Глава 18

Притихшие, они молча шли к выходу. Где-то далеко кричала птица, заунывно и глухо. Верхушки старых сосен, росших по обе стороны дорожки, медленно раскачивались высоко вверху, под синим небом. Печальные и строгие, они будто утешали тех, кто, навестив ушедших навеки, покидал это невесёлое место.

— Пап, а ты был на похоронах? — Лиза, наконец, прервала молчание. — Или ты ещё в больнице тогда лежал?

— Был, — Алексей вздохнул, уж который раз. — Никогда этот день не забуду… — Они уже подошли к машине, сверкавшей на ярком солнце белоснежным боком. — Жаль, что не смог взглянуть на него последний раз…

— Понимаю. — Лиза открыла дверцу, села на переднее сиденье. Ну, что, сейчас или никогда… Она на минуту задумалась, подбирала слова, не такие ранящие и страшные. — Скажи а ты так и не увидел Серёжу после аварии?

— Нет. — Он вставил ключ зажигания, пристегнул ремень. — И давай оставим этот разговор.

— Пап, выслушай меня и не перебивай, — Елизавета положила ладонь на его руку, лежащую на руле. — Это длинный рассказ. И необычный.

— Да что у тебя стряслось? Дочь, ты пугаешь меня…

— Речь не обо мне. Есть на свете один парень… Андрей… Родился в тот же год, что и Серёжа, — она замолчала, не зная, как рассказать о невероятных предположениях своего нового знакомого. — Случайно подслушав разговор, он узнал, что родители у него неродные. А где-то есть настоящие отец и мать… Начал искать… — Лиза переплела пальцы, до хруста сжав их в ладонях.

— Лиза, к чему всё это? Хочешь утешить меня историей чужой жизни?

— Дослушай, прошу… Парень нашёл дома газету с заметкой об аварии, которая произошла с тобой. Почему его мать хранила эту газету столько лет? Одну единственную? Кстати, она работала на скорой помощи и вполне могла быть на вызове в тот день. Вместе со своим любовником, фельдшером, кажется. И ещё… Она родила своего сына в глухой деревне. Почему? Уехать из Москвы рожать в глухомань, странно, да?

— Лиза, к чему ты клонишь?

— И, кажется, эта женщина не могла иметь детей. А тут, после аварии, живой младенец, которого можно объявить умершим, любовник поможет. Возможна такая история?

— Девочка моя, ты сведёшь меня с ума… — он потёр виски в сильном волнении.

— Папа, кто-нибудь видел Серёжу ну… мёртвым? — ей было страшно произносить это слово.

— Никто… — произнёс Алекс, как выдохнул. — Никто, господи, но как это вообще… возможно? Я не верю, нет… — он уронил голову на руль. Когда он поднял голову, на него лучше было не смотреть. Серое лицо, горящий взгляд. — Так не бывает… Это каким же извергом надо быть…

— Но ведь возможно такое? Знаешь, можно сделать анализ ДНК. Андрей бы тоже этого хотел. — Лиза положила руку отцу на плечо, — надо убедиться, а вдруг…

— Да, надо… Ты ошарашила меня… Двадцать лет прошло… — слёзы выступили у него на глазах, непрошенные, нестыдные. — Если это подтвердится… Боюсь верить…

— Пап, может, я сейчас позвоню ему, Андрею? Сегодня и съездим в лабораторию, чего тянуть? Я тоже хочу узнать, не появился ли у меня вдруг брат.

— Подожди… Я не соображаю ничего. Хотя, нет, звони… Ну, это… с ума сойти просто…

Когда они подъехали к зданию лаборатории, Андрей уже был там. Он прохаживался по дорожке, иногда поднимая голову навстречу подъезжавшим автомобилям. Не то, не то. Увидев Лизу, улыбнулся и сразу перевёл взгляд на выходящего из машины мужчину. Неужели это он, его отец?!

Белая футболка и джинсы, обтягивающие узкие бедра, гармоничные черты лица и синие-синие глаза — таким Алекс увидел его впервые. Неужели это он, его сын!?

