Глава 5

— Девушка, пойдёмте с нами!

Лера испуганно оглянулась. Два рослых парня быстрым шагом догоняли её. Вот засада, до дома ещё метров тридцать, а эти бугаи с бандитскими рожами привяжутся — не отстанут. Ей стало страшно. Почти бегом наустремилась вперёд, но безуспешно, один из хулиганов уже схватил Леру за руку.

— Крошка, от меня не убежишь, — черноволосый детина засмеялся дробно прямо ей в лицо. — Ну, что, сначала в ресторан? Отметим нашу встречу. Водочка, все дела… Вижу, ты согласна…

— Посмотри, Серый, красивая ли? Уродина нам не нужна, — второй обнял её, руки-клешни мёртвой хваткой вцепились в Лерины плечи.

— Отпустите! — попытавшись стряхнуть эти наглые руки, вырваться из их мерзкого плена, она резко дёрнулась в сторону. — Я буду кричать! — Лера добавила жёсткости в голос, но слова всё равно прозвучали тихо и жалко.

— Но-но! Не рыпайся! Не поможет, — тот, который Серый, потащил её за собой.

Лере стало по-настоящему страшно. Вот что значит болтаться вечером по улице! Место хоть и не глухое, но, как назло, никого рядом. Боже, спасай…Убереги, судьба…

— Парни, а ну, отпустили человека! — откуда-то сзади громко и уверенно прозвучал мужской голос.

— Иди, дядя, куда шёл, пока не наваляли… — Серый ещё крепче сжал её руку.

Что произошло потом, Лера запомнит надолго. Миг, и её защитник схватил запястье парня, резко дёрнув вниз, основательно скрутил. Серый согнулся пополам, охнул от боли. Мужчина, не дав нападавшим времени на раздумье, ловко вырвал девушку из рук Серого, спрятал за своей спиной. Они стояли друг против друга, тяжело дыша.

— Ладно, чёрт с ней, с девкой! Идём, Колян, — он махнул рукой приятелю. — А тебя, мужик, я запомню, — он сплюнул себе под ноги. — Ходи по улицам и оглядывайся…

Мужчина ничего не ответил. Повернувшись к девушке, внимательно взглянул в её лицо.

— Как вы? Они не ударили вас?

Лера мелко затрясла головой, нет. Кровь пульсировала в висках, от пережитого страха билось, трепетало, рвалось на части её маленькое сердце.

— Я провожу.

В этих словах не было вопроса, её спаситель утверждал, не спрашивал.

— Нам туда? — махнул рукой в сторону её дома.

Кивнув, она медленно пошла вперёд, рядом со своим заступником. Присутствие сильного и уверенного в себе мужчины успокаивало. Лера скосила на него глаза. Высокий, статный. Да, этот человек рождён не для того, чтобы терпеть поражения, тем более, от каких-то уличных хулиганов.

— Спасибо вам! — она, наконец-то, догадалась поблагодарить своего спасителя. — Если бы не вы…

— Да, ладно вам… Идёмте быстрей, вы совсем замёрзли…

Они подошли к дому. Кружась над землёй, робко и печально падал снег. А может, снег тут не при чём, Лере было грустно, что есть на свете такие подлые люди, которых теперь надо бояться, которые ни с того, ни чего могут обидеть девчонку…

— Пришли? — спросил мужчина, когда она остановилась у подъезда.

Она кивнула, глядя на его широченные плечи, занесённые снегом. Хорошо иметь такого надёжного друга, особенно, когда Алекса нет рядом.

— Знаете, что? — сказал вдруг её провожатый, будто подслушав Лерины мысли, — а запомните мой телефон. Простая комбинация, — он назвал семь цифр, — придёте домой, запишите их. И рядом одно слово — Спасатель.

Она кивнула.

— Обещаете позвонить, если вдруг помощь понадобится?

Лера снова кивнула, попрощавшись, пошла к подъезду.

