным визгом отскачила в сторону; налетев на плотную, тяжелую ткань палатки, чуть не упала, чудом устояв на ногах. Дура невнимательная!

Вместо того, чтобы прятаться и мочить неприятеля исподтишка, стою над стражникем в бессознательном состоянии и жду, когда на меня нападать начнут. А кто сказал, что они честно пойдут, а не со спины ударят?

– Что же ты, ведьмочка, такая невнимательная? – насмешливый, приятный, но какой-то неправильный голос за спиной заставил резко обернуться, путаясь в складках юбки.

Воин, только, в отличие от всех остальных, его доспех мягко сиял на солнце начищенным золотом. Небось, позолота. Светлые спутанные волосы мягкими волнами обрамляли лицо, падая на плечи. Глаза золотые, с медовым отливом, без белков, а по центру узкой щелочкой вертикальный зрачок. От их холодного, цепкого взгляда становилось как-то не по себе. От уголков глаз вниз по скулам расходилась неширокая полоска чешуек с мягким зеленоватым переливом, особенно отчетливо выделяясь на неестественно бледной коже. Тонкие, бескровные губы кривились в издевательской ухмылке.

– Да чтоб тебя скрутило! – выпалила, не задумываясь.

Ну… его и скрутило. Меч выскользнул из ослабших рук, с глухим стуком упав на утоптанную землю; сама же жертва моего сглаза согнулась пополам, держась за живот.

Сквозь болезненные стоны изредка раздавались прочувствованные ругательства.

Насладиться картиной мне не дал воин, заметивший, что незнакомец в золотых латах не способен защищаться. Бросился к нему в надежде добить страдальца. А доспех-то матовый, на солнце не блестит.

– Чтоб тебя подбросило и прихлопнуло! – топнув ногой.

Воина вздернуло вверх и сразу же впечатало в землю. Глухо лязгнул доспех, покореженный шлем съехал с головы, открывая плешивую, всю в пятнах голову с бесцветными глазами и отвалившимся носом. Гадость.

– Нежить?

Во рту пересохло. Вот повезло так повезло. Кому же Хельму мог так насолить, что тот не поленился и даже целый отряд нежити снарядил, лишь бы с Бессмертным разобраться?

– Девочка? – сглаженный мной несчастный отчаянно пытался разогнуться. – Сними уже сглаз!

Почти у моих ног в землю врезалась стрела, заставляя очнуться от размышлений и действовать. Чудо просто, что меня до сих пор не убили. Ох, чувствую, когда все это закончится и до меня-таки дойдет весь ужас происходящего, кое-кому придется меня отпаивать ромашкой.

Быстрым, несколько нервным движением снимаю сглаз. Встряхивая рукой, напряженно слежу за незнакомцем. Стоит, нападать не спешит, неверяще себя ощупывает.

В нашу сторону бросился еще один прорвавшийся сквозь поредевший уже строй Кощеевых солдат. Ну, сейчас я и тебе покажу!

– Чтоб тебя кошки драли!

С предвкушением оглядываюсь. И ничего не происходит.

Воин приближался, словно и не замечая, что я его сглазила. Не получилось? Да быть такого не может!

Незнакомец быстро сориентировался, встал между мной и нападавшим, скрыв несчастного от моих глаз. Короткий взмах меча – и на землю падает разрубленное пополам тело.

Еще не затих звон доспехов убитого, как на поляну выскочил Василий. Отчаянно голося, он бросился к трупу, царапая когтями мертвеца.

– Яся-а-а-а-а! – и такой суеверный ужас в его глазах. Мордочка была повернута в моею сторону, а лапы, словно действуя сами по себе, с остервенением царапали черную сталь, оставляя глубокие борозды. Чего это с ним?

– Хм, а я-то думал не сработало, а, оказывается, просто кота поблизости не было, – задумчивый голос прямо над ухом. Вздрогнув, невольно отступаю подальше от странного незнакомца. Возможно, он меня и спас, но я его не знаю и опасаюсь.