— Здравствуй, — Алекс проглотил ком, застрявший в горле. Он пожал молодому человеку руку, хотел что-то сказать, но сбился. Да что такое!

И Андрей совсем стушевался, глядя себе под ноги, он просто жал и жал эту сильную руку, не произнося ни слова, не зная, что делать дальше.

— Идёмте уже, — Лиза, заметив, как растерян парень, взяла его за руку и быстро пошла вперед, увлекая за собой.

Процедура прошла быстро, палочки, пробирки, и вот они уже на улице. Андрей, буркнув, «до свидания», быстро ушел. Ну, не знает он, о чём говорить с этим человеком, почти что отцом, сейчас он никакой. И расстроен немного — результаты будут только через три дня, в субботу. Ничего, он долго ждал, ещё три дня, какая ерунда. Да Андрей уже точно знает ответ. Синие глаза подсказали, а синие глаза не обманут…

Молчаливый Vertu лежал перед ней на столе, равнодушно поблескивая позолоченной крышкой. Красивый и такой бесполезный сейчас. Отодвинув бумаги в сторону, Валерия смотрела на телефон, недоумевая, почему ОН не звонит. Второй день Лера вздрагивает при каждом звонке телефона и с замирающим сердцем смотрит на экран. Не то, не те…

Она была уверена, что Алекс позвонит ей в тот же день. Через час, думала она. Но час прошёл, звонка не было. Значит, вечером… Но день прошёл, за ним ночь… Не позвонил. Чем дальше, тем сильней ей хотелось услышать его полузабытый голос. Хотя, это неправда, она помнит, в его голосе были власть и нежность, она ещё помнит, как этот голос накрывал её чувственной волной… Да что теперь вспоминать. Было, прошло… И никогда не повторится…

Ещё два дня ожидания позади, промелькнули быстрокрылыми ласточками. Неужели Лиза потеряла её визитку? Или Алекс передумал встречаться с ней? Не хочет ворошить прошлое? Человек, который не вернётся, может, это о нём?

Зато постоянно звонил Кирилл, занятый подготовкой к свадебному торжеству, предлагал, уточнял, согласовывал. Сбивался с ног, ведь это событие уже завтра. А Валерии как будто и дела нет до собственной свадьбы. На нежное, пепельно-розовое свадебное платье, копию знаменитого платья Шэрон Стоун от Веры Вонг, она едва взглянула. Так ли нужно ей это бракосочетание? Ей, может, и нет, но ребёнку необходим отец, это не обсуждается. Её малыш будет иметь всё, всё, что она недодала другому маленькому человечку…

А пока Валерия просто ждала звонка и ни о чём другом не могла думать. Если б она знала, как часто вспоминал её тот, чей голос по телефону Лере так хотелось услышать. Не сразу, но Лиза рассказала отцу о встрече с Валерией. Оглушенный свалившимися на него новостями, он даже не стал ругать дочь, что лезет не в своё дело. Но всё же, что за невыносимая девчонка! Наверное, Валерия ждёт и удивляется, почему Алексей не звонит. Ждёт ли? Не слишком ли он самоуверен? В любом случае, теперь Алекс придёт к ней только тогда, когда разберётся с этой историей с парнем. Уже завтра будет готов анализ, уже завтра он всё узнает…

Этой ночью он не спал. Крутился, взбивал и переворачивал подушку, выходил курить на маленький балкон, пускал кольца дыма, глядя на звёзды. Курил Алекс редко, но тут особый случай. Потом снова бросался на кровать, поверх одеяла, лицом в подушку. И думал, вспоминал, ругал себя нещадно, что не приехал в Россию раньше…

С рассветом засобирался в лабораторию. Рано, но ничего, он подождёт там, у дверей. Лизу — она жила в соседнем номере — будить не стал. Хочет первым взять в руки результаты анализов, развернуть лист, пробежать глазами строчки, которые могут сделать его самым счастливым человеком на земле.

