Глава 23

Весь вечер Люся не отлипала от меня. Она держалась за мою юбку, будто боялась, что я исчезну. Её глаза, полные слёз, смотрели на меня с таким страхом и тревогой, что мне хотелось кричать от боли. Она не понимала, что происходит, не могла принять, что её маленький мир разлетелся на куски еще вчера и теперь его так трудно склеить обратно. — Мама, — Люся снова подёргала меня за юбку, и её голосок прозвучал тонко, как струнка, готовая лопнуть. — Мы не поедем опять к тому дяде? Её вопрос пронзил меня, полоснул по нервам как лезвие бритвы. Как объяснить пятилетнему ребёнку, что мир не всегда предсказуем и добр? Что иногда взрослые совершают ошибки, которые разрушают всё вокруг? Моё сердце сжалось, и слёзы подступили к горлу. Я опустилась на колени перед Люсей, прижала её к себе. — Нет, милая, — прошептала я, целуя её в макушку. — Мы не поедем. Мы останемся дома. С папой. Но Люся не успокаивалась. Она плакала, её маленькие плечи содрогались от рыданий, и я понимала, что ничего не могу сделать, чтобы унять её боль. Её доверие было подорвано, и это было моей виной. Я снова и снова прижимала её к себе, плакала вместе с ней, извинялась, хотя знала, что слова ничего не изменят. Мой сын молча сидел в углу комнаты, его глаза были пустыми, он не говорил ни слова, но я видела, что внутри него разрывается ураган эмоций. Он был старше Люси, понимал больше, и от этого его боль казалась ещё сильнее. Я знала, что он винит меня. И он прав. Когда наконец дети уснули, я тихо вышла из их комнаты, вытирая слёзы, и наткнулась на Алексея. Он стоял в дверном проёме, его лицо было бледным, как полотно, а глаза — тёмными и пустыми, как бездна. Я знала, что он ждал этого момента, ждал, чтобы поговорить. И мне было страшно, до судорог, до боли в животе. — Поговорим, Ника? — его голос был тихим, но в нём звучала такая усталость, что мне стало дурно. Я кивнула, не зная, с чего начать. Как вообще можно начать разговор о том, что ты предала человека, который любил тебя? Мы вошли в кухню, и я увидела, как Леша нервно прошёлся по комнате, его пальцы сжались в кулаки. В воздухе висело напряжение, тяжёлое, как свинец. — Я хочу услышать это от тебя, — наконец сказал он, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты изменила мне, Ника? Ты действительно ушла к другому мужчине? Я опустила голову, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Я не могла смотреть ему в глаза, не могла видеть ту боль, которую я ему причинила. Я знала, что он заслуживает правды, но эта правда была как горькое лекарство, которое невозможно проглотить. — Да, — прошептала я, едва слышно, но достаточно громко, чтобы он услышал. — Я изменила тебе. И я ушла к нему. Но я поняла, что это была ошибка. Я поняла, что… не могу без тебя. Без нашей семьи. Слёзы текли по моим щекам, и я пыталась вытереть их руками, но они лились всё сильнее. Я слышала, как Алексей тяжело дышит, и знала, что он борется с собой, пытается справиться с болью и яростью, которые рвутся наружу. — Почему, Ника? — его голос сорвался, он смотрел на меня так, как будто видел меня впервые. — Почему ты это сделала? Почему предала меня? Наших детей? Я хотела ответить, сказать что-то, что могло бы объяснить, оправдать, но слова не шли. Потому что не было никаких оправданий. Я сделала это, и теперь должна была жить с последствиями. — Я… я не знаю, — наконец сказала я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Я запуталась. Я думала, что влюблена в него. Я думала, что он сможет дать мне то, чего мне не хватало. Но я ошиблась, Алексей. Я поняла, что никто не сможет заменить тебя. Алексей смотрел на меня с таким выражением, словно пытался проникнуть взглядом в самую глубину моей души. Его лицо исказилось, и я видела, как он сжимает зубы, чтобы не закричать. Но в следующую секунду он сделал шаг вперёд и ударил меня по щеке. Я не успела даже моргнуть. Его рука ударила меня так сильно, что я потеряла равновесие и упала на пол. Щёка горела, а в голове зазвенело. Но это была не только физическая боль. Это было нечто большее — признание моей вины, моих ошибок, моего предательства. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как слёзы снова текут по моим щекам. — Как ты могла? — голос Алексея дрожал от гнева и боли. — Как ты могла бросить нас ради него? Ради какого-то... ничтожества? Я не знала, что ответить. