Глава 19
Невезучая женщина — это про неё, Валерию Тропинину. Заболеть в день собственной свадьбы — на такое способна только она. Голова кружится и слабость — а Лера ещё и не встала, только голову от подушки оторвала. Что с ней? Последние дни были напряжёнными, но не настолько, чтоб чувствовать себя полной развалиной. Она откинула одеяло, собираясь встать, надо же как-то начинать этот знаменательный день.
Что это?! Не может быть! На белоснежной глади простыни — пятна крови. Пугающие, зловещие… Неужели это то ужасное, о чем она подумала сразу? Боже мой, прошу, только не это… Но безжалостный ответ, вот он, перед глазами. И тянущая боль внизу живота не оставляла надежды на обычное недомогание женщины в первые месяцы беременности.
— Лерочка, не спишь? — Ирина Александровна с влажными после душа волосами вошла в спальню, тихо прикрыла за собой дверь.
— Мама, смотри, — Лера показала взглядом на это страшное место на постели и заплакала, не в силах больше сдерживаться.
— Немедленно врача!
Ирина Александровна села рядом, одной рукой обняла дочь, другая схватила лежащий на тумбочке телефон. Сейчас она позвонит Лериному врачу, пусть срочно приезжает. Срочно! Позвонила, сказала несколько слов… Слава богу, сейчас приедет…
— Лера, поверь, это бывает. Успокойся, дорогая моя, — сухая ладонь погладила вздрагивающие плечи дочери, — ещё ничего непоправимого не стряслось…
— Мама, почему всё так… За что? — она повернула к ней мокрое от слёз, посеревшее лицо. — Я так хотела ребёнка… Пропади пропадом такая жизнь… — не в силах успокоиться, Лера уткнулась лицом в ладони, ей хотелось закричать во весь голос или завыть, как по покойнику…
— Доченька… Ты разбиваешь мне сердце…
Действительно, так нельзя. Валерия подняла голову, кулаками как в детстве, вытерла слёзы. Всё, хватит, она ещё поборется с этой бедой.
Врач приехал быстро, После беглого осмотра покачал головой, сделал укол.
— Буду настаивать на госпитализации. Прямо сейчас. Нужны капельницы, тянуть не стоит. И лежать, лежать… Так я вызываю машину?
Лера кивнула. Да, если есть хоть малейший шанс, она готова провести под капельницами все оставшиеся до появления малыша месяцы. Лишь бы помогло, она бы всё отдала за чудо иметь ребёнка…
— Мама, позвони Кириллу, — Лера уже лежала на кушетке в машине скорой, которая на приличной скорости неслась по утренним улицам. — Пусть дает отбой сегодняшнему мероприятию. Вот выбрала я день, — с горечью произнесла она.
— Уже звоню. — Ирина Александровна быстро нашла контакт в золотистом Самсунге, дождавшись ответа, коротко обрисовала ему ситуацию.
— Что?! В больницу едете? А я уже к вам собрался, при полном параде! — он замолчал, засопел в трубку. — Нет, ну, как так? Банкет заказан, куча денег вгрохана…
— Ничего, переживём, — Ирина Александровна недовольно поджала губы. — Что сможешь, отмени. Обзвони приглашённых, — произнесла жёстко. — В общем, действуй, — она нажала кнопку отбоя.
Вот гад, хоть бы спросил, как чувствует себя его любимая женщина, сказал бы, что мчусь к вам… Паразит! И что нашла в нём Лера, непонятно.
Валерию устроили в палате повышенной комфортности. Подписав на ресепшене договор, Ирина Александровна зашла к дочери, уже лежащей под капельницей. Её лицо белело на подушке, строгое и безучастное, как будто высеченное из камня. Так выглядит несчастье, так выглядит горе…
— Не сдавайся, девочка моя, — она сжала в ладонях Лерину руку, — ещё ничего ужасного не случилось.
Ужасное произошло уже на следующий день. Её проклятое тело всё же решило избавиться от зарождающейся внутри новой жизни. Несколько минут сильной боли… Поясница, живот, будто ударенные током… И всё, надежд на счастье больше нет… Близкая к отчаянию, Валерия даже не плакала, просто застыла в своём горе. Потому что это горе было больше, чем слёзы. Но глаза горели от этих невыплаканных слёз.
Ничего не изменилось вокруг, и изменилось всё… Пришла Ирина Александровна, сидела рядом, гладила Лерину руку, молчала. Да чем тут утешишь, есть ли такие слова… Станислав тоже был рядом, в коридоре, ждал своей очереди обнять дочь…
Слёзы всё же пришли, потом, ночью, и с ними как будто ушла маленькая частичка горя. Кажется, стало легче. Утром Валерия, умытая, причёсанная, встретила маму, стоя у окна.
