Глава 16 · Недоразумение

Идар Норвей

От общежития до моего дома было недалеко. Всего несколько кварталов, которые я прошел быстрым шагом в полной эйфории. Я снова человек! Какое это счастье! Теперь я многое могу. Жить, найти злодея и жениться!

Милая у меня невеста. Так забавно смутилась, когда увидела меня без одежды. И новость о том, что я ее жених, восприняла неплохо. Сейчас немного остынет, и все наладится.

Попав домой, я отмахнулся от взволнованного бормотания слуг и отправился мыться. Это желание преследовало меня все время, пока я пребывал в розовой шкуре. И теперь можно было его реализовать.

Мой дом. Моя одежда. Еда, которая мне нравится. Слуги смотрели странно, когда я ел так, будто год крошки во рту не было. Ну, а после нужно было зайти к родителям. Предстоит очень непростой визит, но нужно его совершить. Они волнуются и, если не узнают, что я в городе, наворотят каких-нибудь дел, потом не разгребешь. А сейчас всем нужно было быть очень осторожными, потому что у меня был план.

Войдя в дом родителей, я первым делом направился в кабинет отца, рассчитывая найти его там, и не прогадал! Тот, увидев меня, от волнения вскочил.

– Ты! – выдохнул батюшка. – Где тебя носило?

– Срочные дела. Не кипятись!

– Дела? Пропал, не предупредил. А невесте твоей что прикажешь говорить?

В этот момент в кабинет быстрым шагом вошла матушка.

– Идар! Мы так волновались! Как твои дела?

– Прекрасно у него дела. Не видишь, что ли? Цветет и пахнет, – рычал отец.

И он был прав. Я дышал полной грудью и был счастлив просто от того, что передвигаюсь на двух ногах. Вот как одно происшествие в жизни может расставить приоритеты!

– Что вы меня ругаете? Все же хорошо! – отмахнулся я. – Лучше расскажите, как тут у вас?

– Виделись с Миланой, она приходила на обед, – поделилась матушка, радостно улыбнувшись.

– И как она вам? – уточнил я.

Именно это мне и нужно было знать. Какое мнение родители составили о Милане. Конечно, я женюсь на девушке в любом случае, но с одобрения родителей было бы приятнее. А то не до того сейчас, чтоб еще мирить их. Если злодея не поймать, как бы я не отправился к алтарю с розовым хвостом.

– Прелестная девочка. Не обижай ее, а то я на тебя сильно разозлюсь, – нахмурилась матушка.

– Вот так невесты и сманивают родителей на свою сторону, – усмехнулся я.

– Алая, а мне кажется, что наш сын не удивлен тем, что мы виделись с Миланой Родкер, – прищурившись, рассматривал меня отец. Опустился в кресло, закинув ногу на ногу. – И довольный.

– Знаю, что вы виделись с Миланой. Я с ней сегодня сам уже успел пообщаться. Мы поладили, и я совершенно не против жениться, – порадовал родителя.

– Как хорошо! Я рада!

– Уж не влюбился ли ты? – вскинув брови, уточнил отец.

– Все может быть, – пожал плечами. – Сейчас мне нужно завершить одно дело, нельзя отвлекаться, а вы можете дать объявление о помолвке в газету и начать приготовления к свадьбе. С невестой я буду видеться сам, без вашего посредничества.

– А Милана не будет в этом принимать участия? – удивилась матушка.

– Ну, у нее сейчас многообещающий проект. Он уже прошел первые испытания, и она занята. А мамы у нее нет, – выразительно посмотрел я на родительницу.

– А, да, бедная девочка. Но я всем займусь, ты не переживай и скажи ей, пусть работает.

– Насколько многообещающий проект? – тут же заинтересовался отец.

– Это будет фурор, – выдохнул я, и по спине пробежали мурашки при воспоминании о зелье.

– Отлично! – отец потер руки. – Хороший выбор мы сделали. Ты иди давай, решай свои дела быстрее, и невесте побольше внимания. А то она передумает и уйдет к другому.

– Не уйдет, не переживай, – твердо заверил я.

А батюшка только хмыкнул.

Поцеловав матушку в щеку, я кивнул отцу и отправился дальше по делам. Пора расставлять сети. Мой план будет тонок и безжалостен. Но нужно время.