В восемь часов Алексей первым подошел к стойке администратора. Душу бросило в дрожь, когда он взял в руки белый конверт. Алекс отошёл в сторону и сел у окна рядом с огромной диффенбахией, набираясь решимости для такого простого, но такого важного дела, ничего важней в его жизни не было давно. Почему-то пришло предчувствие счастья…

— Боитесь плохих новостей? — девушка-администратор укоризненно взглянула на Алексея, её глаза за очками сердито блеснули. — Ваш это сын, папаша, теперь уж придётся с этим смириться.

Быстро-быстро он разорвал конверт, пробежал глазами по строчкам. Вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых процента. Что?! Всё-таки правда?! Сын… Сын! Глаза застлало пеленой слёз, но Алексей снова и снова перечитывал эти великие слова. Девяносто девять и девять десятых… Девяносто девять и девять десятых… Он плакал, не стесняясь, стеклянные колючие слёзы градом катились по щекам сквозь пальцы рук, которыми он закрывал своё счастливое лицо.

— Ну-ну, не надо так расстраиваться, — девушка-администратор, выйдя из-за стойки, протянула ему стакан воды.

Потрясённый, Алекс ничего не видел и не слышал. Слёзы кончились, потому что с отчётливой ясностью вдруг пришла мысль: он должен наказать этого человека, испоганившего его жизнь, эту гадину, которая вот так, походя, сделала его несчастным на много лет. И не только его… Это должно быть страшное наказание, адекватное принесённому людям горю. Пусть захлебнётся в слезах… Пусть ледяные руки огромной беды сожмут, раздавят её сердце… Такое зло не смыть, не замолить… Здесь и сейчас Алексей клянётся себе: он не успокоится, не сможет жить, не сможет дышать, пока зло не будет наказано…

— Умираю, хочу на пляж! Как тебе эта моя замечательная мысль? Соглашайся, Андрей!

Ещё сонный, Андрей слушал, что говорила ему Мария, позвонившая ни свет ни заря. Её звучный, требовательный голос почти разбудил молодого человека, но мысли всё равно текли вяло и неохотно, а мозг пока отказывался воспринимать реальность. Андрей снова закрыл глаза, откинулся на подушку, не желая покидать сладкое марево сна.

— Мой беспокойный друг, я ещё сплю…

— Ну, Андрей, поехали на Строгинскую пойму, — Мария была настойчива, её ласковый голос как будто заворачивал в тёплую бархатную ткань. — Там песочек желтый. И чистый. А ещё у меня новый купальник. Крошечное бикини, — она засмеялась. — Надеюсь, ты теперь проснулся? У тебя какие планы на сегодня?

— Планы? — он подскочил на кровати, сон как рукой сняло. — Чёрт! За результатами надо ехать!

Как он мог забыть? Ни на минуту ожидание этого события не покидало Андрея все прошедшие дни. И вечером он долго не мог заснуть, перебирал в голове, что его ждёт впереди. Может быть, придется продолжить поиски, а может, окажется, что он найдёт то, что искал. И сердце замирало от радости, преждевременной и неуместной, которой Андрей боялся дать выход. Рано, не сейчас… Но сердце всё равно верило…

Андрей вскочил, плечом придерживая телефон, начал одеваться, путаясь в штанинах брюк. Он ни минуты больше не потерпит пытки под названием ожидание.

— Мария, я позвоню тебе… сразу…как узнаю… прости.

Не слушая, что она говорит в ответ, Андрей нажал кнопку отбоя. Он заставил себя успокоиться, почистить зубы и выпить стакан воды. Всё, Андрей готов к этому непредсказуемому дню, и один бог знает, что его ждёт сегодня.

Он торопился, почти бежал, какая-то необузданная, непослушная его воле сила гнала парня вперёд. Фигуру сидящего на скамейке мужчины он увидел издали. Алексей? Он уже был там, в этом здании, где решались их судьбы? Или собирается с духом, чтобы переступить этот порог?