— Как ты, дорогая моя? — Ирина Александровна поставила на стол пакеты с фруктами.
Лера повернула к матери строгое, суровое лицо. Сколько времени должно пройти, чтобы на нём появилась улыбка?
— Мама, прошу, давай больше ни слова об этом… происшествии… Забудем, как страшный сон. Завтра выпишут, уеду, куда-нибудь… от чужих сочувствующих глаз.
— Это ты правильно придумала, поезжай!
— А сегодня одна побуду, ладно? Займусь делами. На почте достаточно документов, чтоб провозиться с ними целый день. И отцу передай, пусть не приходит.
— Ну, как знаешь, — побыв немного, Ирина Александровна ушла.
А Лера… Лера сильная, она справится, так все твердят в один голос… Да, справится, она заставит успокоиться истерзанное сердце. И только один день, сегодняшний день позволит себе погоревать. По несостоявшейся жизни, по несостоявшемуся сыну или дочке… Только один день…
— Скажите, Валерия Станиславовна Тропинина в каком отделении находится? И как она себя чувствует? — взволнованный, он задавал один вопрос за другим. — Могу я её навестить?
Миловидная девушка за окном регистратуры подняла на Алексея глаза.
— Ей уже лучше. А насчёт навестить… Сожалею, но по просьбе Валерии Станиславовны доступ к ней разрешён только родственникам.
— Я её бывший муж.
На лице девушки отразилось явное замешательство. Но вот она улыбнулась, видимо, найдя выход из затруднительного положения.
— Знаете, что? Сейчас к Валерии Станиславовне поднялась мама. Когда она спустится, вы, пожалуйста, обратитесь к ней.
— Хорошо.
Он устроился на диванчике, вперив взгляд в стену. На висящей там картине, наверное, призванной поднимать настроение пациентам — фантастические цветы, напоминающие нераспустившиеся пионы. Это яркое пятно на бледно-серой стене притягивало взгляд, не отпускало. Букет-король, торжественный и важный, стоял на столе в чёрной фарфоровой вазе на золотой подставке. А он без цветов, без розы на длинном стебле. Не подумал, спешил…
Вчера, услышав от Лизы новость о свадьбе, Алекс помчался туда, в эту крутую «Виллу Ротонда». Бросился, не раздумывая, он и так слишком долго думал, выстраивал в голове такие-то шахматные ходы, выверял, ждал. Вот и дождался…
У ресторана, выглядевшего, как настоящий замок, крутились люди, похоже, журналисты, алчные до новостей. Стояли дружно, как строй гвардейцев, ждали начала церемонии. Он тоже пристроился к ним, в задние ряды, разглядывал свадебный декор, увитые цветами ограждения перед входом, вздыхал и хмурился. Вдруг по толпе прошёл какой-то гул, народ зашевелился, засобирался уходить.
— Что случилось? — спросил Алексей у одного из них, упаковывающего камеру в кожаный кофр.
— Свадьба отменяется. Невеста попала в больницу.
Сердце сжалось, что с ней? И тут же возникло другое, не очень хорошее, зато честное чувство, и уже никакой силой невозможно его сдержать. Какое великое счастье, что не будет сегодня этой ненужной свадьбы! Правду говорят, радость и горе рядом. Алексу было бы стыдно признаться, но радости в его душе было больше. Неизмеримо больше. Спасибо небесам, узнали его тайные мысли, помогли разрушить непонятную Лерину свадьбу.
— А что с невестой, не знаете? Что-то серьёзное? — крикнул Алексей в спину уходящего журналиста.
Тот обернулся, пожал плечами.
Уже вечером, дозвонившись до Лилии, он узнал, в какую больницу отправили Валерию. И вот Алекс здесь, замер, ссутулившись, на узком диванчике в больничном холле. И будет сидеть здесь до последнего, не уйдёт, пока не увидит её. Хоть до самой ночи будет ждать. Как говорят, если у человека есть «зачем», он вынесет любое «как».
До ночи ждать не пришлось, Менее чем через час Ирина Александровна с очередной толпой посетителей вышла из лифта. Алекс бросился к ней, в надежде, что женщина узнает его сразу. Не так уж сильно он изменился, как, впрочем, и она.
— Ирина Александровна! Здравствуйте! Узнаёте?
— Алексей? — она остановилась, удивлённо глядя на него. — Не может быть?! Какими судьбами?