Не сразу до меня дошло, что он имел в виду мой сглаз. А я ведь и правда пожелала ему… Черт! Васька мне этого никогда не простит. Не смотря по сторонам, бросаюсь к перепуганному Василию.

Пока успокаивала трясущегося кота и уговаривала его отцепиться от трупа, бой постепенно затих. Уж не знаю, кто этот незнакомец, но благодаря ему никто до меня так и не добрался. Не будь его рядом, лежать бы мне остывая в луже собственной крови.

– Ну, что здесь? – раздался совсем рядом уставший голос Кощея.

Правильно, это я здесь всякими глупостями занималась, оттачивая свои навыки в сглазе и бездумно подставляясь под удар, а он сражался. Головы я не подняла; кот на моих руках все еще дрожал. Бедняга, сильно перепугался, видать, когда его ни с того ни с сего неведомая сила против воли куда-то потащила.

– Жива, как видишь, твоя ведьма, – это уже незнакомец. Могу поспорить, ухмыляется стоит. – Сидела, безголовая, спрятаться не пыталась, потом еще сглазами кидалась в кого ни попадя, но жива. Можешь поблагодарить – я против не буду.

– Зафрэ! – недовольный окрик.

Невольно вскидываю голову, еще раз осматривая незнакомца. Это, что ли, и есть Змей Зафрэ? Как-то не так я его себе представляла. А где же хвост, и крылья, и чешуя? И как же он тогда огнем плюется? Разочарованный вздох сдержать не удалось. Все врут.

* * *

– Как он вообще посмел? – Зафрэ нервно мерил расстояние между двумя соснами.

Лагерь в срочном порядке сворачивали оставшиеся в живых воины. Все раненные, вместе с стражникем, были осмотрены, перевязаны и оставлены отдыхать. А Зафрэ с Зафрэем и моей скромной персоной в качестве бесполезного, но очень любопытного довеска скрылись в лесу на важное совещание. Меня, может, и не взяли бы, не напомни я, что, в общем-то, я Тарса и кладенец мне принадлежит по праву, а значит, его судьба меня тоже касается. Если раньше я планировала по-тихому вернуться домой, не впутываясь в неприятности, то после этого нападения особого выбора у меня попросту не осталось.

– Думаете, он и правда решил всех конкурентов победить? – в голове не укладывается. Какой в этом смысл?

– Ясения, вот ты мне скажи, сколько молодцев к твоей избушке выходили в поисках Одолища?

– Один, кажется, – неуверенно, – за все время, что я там живу.

– А меня сколько богатырей побеждать шли? – Зафрэ подался вперед, с интересом заглядывая мне в глаза.

– Ну, каждый третий шел тебе, кхм, головы рубить, – этот странный нелюдь мне начинал нравиться. Неужели все злодеи такие? Зафрэ вот страха не внушал, Зафрэ тоже оказался вполне мирным созданием.

– Головы рубить, говоришь, – потирая шею. – И кто из нас еще злодей, скажи ты мне?

– Нужно решать, как с Меченыйм быть! – Хельму явно был не в духе.

– Да что тут решать? Найти, меч отобрать и показать, кто тут главный, – предложил Зафрэ, нехорошо усмехаясь.

– А нежить как же? – слишком просто все у него получается. Стражники тоже всегда считали, что победить злодея очень просто, потому и не побеждали. – У него ведьма есть, способная мертвецов из могил поднимать, что с ней делать?

– Так у нас ведь тоже ведьма есть, – приобнимая меня за плечи, радостно выдал этот змей. – Что скажешь, победишь вражью ведьму?

– Зафрэ! – раздраженный окрик – и горячая рука мгновенно исчезла, оставляя после себя приятное тепло. – Для начала нужно добраться до замка, а там посмотрим.