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как внутри разрывается моё сердце. Я знала, что заслужила этот удар, заслужила всю эту боль. Но всё равно было тяжело видеть его таким, видеть, как я разрушила его жизнь. — Прости меня, — шептала я сквозь слёзы, даже не осознавая, что говорю. — Прости, я не хотела, чтобы так вышло. Я была слепа. Я не знала, что делаю. Леша стоял надо мной, его плечи дрожали, как будто он сдерживал невыносимую боль. Я видела, что он борется с собой, борется с желанием просто уйти, оставить меня здесь, на полу. Но потом он опустился на колени рядом со мной и обнял меня. Его объятия были полны боли и отчаяния, но в них было что-то ещё — надежда. — Я люблю тебя, Ника, — прошептал он, его голос был хриплым. — Я не знаю, смогу ли я простить тебя так скоро, но я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты была рядом. Эти слова ударили меня сильнее, чем пощёчина. Я почувствовала, как внутри что-то сломалось, как исчезло всё сопротивление, все страхи. Я уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась. Все…все мои сомнения — всё это выливалось наружу в потоках слёз. — Я тоже люблю тебя, Енотик, — шептала я сквозь слёзы. — Я не могу без тебя. Не могу без наших детей. Прости меня, пожалуйста, прости. Муж крепче обнял меня, и я почувствовала, как его руки дрожат. Мы сидели на полу, обнимая друг друга, и я знала, что это был момент истины. Он вдруг отстранил меня, его глаза были полны слёз, но в них я видела и что-то ещё — желание…страсть. Он наклонился и жадно поцеловал меня. Этот поцелуй был полон эмоций — боли, любви, надежды. Я ответила ему, и в этот момент всё остальное перестало существовать. Только мы. Мы оказались на полу, на ковре. Впервые за долгое время — как раньше. Может, не всё потеряно. *** Мы лежали рядом, и я слушала, как он дышит. Его дыхание было спокойным, ровным, и это приносило мне странное чувство умиротворения. Потом я зашла к детям, кутаясь в домашний халат. Люся тихо посапывала в своей кроватке, и я взглянула на её маленькое личико, расслабленное и спокойное во сне. Её слёзы и страхи, все её вопросы и тревоги, казалось, исчезли в этот момент. Но мне было ясно, что предстояло ещё многое пережить. Я нежно коснулась её волос, чувствуя, как в груди поднимается горячая волна любви и вины. Всё, что я сделала, всё, что разрушила, всё, что пришлось ей пережить из-за моих ошибок... Сын спал на другой кровати, его лицо всё ещё хранило следы недавних слёз. Он был таким взрослым для своего возраста, пытался быть сильным, как его папа, и это ещё больше разрывало моё сердце. Я знала, что ему будет сложно простить меня, принять всё, что произошло. Но я была готова к этому. Я была готова бороться за свою семью, за наших детей, за наше будущее. Я вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь, и снова оказалась в гостинной, где меня ждал Алексей. Он сидел на стуле, опустив голову, его руки были сложены на коленях, пальцы сцеплены в замок. Я видела, как он глубоко вздохнул, прежде чем поднял глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было столько боли, что я невольно отвела взгляд. Ничего еще не пройдено…Раны свежие у всех. — Как они? — тихо спросил он, его голос был полон напряжения и усталости. — Заснули, — ответила я, подходя ближе. — Но Люся всё ещё беспокоится. Алексей кивнул, но не сказал ни слова. Я видела, что ему тяжело. Слишком тяжело. И мне хотелось найти слова утешения, что-то, что могло бы облегчить его боль, но я не знала как. Слова, которые я хотела сказать, казались пустыми и бессмысленными. — Я всё испортила, Лёша, — наконец сказала я, чувствуя, как слёзы снова начинают течь по щекам. — Я причинила тебе столько боли, причинила боль детям... Мне так жаль... Он долго молчал, потом встал и подошёл ко мне, его глаза были полны слёз, но он старался держаться. Его руки поднялись, и я увидела, как он пытается найти в себе силы, чтобы простить меня. — Ника, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Я тоже не был идеальным. Я понимаю, почему ты сделала это. Я…забросил нашу семью, я не обращал на тебя внимание, я …я не знаю, я весь был занят работой, долгами. Но нам нужно всё исправить. Ради наших детей. Ради нас. Я бросилась к нему в объятия, зарывшись лицом в его плечо. Слёзы лились без остановки, и я не могла их сдержать. Он обнял меня крепко, и я почувствовала, как его тепло проникает в моё сердце, как успокаивает его. — Спасибо, — шептала я, чувствуя, как тяжесть спадает с моих плеч. — Спасибо, что веришь в нас. Что веришь в меня. — Я люблю тебя, Ника, — ответил он, его голос был тихим, но полным решимости. — Мы пройдём через это вместе. Мы справимся.