— Хотел бы вот Леру… Валерию увидеть. Очень нужно. Вы не представляете, настолько сильно нужно.
— Знаешь, она сейчас никакая. Да и не в форме, не при параде… — Разговаривая, они медленно двигались к выходу. — И меня вот домой отослала.
— Ирина Александровна, а вы можете выслушать меня? Присядем?
Она кивнула. Снова подошли к успевшему уже надоесть Алексу диванчику, сели молча. Он не знал, как начать свой рассказ, большая радость для женщины в возрасте может огромным эмоциональным потрясением. Поэтому Алексей начал издалека, рассказал про парня, который искал родителей, узнав, что он неродной сын для своей матери.
— Ты прости, Алексей, — Ирина Александровна встала, — но мне некогда слушать твои печальные истории. Я пойду, — она взяла сумочку и уже сделала шаг в направлении к двери.
— Серёжа жив, — тихо произнёс он прямо в её прямую, равнодушную спину.
— Что? — глаза женщины полыхнули гневом. Зачем он касается того, что не нужно трогать? — Что ты такое несёшь?
— Это правда. Тот парень нашёл своего отца. Этот отец я. — Алексей протянул ей лист с результатами анализа ДНК. — Вот доказательство.
Ирина Александровна протянула руку за листом, пробежала текст глазами. Нет, не может быть! Протянула вперёд руку в поисках опоры. Алекс подхватил её за локоть, медленно повёл её к дивану, рассказывая подробности. Захотел разом выдать всё, чтоб поверила до конца, а то подступят сомнения-предатели…
— Вот так… — закончил он свой рассказ.
Женщина тихо плакала рядом. Потом потянулась к нему, обняла и поцеловала. Лоб, щёки, руку, которую он всё же успел отнять.
— Лёшенька… родной мой… — слёзы снова застлали ей глаза. — Теперь, когда придёт… моё время, я умру счастливой. Где он, наш мальчик? Ты видел его? — она вскочила, взяла его за руку. — А Лера не знает? Идём, идём к ней…
— Сейчас? — его голос дрогнул.
Вот и пришла минута, которую Алекс так ждал. Счастливый миг, который, может быть, вернёт гармонию в его безрадостную жизнь. И хотя решимость Алексея утекала, как вода сквозь пальцы, он сделал шаг вперед. Навстречу неизвестности. Навстречу любимым зелёным глазам…
В развевающемся халате, как большая белая птица, спешащая на помощь своему потомству, Ирина Александровна быстро шла по коридору. Алекс едва поспевал за её стремительной походкой. Но вот она остановилась у двери с табличкой «10», повернула к нему лицо, на котором ещё не исчезли следы недавних слёз.
— Я зайду. Жди.
Она вошла в палату, и в ответ на Лерин немой вопрос, с чем связано её возвращение, произнесла:
— Лерочка, там к тебе посетитель…
— Кто? Я никого не хочу сейчас видеть, мама.
Никого? Лукавит ведь… Есть один человек, которого Лера давным-давно ждёт… Но который почему-то так и не позвонил ей. А сейчас пришёл… Валерия была уверена, что там, за дверью, он, тот, чьё место в её сердце так и осталось незанятым.
— Мама, это он?
— Да. Выслушай его. И будь готова услышать очень, очень важные слова… Даже не представляешь, какие…
— Пусть подождёт немного, — спокойно произнесла Валерия, но сердце билось взволнованно и часто, томилось в ожидании чего-то важного и нужного. Или это её счастье, нагулявшись, вернулось и уже поселилось внутри, в загадочном месте под названием душа?
Ирина Александровна кивнула, вышла в коридор, медленно прикрыв за собой дверь. Валерия встала, подошла к зеркалу, всмотрелась в своё лицо. Тусклый взгляд, бледные щёки. Ладно, сойдет, всё могло быть гораздо хуже. Не лучшее у неё сейчас время. Пригладила волосы щеткой, взяла в руки помаду, подумала, отложила в сторону. Ну, что ж, она готова к встрече со своим прошлым…
— Иди! — Ирина Александровна толкнула его в спину.
Помедлив ещё секунду, Алекс стукнул в дверь костяшками пальцев…
Она стояла у окна, повернувшись к нему лицом, невидимым из-за слепящего его глаза солнца.
— Здравствуй, Валерия, — стоя у входа, Алекс произнёс единственную заготовленную им фразу.