Библиотека у нас большая, может, что полезное и найдем, а до того никаких необдуманных поступков.

Благоразумие Хельмуа меня просто умиляло. Спокойная уверенность Бессмертного вселяла надежду на победу. В конце концов, Меченый один, пускай и с мечом, а нас трое. нту, как карета выехала на соседнюю улицу, я уже пробиралась сквозь снег к противоположному краю крыши, крепко держа в зубах завязки мешочка.

Вирнэ велела прятать чешую в проточной воде, и я точно знала, куда мне сейчас нужно. Во всем городе только один канал имел настолько стремительное и бурное течение, что никакие морозы не могли его сковать.

Как ни иронично, но мой путь лежал почти через половину города к каналу, который какой-то шутник назвал Тихим.

Спуск к самой воде находился рядом с мостом. Мне нужно было прямо под него, чтобы там, на небольшом каменном выступе, попытаться спрятать чешую и промокнуть до ушей в обжигающе холодной злой воде.

Выплыла я лишь чудом, прицепила мешочек под водой и минут пятнадцать просто сидела рядом, стуча зубами и периодически проверяя, правда ли все старания Вирнэ были ненапрасными и не унесло ли чешую течением.

Тесемки намертво сцепились со скользким камнем под водой и, казалось, готовились в него врасти.

Подергав мешочек напоследок и убедившись, что все в полном порядке, я пулей бросилась в управление, чувствуя, как шерсть моя, уже и без того основательно обледеневшая, обрастает корочкой льда.

На второй этаж к окну командорского кабинета я взлетела из последних сил, истерично забарабанила в стекло и едва дождалась, когда мне его откроют.

Хельму в отличие от меня не мерз, а очень даже наоборот. Китель он снял и даже жилет расстегнул.

А я вот-вот должна была в льдинку превратиться!

– Ан…

Волк договорить не успел. Я быстро запрыгнула ему на плечо и без разрешения полезла за пазуху. Кажется, оторвала несколько пуговиц с рубашки, зато забралась в тепло.

Сначала Хельму задохнулся от холода, а потом долго и с чувством ругался, пытаясь меня вытащить.

Я рычала, кусала волка за пальцы и выбираться отказывалась.

– Отогреться дай, изверг! – тявкнула злобно, распластавшись по его груди и животу.

– Ты же огненная тарса, – сипло напомнил он, дыша через раз. Теперь нам обоим было холодно, и меня это очень утешало. – Неужели не могла сама себя согреть?

Могла. Я могла это сделать. Сразу же могла, и не мерзла бы, и не страдала…

Но когда промокла, первым делом подумала о том, как доберусь до волка и буду долго ему жаловаться на нечеловеческие условия труда, и как-то не сообразила, что могу не мучиться.

Это же выходит, я так хотела, чтобы меня пожалели, что сама себя чуть не заморозила?

Осознание того, что я сама себе злейший враг, настолько меня поразило, что я даже сопротивляться перестала и позволила Хельму меня вытащить.

И висела я в его руках, жалобно поскуливая, потому что… да как я могла? Как я могла так с собой поступить?!

– Я принесу тебе полотенце, – пообещал волк, опустив меня на подоконник и потянувшись закрыть окно, которое благодаря моей неожиданности так и осталось открытым.

– Себе принеси, – тявкнула оскорбленно и выскользнула на мороз, чтобы там, на каменном выступе, хорошенечко просушиться. Горела я так хорошо, что мой подпаленный след должен был остаться, наверное, здесь навсегда как напоминание Хельму о моем позоре.

Волк терпеливо ждал, пока я закончу, пропустил меня в кабинет и наконец закрыл окно.

Одну, самую верхнюю пуговицу на его рубашке я действительно оторвала, остальные две оказались удачливее и просто расстегнулись.

За испорченную одежду волк меня не ругал, даже не обратил на это внимания, выслушал отчет и уточнил место, где я спрятала клад.