— И берегите себя, обходите разных балбесов стороной, — крикнул ей в спину…

Ушла. Его девочка ушла. Стыдно признаться, Стас придумал эту встречу с хулиганами сам. Немного перегнув палку, парни, студенты Щуки, всё же разыграли сцену, как по нотам. Ещё бы, Стас хорошо им заплатил. И он очень надеялся, что дочь никогда не узнает о его неприглядной роли в этом маленьком происшествии. Да, не лучший способ познакомиться с дочерью, но что делать, если Ирина по-прежнему непреклонна. Глупая баба, должна понимать, не может же он вечно слушаться её. Терпение лопнуло…

Стас поднял глаза на окна с цветастыми шторками. Как бы он хотел оказаться там, в маленькой квартире, на кухне под жёлтым абажуром, пить чай с вареньем, перебрасываясь словами со своими женщинами, маленькой и большой. И он был бы счастлив. Когда-нибудь Станислав будет там, с ними. Просто жизнь ведёт его туда длинной и трудной дорогой, потому что лёгких путей к счастью не бывает…

В холодном зале кинотеатра, прижавшись друг к другу, они смотрели «Криминальное чтиво». Лера сказала, что пропустить такой фильм просто невозможно. Тарантино считают восходящей звездой кинематографа, и надо обязательно оценить этот новый шедевр молодого режиссера, принёсший ему мировую известность.

Лиля не возражала. Правда, фильм оказался утомительным, слишком много философии напичкано в диалоги героев. Она предпочла бы сейчас что-то более легкомысленное. Девушка смотрела на экран вполглаза, оживляясь только тогда, когда там появлялся актёр Траволта. Похож? Или всё-таки нет? Было в Траволте что-то, напоминающее ей Владислава. Прищур глаз, манера вскидывать голову, бесстрашный взгляд.

Ситуация с Владом странная, кажется, они поменялись местами. Теперь он провожает Лилю взглядом, сталкиваясь в коридорах университета. И слишком уж радостным светом загораются при виде девушки карие глаза преподавателя физкультуры. Да, это заметила не только она. А вот Лиля охладела к нему. И к волейболу, кстати, тоже. Разлюбила? Да любила ли вообще? Она сама себя не понимает. Всё-таки удивительная штука — девичье сердце, это тёмный лес, и никогда не знаешь, каких причуд стоит от него ждать. Доводы сердца неподвластны разуму…

— Ты заснула, что ли? — Лера толкнула её в бок. — Как тебе Ума Турман? Красивая?

— Угу. Но ты симпатичнее. Надеюсь, Алекс это ценит.

— Наверное, — с сомнением протянула Лера, как-то слишком рассеян стал в последнее время её молодой человек, её радость, родная душа.

Теперь они виделись реже, подготовка к экзаменам занимала всё свободное время. Экзамены, нет ничего важней экзаменов для любого студента. Но интуитивно Лера чувствовала — у Алекса что-то произошло. Скорей всего, это связано с отцом, с той неожиданной встречей на даче. А если нет?

Фильм закончился, народ дружно потянулся к выходу.

— Смотри, Владислав Андреевич, — Лера кивнула головой в сторону выходящего из зала преподавателя физкультуры.

Тот тоже заметил девушек, замедлил шаг, дожидаясь их среди толпы зрителей. Какая-то женщина толкнула его, что-то сказала, но Владислав не обратил внимания, глядел, не отрываясь на приближающихся к нему девчонок.

— Как фильм, понравился? — смущённый, он шёл теперь рядом с ними, пытаясь завести разговор.

Лера что-то отвечала, оживлённая, она была в полном восторге от картины, игры актёров, сюжета.

Вместе вышли на заснеженную улицу, направляясь к метро. Владислав, не спрашивая разрешения, похоже, взялся проводить своих учениц. В подземке, идя рядом с Лилей, он оберегал её от спешащих, толкающихся пассажиров, чем заслужил благодарный взгляд девушки. Но вот, помахав на прощанье, исчезла в своём подъезде подруга, и Лиля осталась один на один со своей первой и такой неправильной любовью.

— Лиль, ты избегаешь меня? — он взял её руку в шерстяной перчатке с вышитыми на ней белыми снежинками, прижал к губам.

— Выдумали тоже… — она отдёрнула руку. — Мне надо идти.

— Подожди… — он приподнял её подбородок, потянулся к ней губами, но не решился поцеловать. — Лиля, ты так нравишься мне…

Нахмурившись, она быстро пошла прочь.

— Лиля, знай, я буду ждать, пока ты повзрослеешь, — сказал громко в её возмущённую спину. — Только ты мне нужна, радость моя, — добавил тихо.

