Глава 9

Из дома Вирнэ волк меня в прямом смысле выволок.

Девушка бежала следом, требовала все ей рассказать и непременно взять с собой, но добиться смогла лишь обещания, что, как только появится что-то интересное по ее специальности, Хельму обязательно ей сообщит.

– Куда? – зловеще спросил волк, все дальше утаскивая меня от домика артефактора. На застывшую в дверном проеме Вирнэ, переминающуюся с ноги на ногу от желания броситься следом и наперекор Хельму поехать с нами, он ни разу не обернулся.

– К центральному парку. Знаешь, где эти дурацкие сломанные ворота…

В карету я забралась с ощущением неизбежного, рассеянно потирая уши, которые совсем скоро, вероятно, надерут. В лучшем случае надерут только уши, в худшем – пострадают моя гордость и филей.

Но кони тронулись, мы покинули улицу, на которой жила Вирнэ, завернули на другую, где дорога была чуть лучше, а волк молчал. Смотрел в окно и полностью игнорировал мое присутствие.

Глядя на его сосредоточенный профиль, я до боли хотела подергать Хельму за рукав и спросить, что у него сейчас вообще в голове творится. Выглядел он очень спокойным, и это пугало до дрожи.

Пугало и заставляло оправдываться.

– Я не специально. Они в том мешочке лежали, среди амулетов, и так блестели.

Сильно очень. И магии в них никакой не было, я и подумала… ну зачем они тебе?

Бесполезные же. Вот все остальное было пропитано магией, все остальное я и отдала, а часики… это же всего лишь часики. Просто одна блестяшечка…

– Прекрати, – велел он, – я ни в чем тебя не обвинял. Мне стоило понять, что у тебя есть склонность к воровству, еще когда ты копалась в моих вещах.

– И ничего это было не воровство! Я просто позаимствовала твою рубашку.

Позаимствовала, ясно? – вспыхнула я, благополучно забыв о том, что собиралась также позаимствовать у него парочку блестяшек и не планировала ничего возвращать. Раз не сбылось, значит, не считается.

– Всего лишь часики, – передразнил меня волк, – ты тоже просто позаимствовала?

Я пристыженно замолчала.

– Неприятно признавать, но нам повезло, что ты присвоила часы себе. Окажись они среди амулетов, попали бы в хранилище.

– А Зафрэ там побывал! – подхватила я воодушевленно.

– Побывал, – эхом отозвался Хельму, массируя переносицу. – Мне пора в отставку, не могу справиться с каким-то артефактором.

– Зафрэ не какой-то, Зафрэ гений. Он сам так сказал. А у тебя даже зверя нет… – Колючий взгляд волка оборвал меня на полуслове.

– Еще раз назовешь меня беспомощным?

– Виновата, – потупилась я.

Больше заговорить с Хельму я не осмелилась до самого нашего прибытия на место.

Высадились мы аккурат перед сломанными воротами. Карета сразу же уехала к видневшемуся невдалеке перекрестку – улица эта была слишком узкой, с односторонним движением, каретам долго стоять здесь запрещалось. Под удаляющийся перестук копыт я проворно проскользнула в зазор между створками, уже через прутья предложив волку:

– Можешь подождать меня тут или прогуляться немного. Здесь недалеко есть чудесное место. И скамья там еще целая.

Волк выбрал второй вариант.

Одна створка ворот покосилась, соскочив с петель и образовав внушительную щель.

Я была уверена, что Хельму удастся проскользнуть так же легко, как и мне, но он едва не застрял.

– Почему мы просто не вошли в главные ворота? – ворчал он, с трудом протискиваясь внутрь.

– Оттуда долго идти, – сказала я, пытаясь за руку вытащить волка к себе.

Помогала я никудышно, скорее даже мешала, но, освободившись, Хельму все равно меня поблагодарил.

– Обращайся, – важно кивнула я и, не отпуская его руки, потащила вперед.

Ладонь волка была горячей, моя – едва теплой, и в этом мне виделась страшная несправедливость. Это я душой была пушиста, а Хельму даже перекидываться не умел, так почему же мерзла именно я?

Только я!

– Ты что там бормочешь?

– Аж завидно, говорю.

– М-м?

– Забудь.

Круглая площадка с давно уже неактивным фонтаном была все так же чудесна и безлюдна. На ней я волка и оставила, после чего, утопая по колено в снегу, углубилась в заросли и только там рискнула перекинуться.

Так, передвигаясь по веткам вместо того, чтобы вязнуть в снегу, до своей сокровищницы я добралась быстро.