Наконец-то… А она по-прежнему невозможно красива… И кажется, по-прежнему держит в своих руках его тоскующее сердце…
— Здравствуй, — Лера горько усмехнулась. — Пришёл… — В этом слове — её слёзы в подушку, её долгиие ночи без сна. — Не прошло и двадцати лет…
Она замолкла, ожидая ответной фразы, но Алексей тоже молчал. Они стояли и смотрели друг на друга. В палате повисла тишина, но не пронзительная и тягучая, которая громче крика, а удивительная и светлая, которая вот-вот прервётся какими-то хорошими, нужными словами.
— Я о Серёже хотел сказать… — набрав в грудь побольше воздуха, наконец произнёс Алексей.
— Не надо. — Валерия жестом остановила его. — Я давно простила тебя, Алекс. Что случилось, то случилось… Значит, так распорядилась Серёжина судьба.
— Судьба распорядилась по-другому. — Алексей подошёл к ней, взял за руки, сейчас он скажет, сейчас… — Лера, знаешь… наш Серёжа жив.
— Что ты несёшь?! — её глаза сверкнули гневом, она вырвала руки из его ладоней.
— Это правда!
Перескакивая с одного на другое, он стал рассказывать ей об Андрее, его жизни, его поисках, несколько раз повторил, что никто, слышишь, никто, не видел Серёжу мёртвым. Запутавшись вконец, замолчал, просто протянул ей лист с анализом ДНК.
— Что это? — Валерия сделала шаг назад, она не хочет больше слушать этих полусумасшедших бредней: Алекс совсем свихнулся на этой истории.
— Мы сделали анализ ДНК. Это парень мой сын. Значит, и твой… Ему двадцать лет… Как и Серёже… Да у него мои глаза, чёрт возьми!
А Лера не верила, нет. Так не бывает, чтоб такое чудо, такой подарок, невозможно! Это пытка, слушать то, что он говорит! Сердце кровью обливается, стонет в груди… Ей больно! Пусть он не мучает её! Пусть он уйдёт…
Кажется, Валерия сказала это вслух…
— Нет, стой! — обхватив себя за плечи руками, как будто пытаясь согреться, она начала мерить шагами комнату. — Расскажи обо всём снова. Медленно. И только факты…
— Слушай! И верь…
Алексей верхом сел на стул, крепко сжав спинку руками, начал вновь свой рассказ. Она смотрела на него тревожными глазами, в которых боролись вера и неверие, неверие и вера…
— Ну, вот, с найденной дома старой газеты и начались его поиски, — рассказывал Андрей, не сводя с неё глаз. — Почему сохранилась эта одна единственная газета? Может, из-за заметки, где рассказывалось об аварии? Той аварии…
И вздрогнули плечи, и две слезинки медленно, как будто крадучись, скатились по её щекам. Она поверила. Да, он вернёт то, что потеряно, он может, её Алекс. Две слезинки — конец боли… Две слезинки — к великому счастью. Лера плакала молча, беззвучно и улыбалась. Как солнце, выныривающее вдруг из-за туч во время грозы — так и её улыбка, её слезы, всё вместе в эту счастливейшую минуту…
Алекс подошёл к ней, вобрал всю в свои объятия, прижал к себе. Он счастлив. Безмерно, сумасшедше. И горят от счастья его глаза. Прошла скованность, ведь она всё такая же, его Лера. И пусть попробует оттолкнуть его руки, отвернуться от губ, которые уже целуют её любимое лицо. Хватит! Теперь он не уйдет. Теперь он всегда будет рядом с той, которую потерял на сумасшедше долгих двадцать лет.
Немедленно! Лера немедленно хочет его видеть, этого мальчика, родную кровь. Ослабшая от пережитого волнения, она сидела на краешке кровати, ждала Алекса, ушедшего звонить Андрею. Их сыну… Потрясение, которое она только что испытала, лишило её сил. Такое невероятное, фантастическое событие не могло присниться Валерии даже в самом чудесном сне. Серёжа жив… Боже ты мой, какому богу ей молиться и благодарить за это чудо?
С запозданием пришла мысль о том, что Алекс только что целовал её. И это были не дружеские поцелуи давно не видевших друг друга людей. Совсем нет. Это были поцелуи любви. А она, ошарашенная всем происходящим, и не пыталась сопротивляться. Напротив, вспоминая забытые ощущения от прикосновений его губ, она наслаждалась ими, и сама целовала его в ответ. Да Лера руки готова целовать этому мужчине, если он вернёт ей сына, совсем, совсем скоро приведёт его сюда. Сюда? Внезапно она забеспокоилась. Только не здесь, не в больничной палате, где пахнет горем, должна состояться эта встреча.
Ирина Александровна, вернувшаяся в палату, застала дочь за сборами: обувь, бельё, косметичка — всё летело в саквояж.