Звук захлопнувшейся двери был ответом на его признание. Ушла. Но он не расстроен, нет. Владислав уверен, что через год они будут вместе, он не отступит, он добьется любви этой замечательной девушки, чьё нежное тело хотят ощутить его руки снова и снова.

А Лиля, легко взбежав на второй этаж, остановилась на площадке у почтовых ящиков. Мамочки, ей, что, признались в любви? Впервые в жизни она слышала такие слова. «Ты так нравишься мне…» На сердце нежно и сладко, боже ты мой! И пахнет ванилью в старом подъезде… Лиля наслаждаласьмгновениями счастья, которое принесли ей эти простые и важные слова. Её любят, и кто? Красивый, умный, взрослый мужчина, каких поискать!

А она-то, она…Разлюбила, как такое возможно?! Конечно, она любит, её сердце поёт об этом во весь голос. Строила из себя неприступную, отворачивалась… Чем меньше мы мужчину любим, тем больше нравимся ему? Да, так и есть, и это правильные женские игры… Теперь она будет просто ждать. Его внимания, его ухаживаний, тайных встреч…

Счастливая, Лиля до отказа вдавила кнопку звонка у дверей своей квартиры…

Скоро весна, скоро весело и звонко закапает с крыш, и оживут озябшие деревья. Но в душе Алексея никакой весны не предвидится. В его душе непокой, тревога, отчаяние.

Тогда, после пробуждения в Кириной постели, он вскочил, путаясь в одеяле, оделся в мгновенье ока. Растрёпанные волосы, растрёпанные мысли… Бежать отсюда, сломя голову, или провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться… Ему хотелось открутить назад прошедший вечер, стереть из памяти эту картину — Кирино лицо рядом на подушке. Где же носки? Он крутил головой, искал их взглядом. А она, эта ведьма в обличье молодой девушки, смеялась обидным дьявольским смехом.

Заявился домой среди ночи, мать в едва накинутом халате вышла навстречу. На лице вопрос, ну, как?

— Мам, иди спать, — Алекс швырнул шапку на вешалку, резким движением содрал с шеи шарф, — всё потом.

Алексей скрылся в своей комнате, бросился на кровать. Как завтра он посмотрит в глаза Лере? Будет прятать бегающий взгляд, чувствуя себя бесконечно виноватым. А если рассказать? Нет, это самоубийство, какая девушка сможет простить измену? А может, и не было ничего? Надо попытаться вспомнить… Хотя, если эта наглая Кира уложила его в свою постель, то напрашивается определённый вывод… Ненавижу её, тварь…

Алекс проворочался в постели часа два, забывшись беспокойным сном только под самое утро…

Кира позвонила ему на следующий день. Алекс взял трубку, потому что проходил мимо, и едва не бросил её, услышав насмешливый Кирин голос.

— А ты был хорош, — произнесла она сразу тихим шёпотом.

Интимные нотки в её голосе так возмутили Алексея, что он не нашёл что ответить. Хотел сказать что-то едкое, насмешливое — ничего не приходило в голову. Хотелось ругаться, кричать ей в трубку злые, обидные, оскорбительные слова, он еле сдержался, не желая быть смешным.

— Кира, ты бы не звонила мне больше…

— А что так? Тебе не понравился мой коньяк? Или лимон оказался слишком кислым? — Кирин дробный смех снова зазвучал в его ушах.

— Пока…

Алекс положил трубку. Если она не дура, поймёт, что с ней не хотят иметь дело. Никогда…

К счастью, Лера ничего не заметила, когда он, отводя глаза, подошёл к ней на следующий день после злополучной новогодней вечеринки. Чувствовал себя по-дурацки, но, кажется, всё обошлось, и скоро он забудет это неприятное происшествие, как страшный сон. Алексей очень надеялся, что эта история не будет иметь продолжения. Но, как оказалось, надеялся зря… Кира и не думала исчезать из его жизни.

Он встретил её одним невесёлым утром недалеко от дома. Девушка выпорхнула из такси, припаркованного у ворот, громко окликнула его.

Вот принесла нелёгкая! За месяц с лишним Алексей почти забыл о существовании Киры Бойко, девушки, умеющей устраивать весьма неприятные сюрпризы. И вот она перед ним, поправляет выбившиеся волосы из-под красного мохерового беретика.

— Привет, — Кира протянула ему руку, — сделай вид, что ты рад меня видеть.

— Что надо, говори, я тороплюсь.