* * *

Милана Родкер

Дом встретил меня тишиной и спокойствием. Тихо поднявшись в свою комнату, я застыла около открытой двери и осмотрелась. Неужели скоро снова придется вернуться сюда?

Когда поступила в академию, так рвалась переехать в общежитие. Стать самостоятельной, вырваться из-под опеки. Отец отговаривал, говорил, дома удобнее, есть своя лаборатория… Но я хотела быть самой себе хозяйкой, пусть и в маленькой комнатке.

Сейчас, стоя на пороге своей старой комнаты, я почувствовала, как воспоминания нахлынули на меня. Стены, которые когда-то казались такими знакомыми, теперь выглядели чужими. Комната была такой же, как и раньше: книги на полках, старый письменный стол, заваленный бумагами и формулами. Но что-то изменилось. Возможно, это я сама изменилась.

Я медленно прошлась по комнате, касаясь пальцами поверхности стола, ощущая шероховатость дерева. Подошла к окну и распахнула его. Весенний воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Отец был прав. Дома действительно удобнее. Но тогда мне казалось, что я должна доказать себе и всем вокруг, что могу справиться сама. И я справилась. Мне нравилось учиться, я любила экспериментировать. И сейчас, когда академия позади, аспирантура почти закончена, впереди новая глава жизни, а я боюсь в нее вступить.

Сев на кровать, я начала обдумывать, как буду перевозить сюда вещи, как меня прервали.

– Милана, нам нужно серьезно поговорить.

Отец стоял на пороге комнаты и сурово смотрел на меня.

– О чем?

– Мне написала смотрительница общежития, – просветил меня папочка, потрясая бумагой. – Это правда, что у тебя в комнате был голый мужчина?

Хотелось помянуть эту ябеду недобрым словом и соврать, но…

– Да, это правда.

– Милана! Такого я от тебя не ожидал. Я доверял тебе!

Было видно, что отец разочарован. Обидно.

– Это не то, что ты подумал! Между нами ничего не было!

– Он просто так к тебе зашел и разделся?

Мне бы рассказать сейчас, как оно было, но я не решалась. Что-то меня останавливало. Возможно, то, что отец считал несерьезной мою идею о оборотном зелье. Или что он так легко сделал неприятные выводы о моем поведении. И я промолчала.

– Повторяю, это было недоразумение. Между мной и Идаром ничего не было.

– Идар? – опешил отец. – Твой жених?

– Да, – скрепя сердце, призналась я. – Это правда не то, о чем ты подумал. Между нами не было ничего предосудительного! Просто он попал в непростую ситуацию, я помогла купить ему новую одежду. А смотрительница… она не вовремя зашла.

Сказала правду, не соврала, но видела, что отец не верит.

– Что ж… Ну, раз вы так поладили, то теперь, в свете новых слухов, тебе не отвертеться от брака с ним. Поздравляю. Твое отзывчивое сердце теперь будет счастливо!

Резко развернувшись, папочка отправился вниз, а я прикрыла глаза. Поздравляю, Милана, ты поругалась с отцом. Его голос, холодный и резкий, все еще звенел в ушах, как колокол, от которого не спрятаться. Его слова, словно ножи, резали по больному: «Поздравляю. Твое отзывчивое сердце теперь будет счастливо!»

Внутри все кипело: обида, злость, бессилие. Почему он не захотел понять? Почему сразу сделал выводы, даже не попытавшись выслушать? Я сказала правду, но он будто не услышал. Его взгляд, полный разочарования, будто выжег что-то внутри.

Куда теперь будешь переезжать из общежития? В этот «гостеприимный» дом? Или придется искать квартиру в городе? Смотрительница добьется моего исключения из общежития. Меня и так поселили туда из-за протекции профессора. А уж теперь…

Хорошо, если позволят остаться до конца учебного года.

Ударив кулаком по матрасу, я встала и отправилась туда, куда ведут все дороги мира – на кухню.

Здесь меня встретили тишина и покой. В это время слуги убирали дом, а повариха отправлялась на ярмарку, выбирать продукты. Это она никому не доверяла, не раз повторяя, что хорошие ингредиенты – это уже половина успеха в готовке.

Забравшись в холодный шкаф, я проигнорировала пирожные, любимое лакомство отца и брата, и сделала себе огромный бутерброд с большой чашкой чая. И с большим удовольствием откусив, медленно его прожевала. Умение наслаждаться пищей дано не всем, но я в этом истинный ценитель.