— Мама, не хочу, чтобы… — она запнулась, — чтобы Серёжа видел меня здесь. Больница не место для такой встречи. А вот и доктор, — увидев входящего в палату лечащего врача, произнесла Лера. — Вы очень кстати, Александр Ильич. Прошу меня выписать, я прекрасно себя чувствую.
— Не думаю, дорогая моя, — он нахмурил кустистые чёрные брови. — Вам ещё рано вставать, уж поверьте моему многолетнему опыту.
— Не рано, бесценный мой Александр Ильич, — Валерия чмокнула его в щёку, чем страшно удивила седеющего доктора.
— Ну, раз вы в таком прекрасном настроении… Это лучший стимул для выздоровления.
Отправив маму за выпиской, Лера осталась одна. Она быстро переоделась. Как кстати здесь оказалось простое жёлтое платье! Ей хотелось быть красивой, чтоб не разочаровать сына, сразу вызвать его симпатию. Хотя бы симпатию… Бросив прощальный взгляд в зеркало, Валерия улыбнулась, не зря говорят, счастье красит человека. Ну, вот, она готова. Выглянув в коридор, Лера увидела вышагивающего взад-вперёд Алекса.
— Скоро он будет здесь, — произнёс Алексей, незаметно оглядев её; он хотел добавить, что у парня будет самая красивая мама, но слова застревали где-то на уровне горла.
Что такое? За спиной Алекса в конце коридора замаячила фигура Кирилла. Как он некстати! Увидев Леру, её несостоявшийся жених прибавил шагу, махнул ей рукой. Другой он прижимал к себе упакованный в цветную бумагу букет. Вот уж кто ей совсем не нужен сейчас, так это Кирилл.
— Я на минуту, Алекс.
Она направилась навстречу жениху, соображая, как сделать так, чтоб он исчез. Если не навсегда, то хотя бы на этот особенный день. Преградив ему путь, Лера остановилась. Через её плечо Кирилл бросил недовольный взгляд на Алексея, видимо, сразу почуяв в нём соперника, потом ещё один и ещё. Ну просто незадачливый ревнивец Ипполит из любимой «Иронии судьбы», а не Кирилл.
— Привет! Я сейчас должна уехать…
— Кто это? — не слушая Валерию, спросил он, остановив на ней возмущённый взгляд.
Мужчина-собственник! Он хмурил брови и был страшно недоволен происходящим.
— Это моё прошлое. Вечером позвоню тебе и всё объясню.
— Ты хочешь провести день с ним? — голос Кирилла поднялся до самых высоких нот.
Только скандала ей здесь не хватало! Внезапно Лера разозлилась — надо заканчивать этот фарс. Мужчина, стоявший рядом, вдруг стал ей совершенно не нужен. И почему он ещё здесь?
— Нет, — сказала она просто. — Я с ним жизнь хочу провести… А тебя прошу уйти. Прощай!
Она повернулась к мужчине спиной, не слушая его быстрой речи. Кирилл что-то говорил, громко и яростно. Что? Да не всё ли равно, его больше нет в Лериной жизни. Она шла навстречу другому человеку, другому чувству, которое жило в ней все эти годы, притаившись где-то внутри, а сейчас вот полыхнуло ярким светом. Сразу. Вдруг. И тот, кого она любила, тоже шёл к ней, чтоб заключить в кольцо своих больших рук, защитить от любой беды, большой или маленькой. И не отпускать никогда…
Господи, что за день сегодня, что за день! Лера на минутку закрыла глаза, стоя в его объятиях, а когда открыла, то увидела приближающегося к ним молодого человека. Андрей, её хороший знакомый, он-то что здесь делает? Внезапное прозрение вдруг заставило её вздрогнуть, пришла мысль, чёткая и невозможно прекрасная: ведь это он, Серёжа, её сын, её сто раз оплаканная потеря…
Кажется, она сейчас упадёт, колени дрожали мелко, как на уроке физкультуры после лазания по канату. Вот будет весело, если Лера сейчас вытянется на полу перед своими мужчинами. И что за мысли глупые лезут в голову… Она в полной растерянности и, кажется, разучилась говорить, а надо что-то сказать, хорошее, доброе, может, даже сентиментальное, ничего, поймут… Какое великое счастье быть мамой сына…
Алекс протянул к парню руку, приблизил к себе и тоже обнял. Его рук хватит на всех самых близких, самых родных своих людей. Они стояли, обнявшись, так, что сердце к сердцу, боясь произнеси хоть слово, боясь спугнуть счастье и нечаянно, неловким движением нарушить великое очарование этой необыкновенной минуты.