Часики лежали ровно там же, где я их положила. Красивые, блестящие, обжигающие лапы холодом… и совершенно точно полностью лишенные магии.

– Как думаете, мои золотые, – я нежно огладила сияющий в свете зимнего солнца бок, – если вы не то, что мы ищем, босс разрешит мне забрать вас себе?

Ответ я, разумеется, знала и сама. А часы мне, конечно же, не ответили.

Возвращалась я не так чтобы очень быстро и сильно охотно. Хотела немного подольше побыть с блестяшкой, оттягивала, как могла, мгновение нашего расставания…

И очень удивилась, когда впереди вместо тишины или согревающего душу волчьего ворчания услышала хриплый надсадный голос, обещавший убить волка за его надменную рожу и «ту рыжую тварь в форме» за компанию.

– Я же его совсем ненадолго одного оставила, – прошептала почти с восхищением, вслушиваясь в грубые, резкие и совершенно неинформативные слова хриплого.

Запах табака и пота мешался с липкой вонью чужой болезни. И среди всего этого многообразия терпкий аромат хищника казался почти успокаивающим.

Враждебно настроенных людей было трое, вооруженные ножами, они почему-то не казались опасными на фоне спокойного волка, легкомысленно забывшего меч в управлении, а оттого безоружного. Хотя встречаться с ними на земле мне все равно не очень хотелось.

Но я должна была вернуться, и вернуться должна была в человеческом теле, потому что меня они видели в форме городской стражи, а не в шубке тарсы.

Найти подходящую ветку, что смогла бы выдержать мое человеческое тело, было легко, найти другую ветку, на которую я могла бы перепрыгнуть для эпического явления и в то же время не свернуть себе шею, свалившись вниз, оказалось уже сложнее, но я справилась.

Превратилась рывком, чуть не выронив часы и потревожив снежную шапку на моей ветке и двух соседних. Снег с шорохом опал вниз, бандиты обернулись на звук.

Это был мой звездный час. Наугад засунув блестяшку в карман кителя, я прыгнула.

Это был самый дурацкий план, какой я только придумывала, но он сработал. Я не свалилась и даже смогла поинтересоваться недрогнувшим голосом:

– Босс, это, конечно, не мое дело, но ты случайно с плохой компанией не связался?

Волк устало прикрыл глаза.

Хриплый выразительно послал меня в какие-то интересные места, после чего без перехода потребовал, чтобы я отдала ему то, что прячу.

– А я что-то прячу?

– Не шути со мной, – велел хриплый. Два его товарища молчали, но на их жутковатых мордах прямо светилось предупреждение, что с ними тоже лучше не шутить.

Видимо, шуток они совсем не понимали и это была их очень старая и больная травма… – Думаешь, мы не поняли? Сначала вы срываетесь к девке-артефактору, а сразу из ее дома едете сюда. В забытую часть парка. И для чего же? Смекаешь, к чему я клоню?

– Смекаю, – подтвердила я. – Вы за нами следили.

– Где то, что нужно Деккару? – рявкнул мужик. – Он уверен, что это у вас, значит, оно у вас.

– А вы, значит, от Зафрэ?

Хриплый непонимающе моргнул, переглянулся со своими подельниками и изменившимся голосом совсем неправдоподобно ответил:

– От него. Должны забрать у вас эту вещицу.

– Ясно. – Я демонстративно оглядела безмятежный пейзаж. – А где он сам?

Мужик начинал терять терпение.

– Нет у него времени, чтобы за вами бегать. Деккар важная шишка…

– Так-то оно, может, и так, но из-за этой, как вы выразились, безделушки он очень бодро за нами бегал. Лично. Не думаю, что за последние несколько часов что-то сильно изменилось…

Хриплый побагровел и промолчал, лишь подтверждая очевидное – он за нами совсем не по приказу Зафрэ следил. Едва ли тот вообще в курсе, что эти недоумки за нами из-за блестяшки следили.

– Вы хотя бы знаете, что там? Хоть кто-нибудь из вас?

– Какая разница? Если Деккар в этом нуждается, значит, оно бесценно.

– Ну нет, такой ответ мне не нравится. Не получите вы сокровище.

– Спускайся сюда, дрянь! – хриплого прорвало. – И отдай то, что нашла, или я прикончу твоего дружка! А потом полюбуюсь, как стража без своего начальника бегать будет. Видела когда-нибудь, как обезглавленные куры носятся? Веселое зрелище. Со стражей тоже весело получится.

– Видела, – угрюмо ответила я, прикидывая, как бы мне так прыгнуть, чтобы успеть и в тарсу превратиться, и загореться и чтобы обязательно на голову хриплого приземлиться. После этого, конечно, их не получится оставить в живых, но меня это не печалило. – Я много чего видела.