– Милана?

Обернувшись, я застыла с надкусанным бутербродом, виновато смотря на брата. Он-то знал как никто, почему я неожиданно предалась обжорству. Мы росли вместе, и видел он это не раз. Понимал, почему я так себя веду.

– Поругалась с отцом? – сразу понял Катур.

– Он всегда думает обо мне только самое плохое, – пожаловалась я и откусила еще кусочек.

С одной стороны, я злилась на отца, с другой – чувствовала свою вину. Родитель же не виноват, что в моей комнате нашли голого мужчину. Никто не виноват, а последствия разгребаю я. Это бесило еще больше.

– Потому что беспокоится. Если б ему было все равно, он бы и не вспоминал о тебе. А сейчас ты незамужняя девица на попечении семьи. Вот мне гораздо проще, ты не моя дочь, а потому можешь мне все рассказать, – предложил брат, усаживаясь напротив меня с чаем и пирожным.

– Ты такой правильный и хороший, что аж тошно, – скривилась я.

– Цени, редко у кого с братьями хорошие отношения. Выкладывай, почему отец сбежал в свою лабораторию, едва не дымясь от ярости.

– Долго рассказывать, – попробовала увильнуть я.

– Ты куда-то торопишься?

Подумав, я решила: может, и правда, все открыть брату. Взгляд со стороны – это неплохо, и может, именно он сейчас мне нужен. К тому же Катур будет молчать, иначе они не выдадут меня замуж до старости.

– Понимаешь, все началось с моей помолвки. Тогда я не хотела выходить замуж за незнакомого мужчину, и профессор подсказал мне выход: завершить мой эксперимент, чтобы сделать себе имя и строить карьеру, не завися от мнения семьи.

Катур поморщился, услышав это, но промолчал. Идеальный старший брат.

– Ну, я билась над экспериментом, но он не получился. Устав и заспавшись, я опоздала на свидание.

– Милана!

– Это была случайность. Я думала, Идар разболтает все, и помолвке конец. Готовилась, что отец меня придушит, но тот молчал.

– Поехал навестить бабулю, – хмурился Катур.

– Угу. Тогда же, недалеко от ресторана, я спасла розового кота, и тот жил со мной в общежитии, хотя нам запрещено заводить животных.

– Милана!

– Да знаю я, что поступила неправильно. Но не могла бросить котика!

– Угу, – мрачно буркнул брат.

– Через какое-то время кот признался мне, что он мужчина, который выпил мое оборотное зелье. Я думала, оно не получилось, а оно получилось, и испытала я тогда не его. А оно попало не в те руки.

В комнате повисла нехорошая тишина. Брат смотрел пристально, испытующе.

– И давно с тобой разговаривают розовые коты? – нехорошо так спросил он.

– Это не то, что ты подумал!

– Ага, как же. Говорил тебе, не испытывай на себе непроверенные составы!

– Дослушай до конца!

Катур замолчал.

– М-м-м… Так как бедный котик… То есть мужчина пострадал зазря, то я обязана была его спасти. И я его спасла!

Судя по взгляду брата, нехорошо это прозвучало.

– То есть, расколдовала. Или, правильнее сказать, отпоила обратно. Да не смотри ты так. Все с ним хорошо!

– Уверен, отец этого не знает. Почему же злится?

– Просто, когда я кота расколдовала, в этот момент пришла с проверкой смотрительница. Ну, и обнаружила у меня в комнате голого мужчину.

Катур положил руку на лицо, и она медленно сползла вниз.

– Видимо, именно это она написала отцу. Также, полагаю, у этого события были свидетели, и уж они не будут молчать. А ты помолвлена, и все это дойдет до Норвея!

Кашлянув, я глотнула чаю, и брат сразу понял – это еще не все.

– Ну?

– Понимаешь, заколдованный мужчина и был моим женихом.

В комнате снова повисла тишина, и через некоторое время ее нарушил брат.

– Правильно ли я понимаю: твоего жениха опоили оборотным зельем твоего производства. Он жил с тобой не один день котом, а потом его голого нашла в твоей комнате смотрительница?

– Да, – пискнула я.

– Съешь еще бутерброд. Нужно подумать, что с этим можно сделать. Кашу ты заварила, как истинный зельевар. Не разобрать с наскока.

Вздохнув, я сделала, как велел Катур. Все равно уже ничего не изменить.