Алексей поднял голову. Увидев молодого человека, быстро встал, протянул вперёд руку, нерешительно, неуверенно сделал шаг ему навстречу. В его взгляде — и вина, и любовь, и какая-то особая отцовская нежность. В его взгляде ответ на вопрос, который привёл Андрея сюда…

Синие глаза взглянули в синие глаза… Одновременно, повинуясь какому-то непонятному, сильному чувству, они бросились на шею друг другу, обнялись крепко, как могут обниматься только близкие люди. И, кажется, исчезли дома и люди, деревья и цветы… И, кажется, опрокинулось небо… Не отрывая руки от плеч отца, Андрей смеялся и плакал, размазывая по щекам непростительные, предательские слезы… И стучало, колотилось растревоженное сердце…

Прошла минута или две, всё понемногу возвращалось на свои места. Они сели рядом, касаясь плечами друг друга.

— Я бы выпил сейчас чего-нибудь крепкого, — произнёс Алекс и ужаснулся, чёрт, что он такое говорит.

— Я бы тоже, — поддержал отца Андрей.

Оба дружно засмеялись. Алексей протянул молодому человеку бланк результатов экспертизы, этот ставший ненужным лист бумаги, пусть посмотрит, там чёрным по белому написано, что Андрей его сын.

— Поехали? — Алекс взглянул ему в глаза, нет, никуда он больше не отпустит своего сына.

— Поехали, — согласился Андрей.

Он не спрашивал, куда? Да не всё ли равно! Им надо поговорить, хотя бы о самом главном, да и просто побыть вместе… спустя двадцать лет…

Пока ехали, говорили о чём-то неважном, обыденном, о том, какое хорошее стоит лето и как красива Москва. Алексей остановил автомобиль недалеко от памятника Грибоедову, в самом начале парковой аллеи бульвара.

— Прогуляемся? — он заглушил двигатель. — Сто лет не был на Чистых прудах.

— Я тоже. Хотя люблю это место.

Они медленно шли по бульвару. Алекс слушал рассказ молодого человека о том, что, несмотря на название, пруд давно уже один. Раньше их было три, но два уже осушили. Давно, когда пруды носили куда менее приятное название. Их называли Погаными, потому что мясники, жившие рядом, туда сбрасывали туда испорченное мясо.

— Но потом здесь поселился Меншиков и потребовал выселить мясников. Кстати, с его именем и вон та церковь связана, — Андрей махнул рукой в сторону величественного красно-белого собора. — Меншикова башня, видите?

Алекс слушал его, разглядывая исподлобья. И был счастлив… Как бывает счастлив человек, обретя что-то очень важное в жизни. Теперь они есть друг у друга, эти двое. Отец и сын…

Лиза до хруста сжала руки. Проснувшись непривычно рано, она уже часа два ждала сообщений от отца. Наверное, он уже получил результаты ДНК, но почему не звонит? Забыл, что дочь волнуется? Елизавета и сама уже не раз набирала его номер, не отвечает.

Она подошла к окну. День обещал быть душным и сухим, сквозь белоснежные грозди лёгких облаков солнце уже вовсю заливало жарким светом проснувшийся город. Хорошо… Она любит такое лето, солнечное, знойное, как и положено настоящему лету. Девушка потянулась, по-кошачьи грациозно, улыбнулась — хорошему лету, хорошему дню. Всё, хватит, она не станет больше волноваться, что-то подсказывает ей, что новости от отца будут самыми что ни на есть замечательными. Иногда какими-то странными путями всё налаживается само собой. Так говорил её любимый писатель Макс Фрай. Поэтому самое время объявить день беспечности, который она начнёт с хорошего завтрака. Да, именно так!

Елизавета позвонила на ресепшен, заказала завтрак в номер. Вытянув из шкафа крошечные белые шорты и топик, переоделась. Белый — её любимый цвет, символ радости и чистоты. А ещё белый — король лета, который так хорошо оттеняет её загорелое тело.

Когда раздался стук в дверь, Лиза уже закрывала косметичку — лёгкий макияж никому не повредит. А вот и завтрак. Улыбающийся официант вкатил тележку, накрытую белой скатертью. Руки белых перчатках ловко расставили на столе кофейник, сахарницу, тарелки, накрытые клоше. Заканчивая сервировку, официант поставил с краю тарелку с приборами и льняной салфеткой, жестом пригласил её к столу.

