Глава 13

– Значит, Тарса? – привалившись к стволу плечом, Хельму насмешливо рассматривал мою скромную персону. Я же топталась рядом, злобно поглядывая исподлобья. – Неожиданно.

Моих спутников настойчиво приглашали к костру – отдохнуть и не мешать беседе.

Иван сопротивлялся, порываясь броситься на Кощея с мечом. Глупый мальчишка. Брал бы пример с богатыря, который медленно продвигался к костру, придерживая стражника и не позволяя тому наломать дров. Вольга что-то втолковывал безголовому товарищу; слов я не слышала, но чувствовала, что полностью согласна со всем, что говорит богатырь. Он, конечно, вспыльчивый, иначе как бы решился идти на целый отряд вместе с недалеким стражникем и старухой, которая пускай и Яга, но – скажем прямо – весьма непрезентабельная. Но сейчас вел себя разумно и на рожон не лез. В отличие от Ивана.

Вот уж кого жизнь ни чему не научила. Впрочем, за этих двоих волноваться не стоило, а вот кот, внезапно куда-то запропастившийся, меня беспокоил. Да еще этот…

Бессмертный.

– Зафрэ Бессмертный, значит? – в тон ему: пускай знает, что не на ту напал. – Забавно. Тогда, в лесу, на бессмертного ты совсем не походил.

Поморщился, отбрасывая со лба темные пряди. Вспоминания о мгновениях беспомощности ему явно особого удовольствия не доставляли. Странное чувство, будто большую собаку за хвост дергаю, надеясь, что она меня не укусит. Это же Зафрэ, а я всего лишь ведьма-недоучка, которая и Бабой-Ягой побыла всего ничего. Только страшно не было… почти. Ну как его бояться, если я его чуть ли с ложечки не кормила?

– Даже мое бессмертие, конечно, не защитит меня от меча, – доверительно сказали они мне, улыбаясь уже неприменимо, – нисолко, а отсюда я хочу знать, откуда у тебя этот меч, что одолишь."

Ндияхумбула, чтобы я отдал этот меч Еруслану, если так, если он не может стрелять щитом и тогда победит царя и освободит народ из плена честного. Он был хорошим медведем, я даже порезал его. Как это сделать без АС и сердца. Одалиска раз с мечом, так, глядишь, и не дожили они до Еруслана. Наверняка он бы кладенец, что его надо отдать живьем. Скажи мне, что это должен быть Кош?

– Я думаю, что отдала ему себя?"

– А что еще я могу придумать?"

– Два месяца назад пришел медведь и попросил меч, – тихо, взгляни мне в глаза: мне нечего скрывать. – Пожар и битва за короля.

Сейчас я хочу собраться с мыслями, подумать, а потом уже отвечать не на глупые вопросы, а на Кощея. Это просто расстраивает меня.

Еруслан, за который мне жалко, за меч стыдно, и после этого известия мне стало как-то не по себе. Страшно. После смерти медведя меч должен быть возвращен мне. Это умный, послушный, всегда найдет дорогу домой. И если кто-то владеет им помеченным без ущерба для своего здоровья, значит дела действительно плохи. Что бы ни случилось.

Хотя, с другой стороны, Бессмертный шлем, ничего к нему не придет, и он отметит очередную победу, и снова вернется ко мне кладенец.

"Глупый был прогресс, и раздача магических предметов направо и налево", – недовольное бормотание окна, которое вы думаете, что победитель быстро сделал его мысли безрадостными без него.

С легким порывом ветра до нас донесся слабый запах мяса. Желудок, предатель, ответил возмущенно, требуя внимания и того, что обычно бывает. Утром было тяжело.

Вставать, чтобы предварительно выпить за сумерки, и даже после тяжелого мартовского дня (а мне все равно, если я уже еду), в течение нескольких дней подряд было для меня испытанием невыносимым. Есть некогда, только сидеть в седле. Все дни мы проводили в дороге, даже не останавливаясь на обед. Волга так и обрушила на меня весь облик своего неожиданного статуса, услышав, как новый его поднимает и бредит, и все забыли о нашем обеде. Теперь время было уже ближе к вечеру.

Кош вперед, в то время как на мое растерянное лицо смотрело и удивленно, и тихо посмеивалось. Просто условия: сначала он ругал меня за каких-то глупых детей, теперь смеется и он сам. Обидитесь, но он гордо развернется и уйдет, а еще лучше-с проклятой штукой. Я тебе подхожу или нет?

– Итак, я думаю, мы можем продолжить этот разговор за ужином, – предлагает зафре, укуджа… огонь в его руке, чтобы спасти себя от контроля злого свидетеля. "Никто не должен обвинять меня, а затем и содержание заключенных."

"А мы пленные?" – напряженно спросил он.

– Нет, конечно, но те, кто в это поверит? небрежно пожав плечами, он равнодушно закончил: – Я-Зафре Бессмертный.

* * *

Ночью, в темноте и темноте, находиться одному в чужой палатке было просторно и довольно страшно. Я даже обхожу кругом охрану, а это уже кое-что! Я уже не внушал ему уверенности в скором времени.

И здесь еще оставалась ночь, чтобы поспать. Я делю палатку вместе и одно дело, что Див. Так откуда же вы знаете, когда там что-то бессмертное анхелисо оргу начал свою голову? Видите ли, он беспокоится о моей девичьей чести. Сколько раз я ночевал у костра и в одно и то же время (и мне все равно, бывал ли я раньше в Яге). Он будет думать о ком угодно, только не о своей Марье. У вас есть сейф для него полностью, чтобы он не вздрагивал при каждом шорохе, и чтобы Кощеев для управления электричеством не находился в оставшихся палатках. Плюсы тоже, но рулевой, сверкнув глазами нгокойикекайо, велел ему оставаться здесь, и я не обиделся, что Рес.