– Оставайся на месте, – резко велел волк, заметив, как я примеряюсь для прыжка.

– Но, босс…

– Не спорь.

– Будешь его слушать? – не понял хриплый. – Тебе, что ли, все равно, что он сейчас умрет?

Он не представлял, что я собиралась делать, потому посчитал, что волк меня пытается защитить, а не их… хотя я не была уверена, что Хельму понимал, что я задумала.

Неоднозначная какая-то ситуация.

– Ты дурак или да? – психанула я. – Сам же недавно говорил, что прикончишь нас. И его, и меня. Я, между прочим, все прекрасно слышала. А теперь пытаешься шантажировать меня… чем?

Я нащупала часы в кармане и сжала их. Такая маленькая блестяшка, а сколько от нее проблем.

– Это ты в развитии остановился еще в младенчестве, а я умненькая. И я понимаю, что если сейчас спущусь к вам, то мы трупы. Надеюсь, и ты поймешь… или кто-нибудь из твоих калечных подельников тебе объяснит, что если ты сейчас убьешь заложника, то я просто сбегу, прихватив с собой то, что ты так настойчиво требуешь.

Его дружки напряженно переглянулись, хриплый едва ли не скрипел зубами от злости, а я, возвышаясь над ними всеми, чувствовала себя почти хозяйкой положения. Но только почти, потому что там же, внизу, стоял еще и волк, и мне за него было немного страшно.

– Вот такая неразрешимая у нас получилась ситуация, – вздохнула я, не удержавшись от едкого: – Смекаешь?

Я ожидала переговоров, попытки подкупа, еще одного захода с шантажом. Я переоценила хриплого.

Кажется, он и правда был глупым, потому что вместо попыток договориться повернулся к волку, зажатому между двумя его подельниками, и отвел руку с ножом в сторону.

– Хоть повеселюсь, – сказал он.

Я не успела даже испугаться, а Хельму уже решил проблему и недовольно откинул нож подальше от стонущего в снегу хриплого.

– И… ты это мог с самого начала сделать? – спросила я, не веря своим глазам.

Он их уложил. Просто взял и уложил.

А я его недоволком звала, и беспомощным, и…

– Мог, – подтвердил Хельму, склоняясь над одним из бандитов, которому, кажется, сломал руку. – Но надеялся их сначала разговорить.

– И почему не разговорил?

– Появилась ты и все испортила, – невозмутимо ответил он. – Спускайся.

Я неуклюже сползла с дерева. Выслушала инструкции волка. Поддакнула даже и к экипажу городской стражи побежала очень быстро. Но вместо того, чтобы лично ехать в управление и передавать помощнику командора приказ собрать людей и ехать в парк, озвучила все требования кучеру, проследила за тем, как лихо он пустил коней и как подпрыгивала и дергалась пустая карета на булыжной мостовой, и вернулась к волку.

Не хотелось оставлять волка одного. Даже после того, как я узнала, что он может постоять за себя, все равно не хотелось.

На недовольный взгляд Хельму, не обрадовавшегося моему возвращению, я ответила широкой улыбкой.

– Я обещала Эдит за тобой приглядывать, – соврала с чистой совестью. Потому что правда собиралась это пообещать перед расставанием, но Зафрэ помешал.

* * *

В управление мы вернулись уже в глубоких сумерках. Напряженно-молчаливый волк и я, с отмороженными ушами.

– О чем задумался?

– Завтра же отошлю Юстину в Оверан, к мужу, – рассеянно ответил он.

– Я ее плохо знаю, но не думаю, что она будет этому рада.

– Это уже не имеет значения. Для нее оставаться в городе опасно…

– Но Зафрэ угрожал только стражникам.

Волк устало посмотрел на меня.

– Ты разве еще не поняла? Теперь не только он ищет чешую. Вероятно, он оказался неосмотрителен, ненужная информация просочилась… Даже если никто не знает, что именно ищет Деккар, будет много желающих завладеть этим.

– Кроме этих троих могут быть и другие? – погрустнела я.

– Вероятность велика, – подтвердил Хельму. Покрутив в руках часы, с которыми я рассталась только в карете на пути в управление, он решил: – Утром поедем к Вирнэ, а сейчас домой.

– Часики… мы же с собой заберем? – спросила я, с тоской следя за тусклыми бликами, вспыхивавшими на их золотых боках.

– Так будет надежнее, – подтвердил волк. И спрятал часы в карман. Он мог бы отдать их на хранение мне, уж я бы их сохранила.