Никогда, никогда больше он не пойдёт на поводу у этой девицы! Она преподнесла ему хороший урок. Урок женского коварства, о котором он не подозревал до встречи с Кирой.

— Алекс, ты зря так неприветлив. У меня есть новость. Хотелось бы, чтоб она тебе понравилась.

Она улыбнулась. Господи, как он ненавидел эту улыбку!

— Выкладывай! И давай без длинных вступлений, — он взглянул на неё твёрдым взглядом, пусть видит, перед ним не тот наивный парень, которого она когда-то сумела перехитрить.

— Если бы мы были не на улице, я бы попросила тебя сесть…

Алекс похолодел. Страшная догадка молнией пронзила мозг, учащённо забилось сердце. Отцы святые, только не это! Затаив дыханье, он смотрел на Киру, ожидая, что она скажет.

— Ты будешь удивлён, но такие встречи, как наша, — она сделала длинную многозначительную паузу, — могут иметь последствия. Догадываешься, какие?

Кира взглянула на него так дерзко, что Алексу захотелось ударить её, чтоб стереть этот вызов с её лица, сделать ей больно. Он сжал кулаки, уже зная, что она скажет дальше.

— В общем, мой дорогой, готовься осенью стать отцом…

Вот так… Она произнесла это… Сказать, что он в страшном потрясении, это ничего не сказать. Кажется, молодой человек летит в пропасть вместе с рухнувшим миром, под осколками которого его счастье, покой, благополучие и чудесное, правильное, счастливое будущее. Будь проклят тот день, когда он встретился с этой стервой, загнавшей его в угол. Кто скажет, что теперь делать, кто поможет ему, впервые попавшему в такую ужасную ситуацию?

— Что ты молчишь? — Кира взглянула требовательно и сердито.

Странный вопрос, да он просто потерял дар речи, хорошо ещё, что ноги держат, не дают упасть бедному от таких сумасшедших новостей.

— Ладно, думай, — девушка шагнула к поджидавшему её такси.

Минута — и машина тронулась с места, увозя прочь эту чумовую девицу, его новое огромное горе. Алекс стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел вслед такси, пока жёлтый автомобиль не скрылся с глаз в густом потоке машин.

На факультативе по истории у Сергея Леонидовича не заскучаешь. Педагог от бога, он умеет рассказать о войнах, революциях и восстаниях так интересно, что хочется, чтоб это занятие не заканчивалось как можно дольше. Лера обожала его рассказы, яркие и увлекательные. А ещё в этом талантливом, страстно увлечённом историей человеке нет равнодушия, и это Лера ценила в людях больше всего.

Но сегодня ей не до факультатива. Алекс не пришёл в университет. Заболел? Может быть, хотя вчера он был совершенно здоров. Лера смотрела в окно на голубое небо, пытаясь придумать другие, нестрашные причины этого прогула. Что-то не так с Алексом, она чувствует сердцем… Но он молчит, не рассказывает ей ничего. Не доверяет? Или бережёт?

У Леры есть ещё одна причина грустить, глядя на весеннее небо за окном. Это мама. После того, как разогнали их институт, мама осталась без работы. Пыталась трудоустроиться в разные конторы — неудачно. Совсем пала духом, Лере было тяжело видеть, как она переживает, какая боль затаилась в её беспокойных глазах.

Бывшая коллега по работе Ольга Семёновна предложила маме заняться торговлей. А что, говорит, выживать надо, не мы первые, не мы последние, таких тысячи. Товар из Польши сначала привозить будем, потом и до Стамбула доберёмся. Мама согласилась не сразу, слишком рискованным и авантюрным представлялось ей это занятие. Первая же поездка оказалась неудачной, их автобус от Варшавы до Бреста был остановлен какими-то людьми бандитской наружности. Требовали «дань». Ирине Александровне, которая потратила на товар почти все деньги, пришлось отдать золотые серёжки, которые она очень любила. Это был подарок родителей на шестнадцатилетие дочери. Рассказывая об этом, мама не смогла сдержать слёз…

— Моя дорогая Брянцева, я вам не мешаю? — Сергей Леонидович, заметив рассеянность девушки, подошёл к Лериному столу. — Хоть надо признать, задумчивость вам к лицу.

— Простите…

— Ладно-ладно, возвращайтесь к нам, у нас интересно.