Е-охраняет вход в палатку, что-то зашуршало, круг сомыинге затрещал, искры потускнели узорами, и тихо, с воем, метнулась ко мне какая-то вещь в темноте, размытая тень. Я не успел ни закричать, ни выказать свой страх никак-вещь мягкая и пушистая вскочила в день своего моего холода, дрожа и проклиная Волгу по утрам. Васька!

Светлячок вспыхнул чуть-чуть, выхватывая кота из темноты, одеяло тонкое, и я оказался в медвежьей шкуре от того, где вы размещаете информацию (помощь в лагере тех абахасайо Кощееву со стороны руководства).

– Ясения! возмущенное шипение и то, как злобно он смотрит в глаза. – Я его чуть не поджарил. – А почему они тоже должны сидеть и ждать? Там была петарда, почему бы и нет?

Нет, он тоже научит меня этому. Я не знаю, где я и куда я бежал весь вечер, и теперь я клянусь ночью и между и после.40393c

– Так для безопасности, потому что, – прошептал он, чувствуя дрожь твердой туши, сгруппированной за шиворот. – Где ты об этом слышал?"

Они беспомощно стояли перед ним, уши его подергивались, лапы и хвост были спрятаны под ногами.

– Так что я побежал на разведку, – да после того, как я осибекелейо с ворчанием отдал свой приказ: моя рука быстро устала от удержания узора в воздухе, – и я узнал кое-что интересное.

– Ну и что?"

– Ведет отряд в зафре, они могут выглядеть как Кощей. Если ваш раненый вышел вчера вечером. Если они уже были в своем лагере, то хотели вернуться в замок финский, когда Волга пришла к ним, и мы так и сделали.

– И где же вы хотели это выяснить?"

– Нужно знать места, – ось колеса держится, в глазах море-превосходство, одно слово-кошка.

– А о том, что меч-кладенец одалиски, а также вы уже знаете?

"О-О-ш-ш-ш?" кончик хвоста нервно подергивался. – А я тебе говорю: если ты не попросишь, чтобы тебе дали твоего человека с мечом!

– Богатырь Еруслан был таков, и не от слабости.

– Но люди! Ни мага, ни узиязи, ни оборотня!

Никаких шагов за тонкой тканью палатки, и ткань на мешке, а затем ждать oqaqambileyo его быстро, ослепляя его в течение долгой минуты, и отрезать уши с громким голосом Нет, полный боли визг. Незадачливый гость, тихонько поскуливая, убежал, судя по звуку, да еще и убежал от него в свое время. – Ясь…

– Это не я, – я была удивлена не меньше кота.

– Ну, по крайней мере, на меня оно не сработало, – острые коготки мягко царапнули покрывало, – а всем остальным так и надо.

* * *

Утро встречала очень злая и не выспавшаяся ведьма вместе с нервным, дерганым котом. А все из-за какого-то не очень умного, а, вернее, совсем глупого человека, который делает то, чего не умеет. А именно – ставит охранные круги такой мощности, что стоило мне лишь попытаться выскользнуть из палатки, чтобы справить естественные нужды организма, как контур заискрился, больно ужалив руку и пройдясь болезненной волной по всему телу. Но это еще не все: после моей неудавшейся отлучки в заклинании что-то сместилось, и круг реагировал не на прямое воздействие, а просто бил любого, кто оказывался рядом со злополучной палаткой, в которой я была заперта до утра. Солдаты, которым не посчастливилось этой ночью обходить лагерь, тоже особо жизни не радовались: четыре раза за ночь я слышала приглушенный треск и прочувствованный мат.

Поминали почему-то «чертову ведьму», хотя я тут была совсем не при делах. Обидно.

Когда Хельму наконец-то соизволил прийти и освободить невольных узников, я готова была уже выть, а Василий уполз куда-то в полумрак палатки в надежде спрятаться от меня. Всю ночь я не давала ему спать. Если уж мучиться, то в компании – вот мы и мучились вместе.

На свет божий я выскочила, стоило лишь погаснуть набившему уже оскомину кругу. Чуть не сбила с ног удивленного Кощея и галопом домчалась до ближайших кустов, скрываясь в густой зелени. А с этим перестраховщиком я еще поговорю, покажу ему, за что меня Бабой-Ягой зовут!

– Ясения? – кусты зашуршали, когда я уже выбиралась обратно. Памятуя о снующих туда-сюда солдатах, забралась я довольно далеко. – Что случилось?

Зафрэ Бессмертный, самый страшный герой всех деревенских историй, гроза молодых невест и не совсем смышленых стражникей, выглядел до умиления нелепо в помятой рубахе с простым, незатейливым рисунком по краю, плотных черных штанах и старых, порядком стоптанных сапогах. Уж точно совсем не таким представляют его себе дети, слушая страшные истории, в которых обязательно стражник побеждает Кощея и спасает свою ненаглядную; злодею же остается лишь зализывать раны, чтобы вернуться в следующей сказке и попытаться похитить другую девицу. Как всегда неудачно.

– Ничего не случилось, – стараясь как можно скорее обойти досадное препятствие.

Мне к реке нужно, умыться бы, а не разговаривать. – На природу очень захотелось.

Раньше-то выйти я не могла. – Ну, пару раз меня били… это считается?

– Не думаю.

– Тогда гладь еще.