А он не отдал и сделал вид, что не заметил моего требовательного взгляда.

Возвращалась домой я с ощущением, будто меня обокрали.

* * *

Юстине волк отправил записку. Можно сказать, письмо, сочинял которое все утро.

Даже на завтрак опоздал.

А после завтрака на пороге дома – где нас и застал измотанный посыльный в приметной форме – долго читал отчет об успешном прибытии Эдит в стаю. Я тоже читала, сидя на плече Хельму и с трудом разбирая слова.

– Слушай, а твоя родня случайно не из этих… фанатиков, которые прославляют единение с природой и все время ходят в шкурах, нет?

– Разумеется, нет, – рассеянно отозвался он, вчитываясь в кривые строчки. – Откуда такие вопросы?

– Я бы сказала, что вот это вот, – я ткнула в сложночитаемое извращение, – писали лапой, нанюхавшись мяты. Или от чего там оборотней колбасит?

Хельму меня проигнорировал, дочитал отчет и аккуратно его сложил.

– Эй! Подожди минутку, я не успела.

– С Эдит все хорошо, ее встретили, разместили. Позволили Флоренс остаться…

– Это я прочитала, что там дальше было?

– Многословные обещания позаботиться о ней, – неохотно сообщил он и шагнул-таки в морозное утро. Карета уже стояла у ступеней, извозчик чутко дремал и мгновенно выпрямился, стоило только двери за нашей спиной закрыться.

– Тогда почему ты такой хмурый?

Волк ответил не сразу. Спустился к карете, распахнул дверцу и, уже забираясь внутрь, негромко сказал:

– В письме Эдит несколько раз назвали щенком.

Не сразу я поняла в чем проблема. Ну щенок и щенок… она ведь правда щенок.

Мелкая и, возможно, даже пушистая в душе.

Но, вспомнив свои недавние опасения, быстро сообразила, что именно так не понравилось Хельму. Он не смог стать полноценным оборотнем, семья, скорее всего, считала его человеком, потому и отказалась. А какой щенок может родиться у человека?

А раз так, то Эдит они уже вроде как себе присвоили и прямо об этом заявили…

– Они ее вернут, – твердо пообещала я, пытаясь поймать взгляд волка. – Ну в самом деле, если подумают только оставить детеныша себе, я сама к ним поеду. Вот увидишь, и недели не пройдет, как ее тебе отдадут.

Хельму скептически хмыкнул, но немного расслабился.

– Спасибо.

* * *

Первым делом мы поехали не к Вирнэ, как я того ожидала. Мы отправились в управление.

– Мне нужно забрать меч, – сказал волк раньше, чем я успела спросить. Только заметила, что мы едем немного не в ту сторону, повернулась к нему за разъяснениями и мгновенно получила ответ. – А тебе – превратиться, не вызывая подозрений.

– Разумно, – согласилась я, не рискнув сознаваться, что уже почти успела смириться с необходимостью весь день сидеть на плече Хельму и молчать. Была даже уверена, что он специально не напомнил мне о превращении, чтобы я не изводила и его, и Вирнэ глупыми вопросами.

Ошиблась…

Гордо восседая на плече командора целой городской стражи – чуть не разбив из-за этого нос, запоздало пригнувшись, когда волк выбирался из кареты, – я доехала до кабинета Хельму, важно спрыгнула прямо на стол, собираясь превратиться, пока он вспоминает, где оставил свой меч. И не смогла.

Коротко постучав и не дождавшись разрешения войти, в кабинет влетел помощник командора с кипой бумаг.

– Как хорошо, что вы все же решили заехать сегодня в управление. – Он стремительно пересек кабинет и с искренним облегчением опустил свою ношу на стол.

Несколько листов упали на пол. Помощник бросился их подбирать и неуклюже боднул лбом край стола.

– Гларан, я ненадолго, зашел забрать меч. – Хельму помог парню подняться. – У меня нет на это времени.

– Хотя бы самые срочные.

И столько отчаяния было в этой просьбе, что даже я прониклась. Прониклась и порадовалась, что родилась нечистью и мой мир не держится на вот таких бесполезных бумажках.

– Десять минут, – сдался волк.

У меня появилось целых десять свободных минут. Или пятнадцать. Или даже полчаса. Кто знает, насколько затянется рассмотрение всех этих «очень срочных документов»?

Сколько бы времени это ни потребовало, я уже знала, чем займу каждую секунду.

– Анха? – удивленно позвал меня Хельму, когда я спрыгнула со стола и направилась к двери. В ответ я только махнула лапкой. Разговаривать при своем помощнике волк меня ни за что не заставит.