– А у тебя какие новости? – спросила я, теребя кончик хвоста и пытаясь решить, правда ли мне хочется обратно в человека превратиться, или просто кажется.

– Поиски Деккара продолжаются. Но отчеты… – он покосился на стопку листов перед собой, – неутешительные. По ним следует, что никакого Зафрэ Деккара в городе нет. Комнату он не снимал, ни в одной лавке, ресторане, кафе или трактире замечен не был. Никто из нижних кварталов никогда его не видел. Осведомители молчат.

– А если он и не живет тут? А… я не знаю, телепортами пользуется? Вы же, забавные человечки, столько всего интересного насоздавали.

– Любая телепортация между городами, стационарная или частная, фиксируется и записывается по умолчанию. Эти списки мы тоже проверили. В дни, когда Деккар был в городе, странных перемещений не было.

– Или их просто не засекли.

– Анха, человеческий фактор исключен, все работает на магии.

– На амулетах? На артефактах? И ты думаешь, что эта ваша смешная магия способна остановить артефактора уровня Зафрэ? – Я нервно дернула ухом, не очень довольная тем, что волк так слепо верит в людские игрушки. – Ты хотя бы представляешь, сколько всего вы, люди, не замечаете, потому что не хотите этого видеть?

– Например, необычные умения высшей нечисти?

– Да хоть бы и наши умения! Босс, давай просто признаем, что люди глупые, а мир сложнее, чем может показаться, и случиться в нем может даже то, что кажется невозможным.

Хельму почему-то улыбнулся, а через мгновение уже вовсе смеялся.

– И что смешного я сказала?

– Прости. Ты права. Во всем права. Но знаешь… никогда не думал, что настанет день, когда меня будет отчитывать мелкая ушастая нечисть.

Я прижала уши к голове. Можно подумать, он ждал, что когда-нибудь его будет отчитывать нечисть огромная и клыкастая…

* * *

В завершение сложного дня, в то самое время, когда от жизни уже не ждешь никаких неприятностей и мечтаешь только о теплой постельке – в отсутствие Эдит постельке не сильно теплой, пугающе большой и пустой, – прямо в доме Хельму нас ждал сюрприз.

– Как это понимать? – Юстина атаковала волка с порога, размахивая его запиской. – Почему ты хочешь меня отослать? И почему я должна ждать тебя столько времени?

Хельму на мгновение застыл на пороге, будто размышляя, а не стоит ли отступить, спасая свои нервы.

Но отступать было некуда, наша карета уже уехала, и волк шагнул вперед.

– Мне тоже хотелось бы знать, зачем ты меня ждала, когда должна была собирать вещи, – сохраняя невозмутимый вид, ответил он.

В обычное время я бы уже спрыгнула с плеча Хельму и со всех лап неслась в столовую посмотреть, накрыт ли стол, но сейчас, в присутствии воинственной родственницы Эдит, осталась сидеть на месте в ожидании представления.

Волк сам, не церемонясь, за шкирку снял меня с плеча, пересадил на самый верх напольной вешалки и начал неторопливо расстегивать пуговицы пальто.

Устроившись на своем новом насесте, не таком удобном, как плечо волка, я в предвкушении посмотрела на закипающую Юстину.

– Почему я должна уезжать? – запальчиво спросила она.

– В письме…

– Вот именно, Хельму, ты написал о каких-то преступниках и неспокойной обстановке в городе, но разве в Оверане сейчас не опаснее, чем здесь?

Волк повесил пальто на крючок и только после этого ответил:

– Для тебя нет. Юстина, прошу, пойми, ситуация вышла из-под контроля. Я не успеваю за происходящим, и вероятность того, что с тобой что-нибудь случится раньше, чем я решу проблему, слишком велика.

Она нахмурилась, поджала губы и посмотрела на меня.

– А ты что скажешь?