Да с удовольствием! Молодой человек, раскланявшись, ушел. Краем глаза глядя в телевизор, Лиза уже подносила к губам блинчик с творогом, как стук в дверь раздался снова.

— Кто? — крикнула она, не вставая.

— Курьер. Цветы для Элизабет Громофф.

Ей? Цветы? Удивлённая, она встала, приоткрыла дверь. Из-за огромного букета ярких жёлтых гербер появилась улыбающаяся физиономия Макса.

— Ты? Ничего себе! — она взяла букет из рук молодого человека, поднесла к лицу. Милый жест, который сотни лет повторяют женщины, получившие цветы от своего кавалера. — Давай, заходи.

Максу не нужно было повторять приглашение дважды. Он вошёл, оглядевшись, удовлетворённо покачал головой.

— Неплохо живут английские девчонки!

— Наверное, и московские мальчишки неплохо живут. По крайней мере, один из них.

— Этот, который «один из них», сегодня выходной и хочет пригласить тебя погулять. Думаю, мне есть, что показать тебе в Москве. Можно присесть? — Он устроился в кресло у стеклянного журнального столика. — Ну, так как?

— Мысль неплохая. Правда, я жду вестей от папы. Сейчас, погоди, — Лиза снова начала звонить ему, должно же ей, в конце концов, повезти.

— Слушаю?

Наконец-то ответил!

— Папа! Одно слово! Да или нет?!

— Лиза, не по телефону, буду через двадцать минут.

— Ладно, — протянула Лиза, не пытаясь скрыть разочарование. — Жду тебя в холле.

— Кстати, как дела у Андрея? — осведомился её гость, — он ещё не стал твоим братом?

— Через двадцать минут мы узнаем об этом, — Лиза потянулась за пультом, собираясь выключить телевизор, как вдруг увидела на экране знакомое лицо. — О чём это они? — она прибавила звук.

«Сегодняшнее бракосочетание бизнесвумен Валерии Тропининой и её избранника Кирилла Ветрова, имя которого пока мало о чём говорит — в центре внимания светской прессы. Скоро к банкетному комплексу «Вилла Ротонда» — великолепному ресторану на берегу живописного озера в элитном поселке Довиль — начнут съезжаться гости…» Девушка, быстро произносившая эти слова, была оживлена и весела, как будто заранее радовалась этому мероприятию.

— Что за чёрт! — сказанные по-английски слова заставили Макса удивлённо поднять голову. — Нет, ты слышал? Нельзя было отцу тянуть с этой встречей…

Они спустились вниз. Совсем скоро в холл размашистым шагом вошёл Алексей, его глаза блестели. На лице… Лиза никогда не видела его таким. Она смотрела на отца и понимала, что он нашёл то, что искал. В этой самой минуте было что-то великое, в этой минуте было безграничное счастье…

— Пап, так всё-таки да?

Он засмеялся и кивнул, схватил её на руки, закружил вихрем. Макс деликатно отошёл в сторону, чтобы не мешать этому проявлению чувств.

— Пап, отпусти, — встав на ноги, она поцеловала отца раз, другой, третий. — Не представляешь, как я рада. Теперь начнется твоя новая жизнь… без чувства вины…

— И где сейчас этот мой братец?

— Съемки у него. Твой брат артист. Завтра увидитесь, всё завтра, дорогая моя Лизка!

— А что с Валерией? Получилось встретиться с ней?

— Нет, решили, что на сегодня переживаний достаточно. Вот завтра, с новыми силами… Теперь мне есть, что сказать Лере.

— Пап, тут такое дело… боюсь, что завтра ей будет не до встреч. Да и сегодня тоже, — Лиза вздохнула, опустила глаза. Вот не любит она плохие новости сообщать. — Знаешь, сегодня Валерия Тропинина выходит замуж.

— Что!? Откуда ты это взяла?

— Мелькнуло в новостях. Ресторан «Вилла Ротонда»…

Счастье погасло в глазах Алекса. Счастье, которое было так близко, только руку протяни… Ушло, испарилось неуловимое, изменчивое, зыбкое счастье…