И, только подойдя к двери, я поняла главное – у меня проблема, сама я открыть дверь никак не смогу.

– Она… просит, чтобы ее выпустили? – не очень уверенно протянул… Гларан, сообразительная моя прелесть, когда я требовательно поскребла дверь когтями.

– Открой, – разрешил Хельму. И добавил уже для меня: – Прошу тебя быть благоразумной.

В какой-то степени это напутствие было даже оскорбительным. В самом деле, когда это я вела себя неблагоразумно?

Превращалась я в женском туалете, проскользнув внутрь с двумя девушками и затаившись в дальнем углу, за самой последней перегородкой.

Ушли они скоро, а следом за ними и я, поправляя китель одной рукой и приглаживая волосы другой.

Впервые по управлению я шла на своих двоих в одиночестве, не спеша к кабинету волка короткими перебежками, а спокойно и уверенно… куда глаза глядят.

Хотела почувствовать себя человеком, проверить, не выделяюсь ли я из толпы, но и представить не могла, что это будет так страшно.

На первый этаж я спускалась с ощущением, что меня вот-вот раскроют. Замерла на предпоследней ступеньке, диковато оглядывая людный холл, потопталась немного и почти сдалась. Решила, что впечатлений на сегодня хватит, и собиралась как можно скорее вернуться к волку.

Рядом с ним как-то спокойнее.

Ровно в этот момент со мной впервые поздоровались. Тощий и нескладный паренек, сгибаясь под тяжестью пухлых папок, прошел мимо и, не поднимая глаз от ступеней, тяжело отдуваясь, бросил что-то неразборчиво-приветственное.

Прозвучало ободряюще, и я неуверенно спустилась на последнюю ступень.

Ничего непоправимого не произошло.

Никто меня не останавливал, чтобы поинтересоваться, по какому праву я ношу форму и когда успела поступить на службу… Напротив, со мной иногда даже здоровались – то ли спутав с кем-то, то ли просто по привычке приветствовать каждое новое лицо.

Надев этот китель, я как-то сразу, автоматически, стала своей.

Уже потом, намного позже и совершенно случайно, я узнала, что дело было не в кителе, а в приколотом к воротничку зачарованном значке городской стражи. Волк оказался достаточно предусмотрительным, чтобы не только форму мне выдать, но и метку причастности поставить. И это не я так удачно вписалась, а Хельму меня очень профессионально вписал.

А пока я просто шла по коридорам, отзываясь на редкие приветствия, и шалела от новых ощущений.

Все хорошее закончилось как-то неожиданно.

– А ну, стоять! – Какой-то мужик в форме с непонятными нашивками на рукавах, страшно тараща глаза, преградил мне дорогу. – Это что за вид?!

Я на всякий случай осмотрела себя.

– Нормальный вид. Все пуговицы застегнуты, нигде ничего не торчит.

Образцовая, можно сказать, аккуратность…

– Дубинка где?! – рявкнул он.

– Дубинка? – глупо переспросила я, шаря по бедру. Там, где у волка должен был висеть меч, а у простых стражников – дубинка.

Только сейчас, стоя перед жутковатым, забавно краснеющим пятнами от злости стражником – слишком уж близко к сердцу он принял мой неуставной вид, – я запоздало сообразила, что Хельму меня обделил.

Форму дал, а оружие не дал.

Без него мой ремень выглядел сиротливо.

– Где?!

– Ну так в ка… ка… – хотелось послать его в кабинет командора, но очень не вовремя появившийся за спиной стражника волк сбил меня с мысли.

– В казарме? – ужаснулся мужик.

– В моем кабинете, – негромко сказал Хельму.

Я впервые видела, чтобы кто-то краснел до такого интересного бурого оттенка.

Проблема разрешилась быстро и как-то сама, но неприятный осадочек оставила.

– Где моя дубинка? – спросила я, спеша за волком к выходу из управления. Со всеми своими срочными делами он разделался быстрее, чем я предполагала. – Отдай мне мою дубинку!

– Лучше я тебе другую форму выдам. – Хельму кивнул на спорящих о чем-то у одного из стендов стражников в темно-зеленой форме. – Такую.

– А есть разница?

Мне моя, темно-серая, нравилась больше, в основном потому, что у волка была такого же цвета. Хотя чутье подсказывало, что зеленая форма пойдет мне больше. Чутье и рыжие девицы в изумрудных платьях.

– Боевой отдел и канцелярия.

Несложно было догадаться, что зелененькие отвечали за бумажки.

– Дубинку жду, – упрямо повторила я.