Но, растревоженная мыслями о матери, она никак не могла сосредоточиться на занятии. Маму было жаль, Лера не могла видеть её вечно расстроенное лицо и мамины руки с вздувшимися венами наводили на неё ужас. Лера ненавидела огромные клетчатые баулы, стоящие в прихожей, которые Ирина Александровна каждый день таскала на рынок. Боже, за что им это?

В этой их новой жизни был только один плюс, правда, очень существенный. Когда мама отправлялась за товаром, квартира оставалась в полном Лерином распоряжении. И здесь появлялся Алекс, и его нежные руки могли сколько угодно ласкать сладкое и такое желанное для молодого человека девичье тело. Не боясь, что им помешают, они любили друг друга снова и снова, таяли от нежности и страсти в кольце сплетённых воедино рук.

Когда Алекс впервые переступил порог Лериной квартиры, она заметила его недоумённый взгляд. Наверное, слишком бедным показалось ему это жилище, слишком скромной обстановка, слишком маленькой их большая комната, называемая залой. Но уже через минуту молодой человек забыл обо всём, остались только её губы, её плечи, её полузакрытые в неге глаза.

Но и это маленькое счастье длилось недолго, соседка Инна наябедничала матери, что в её отсутствие в квартире бывает молодой человек. Симпатичный, правда, но, смотри, Ирина, говорила она, принесёт твоя в подоле кого-нибудь.

Неприятный разговор состоялся вечером, тихим и мирным, когда Лера пила чай с вишнёвым вареньем и улыбалась, вспоминая последнюю встречу с Алексом.

— Валерия, — когда мама сердилась, она всегда называла её полным именем, — а что здесь происходит в моё отсутствие?

— Мам, что ты имеешь в виду? — спросила Лера, хотя сердце уже дрогнуло, она поняла, о чём пойдёт речь.

— Ты встречаешься с молодым человеком? И приводишь его сюда? — Ирина Александровна взглянула на дочь строго и укоризненно.

Не зная, что сказать, Лера опустила голову.

— Я вижу, ты изменилась, — продолжала мама, — скажи, случилось то, о чём я думаю?

Лера опустила голову ещё ниже. Ну почему она должна чувствовать себя виноватой? Неужели любовь, это так плохо, так грешно?

— Не слишком рано ты начала взрослую жизнь, Валерия? — мама начала сердиться, её голос зазвенел от возмущения. — Ну, скажи уж что-нибудь. Кто он, этот парень?

— Алекс… Алексей, мой однокурсник. Папа дипломат, жили в Лондоне… — Лера вскинула голову, взглянула прямо. — И я люблю его.

Кажется, это доводы подействовали на маму, её голос смягчился.

— Дочь, прошу, постарайся не добавлять мне проблем, и так всё плохо… — горестно вздохнув, она махнула рукой, прижала кухонное полотенце к заблестевшим глазам.

Нет страшней слёз матери! Лера вскочила, обняла её, зашептала в ухо.

— Мам, да прорвёмся, скоро я тебе помогать буду, не плачь, родная моя…

Как странно переменилась жизнь. Обычно мама успокаивала её, утешала, подбадривала добрыми словами, теперь же их роли поменялись. Лера чувствовала себя более взрослой, более сильной, чем мама, теперь она отвечает за то, чтоб на глазах самого родного и близкого человека никогда не появлялось слёз. Уж плакать, так от радости…

— Вижу, взрослая стала, — Ирина Александровна поцеловала дочь в щеку. — Обещай, Лера, что здесь вы не будете встречаться. Нехорошо это…

— Обещаю… Как скажешь… — она тоже готова была разрыдаться.

«Когда ты успела вырасти, моя маленькая дочь, мой хрупкий цветочек, — думала Ирина Александровна. — Ты застала меня врасплох. Мне страшно — я пришла к своей взрослости с пустыми руками. — Она крепче обняла дочь. — Я должна была передать тебя свой опыт, поделиться житейской мудростью. Я, которая всё ещё спотыкается на жизненных ухабах… Как рассказать, что жизнь бывает жестокой? Она больно наказывает за ошибки, безжалостна к мольбам…»

И как узнать, что ждёт их впереди? Прорвутся ли? Об одном она будет просить всегда, чтоб судьба была добра к её девочке, чтоб уберегла дочь от всех бед этого жестокого мира.