За всеми событиями прошедших дней я как-то забыла, что Юстина была свидетельницей моей позорной поимки и знала про мою разговорчивость.

– Скажу, что с тобой может случиться что-нибудь плохое раньше, чем МЫ решим проблему. И поверь, ты бы не хотела, чтобы это плохое с тобой случилось. Грязное это дело. Да и потом, дыра в груди тебе точно не пойдет… и кровью платьице забрызгаешь, а оно у тебя такое красивое.

Платье у Юстины и правда было красивое. Глубокого изумрудного цвета, с вышивкой на манжетах и россыпью блестяшек на лифе.

– Прекрати! – одернул меня волк.

– Ну да, может быть, я слишком драматизирую. Вполне возможно, в тот момент на тебе будет не очень красивое платье…

– Поняла я, поняла, – перебила меня Юстина. – Сейчас же соберу багаж.

– Может, останешься на ужин? – вежливо уточнил Хельму.

От предложения она отмахнулась.

– Я не голодна.

– Я тебя провожу, – решил волк, и я подобралась, готовая спрыгнуть обратно на его плечо.

Юстина не возражала. Время было позднее, а ее экипаж находился в начале улицы, до него еще нужно дойти.

Хельму готов был даже проехаться с нею, игнорируя мое недовольное сопение, но Юстина отказалась. Забралась в карету, пообещала, что завтра дождется людей волка и только с ними покинет город, и уехала.

– Разве Деккар угрожал кому-то, кроме сотрудников управления? – негромко спросил Хельму.

Мы стояли посреди улицы, сияние растущей луны и щедрой россыпи звезд отражалось от снега, удивительно ярко освещая улицу, делая работу уличных фонарей почти бесполезной и позволяя хорошо видеть, как бодро от нас удаляется темная карета.

– Не угрожал, но мне показалось, что вырванное сердце – это куда интереснее, чем перерезанное горло или ножик под ребра. К тому же она ведь никогда не узнает, что я ей соврала.

– Анха… – покачал головой волк.

– А что?

Хельму промолчал, развернулся к дому и побрел обратно, умудряясь наслаждаться тихим, умиротворяющим зимним вечером даже на голодный желудок.

– Кстати, о ножиках. Твои новые друзья ничего интересного не рассказали?

Откуда они узнали, что Зафрэ что-то потерял и это что-то должно быть у нас?

В окнах домов, мимо которых мы проходили, горел свет, это делало вечер особенно волшебным. Разговоры о всяких преступниках в подобной атмосфере казались неуместными, но мне уж очень было любопытно…

– Ничего полезного. Кто-то где-то проболтался, пошел слух, многие в тенях заметили интерес Деккара к местной страже… к нам с тобой… Никаких важных знаний у них нет, только домыслы. Не лишенные смысла, но абсолютно для нас бесполезные.

– И что мы будем делать?

– Подождем немного, дадим время Вирнэ изучить часы, а после… – волк окинул быстрым взглядом улицу. Я, поддавшись его паранойе, тоже на всякий случай прислушалась, но ничего подозрительного не заметила, – вернем часы Деккару.

– Ты же в курсе, что ему не часы нужны? И когда он поймет, что мы его обманули, то о-о-очень разозлится. Будут жертвы.

– До этого не дойдет. Вирнэ позаботится, чтобы после вскрытия часов Деккар утратил преимущество.

– Босс, Зафрэ гениальный артефактор. И я это говорю не потому, что он сам себя так назвал. Вирнэ тоже была впечатлена его умениями.

– Это не значит, что Деккар талантливее нее. Поверь, Анха, Вирнэ нет равных в работе с металлами. И если то, что она сказала, – правда, если Деккар выбрал алхимию, он не заметит изменений в плетениях.

Меня немного пугала его вера в умения Вирнэ, но ничего лучше предложить я не могла и просто очень надеялась, что волк не ошибается.