Глава 22

Когда я собирала свои вещи, внутри всё кричало от боли и страха. Я понимала, что ухожу не просто так, а навсегда. Писать записку Леше было мучительно. Как объяснить человеку, который любил меня и был со мной в самые тяжёлые моменты, что теперь я ухожу к другому? Как найти слова, которые не ранят, не разрывают на куски? Но таких слов не существует. Я знала, что нет способа сделать это менее болезненным, но всё же старалась. А еще я струсила и не смогла сказать ему все в лицо… «Леша, прости меня. Я не могу больше лгать — ни тебе, ни себе. Я ухожу к другому мужчине. Я знаю, что это причинит тебе боль, и мне очень жаль. Я оставляю тебе право видеть детей, когда ты захочешь. Пожалуйста, знай, что я всегда буду благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня. Ника.» Писала эти строки, и руки дрожали. Сердце колотилось так, что я едва могла дышать. Каждый раз, когда я представляла его лицо, его глаза, полные боли, у меня внутри всё сжималось. Но я знала, что должна быть честной. Больше не могу жить в этой лжи. Не могу продолжать притворяться. Я сложила записку на столе и сделала глубокий вдох. В голове звучали слова, которых я так боялась: «Я тебя ненавижу». Но Алексей никогда не скажет этого. Он не такой. Он слишком добрый, слишком преданный. И, может быть, именно поэтому мне так больно. Мы с детьми собрались и вышли из дома. Я знала, что на этот раз всё по-настоящему. Дети смотрели на меня с вопросом в глазах. Они ещё не знали, что происходит, не понимали, почему мы уходим, почему папа не идёт с нами. Я попыталась улыбнуться, хотя внутри умирала. — Мама, а где папа? — спросил сын, и сердце разорвалось на части. Я присела перед ним, пытаясь удержать слёзы. - Куда мы едем? — Папа останется дома, милый, — тихо сказала я, погладив его по голове. — Мы сможем его навещать, когда захотим. А мы…мы едем в другое место. Сказать эти слова было как кинжалом по сердцу. Я знала, что для них это будет тяжёлым ударом, но что я могла сделать? Я не могла оставить их с Лешей. Мне нужно было уйти, и я хотела, чтобы они были со мной. Даже если это значило разбить их мир. *** Роман стоял в дверях, улыбаясь, как будто это был самый обычный день. Его уверенность всегда была притягательной, но сейчас она только усиливала мой внутренний дискомфорт. Я заметила, как его взгляд скользнул по детям, и внутри всё сжалось. Дети не знали его, не знали, что он теперь будет частью их жизни. Мои дети, мои маленькие крошки. Как я могла заставить их пройти через это? Люся стояла рядом со мной, цепляясь за подол моего пальто. Её большие глаза, в которых обычно горела радость, были теперь полны непонимания и страха. Она пряталась за моей ногой, не делая ни шага вперёд. Сын стоял чуть поодаль, его лицо как маска, но я видела, как внутри него разгорается шторм. Он пытался оставаться спокойным, как учил его Алексей, но его глаза выдавали все его чувства. Он смотрел на меня так, как никогда раньше — с осуждением и болью. — Привет, ребята! — сказал Роман, пытаясь быть приветливым, но его голос прозвучал натянуто. Он присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Люси. — Я Роман. Давайте познакомимся? Люся даже не сдвинулась с места. Она прижалась ко мне ещё крепче, как будто пыталась спрятаться от этого нового незнакомого мужчины. Я почувствовала, как моё сердце сжалось от боли. Моя маленькая девочка была напугана, и я знала, что она чувствует. Это чувство, когда ты хочешь довериться, но не можешь. Когда мир рушится, и ты не понимаешь, почему. Сын, напротив, не отступил ни на шаг. Он встал прямо, его глаза были холодными, как лёд. Он не сказал ни слова, но в его взгляде я видела вопрос, который он боялся задать. Вопрос, который обжигал меня, как раскалённый металл. — А как же папа? — вдруг спросил он, и его голос прозвучал как удар в солнечное сплетение. — Где папа, мама? Эти слова резанули меня по сердцу. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Что я могла сказать? Что его папа больше не будет с нами? Что я сделала выбор, который изменит всё? Моё сердце разрывалось на части, но я знала, что должна объяснить. Хотя бы попытаться. — Папа дома, — начала я, пытаясь говорить мягко, но голос мой дрожал. — Мы с ним поговорим позже. — Позже? — сын смотрел на меня, не отрывая взгляда. Его глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Это из-за него? — Он указал на Романа. — Ты ушла из-за него? Я не знала, что ответить. Мои губы дрожали, и слёзы подступали к глазам. Я не хотела делать больно своему сыну, не хотела разрушать его мир. Но теперь уже поздно. Я понимала, что сломала что-то важное, что-то, что не могла починить. Роман пытался вмешаться, протянул руку к сыну, но тот резко отступил назад, его лицо исказилось от боли и ярости. — Не трогайте меня! — крикнул он, и его голос был полон отчаяния. — Вы не мой папа. Я не хочу, чтобы вы были здесь! Нет! Я не хочу чтобы МЫ были здесь! Люся разрыдалась, прижимаясь ко мне. Я ощущала её маленькое тельце, содрогающееся от рыданий, и сердце моё разрывалось на части. Сын стоял, сжимая кулаки, его лицо было мокрым от слёз, которые он не мог больше сдерживать. Я пыталась сделать шаг к нему, но он отступил назад, словно я была ядовитой змеей. — Как ты могла, мама? — его голос был тихим, но в нём звучала такая боль, что мне стало трудно дышать. — Как ты могла бросить папу ради него? Я не знала, что сказать. Каждое слово, которое я пыталась подобрать, казалось пустым и бессмысленным. Дети стояли передо мной, их мир рухнул, и я понимала, что это моя вина. Я сделала этот выбор. Я разрушила их дом. Роман молчал, его лицо застыло в маске непонимания и отчуждения. Он не знал, что сказать или как исправить ситуацию. И я поняла, что он не был готов к этому. Он не знал, что значит быть с детьми, что значит быть их опорой. Со своей женой и дочерью он уже давно не жил. Я чувствовала, как внутри всё рушится. Мои дети смотрели на меня с болью и разочарованием, и я поняла, что совершила ужасную ошибку. Их мир, их спокойствие, их безопасность — всё было разрушено. И я была той, кто сделал это. Я была виновата. Я посмотрела на Романа, и он ответил мне взглядом, полным непонимания. Его лицо было холодным, как лёд, и я осознала, что он никогда не поймёт, что значит быть родителем. Никто не сможет заменить Алексея в их жизни. Никто не сможет любить их так, как он. - Давайте поедем за покупками! – сказал Роман с фальшивой радостью и я ухватилась за его идею как за спасательный круг. - Да, поедем, купим много нового. Игрушки, Люсь! Дети молчали…А мое сердце обливалось кровью. *** Торговый центр был огромным и шумным, и мы ходили по рядам, выбирая всё необходимое. Но чем больше мы покупали, тем сильнее становилась моя тоска. Я видела, как дети держатся за руки, но в их глазах не было радости. И я понимала, что никто, никто не сможет заменить им Алексея. Никто не будет любить их так, как он. Внутри всё кипело, будто кто-то медленно прокручивал нож в моём сердце. Я старалась не показывать виду, но каждая улыбка, каждое слово казались фальшивыми. Мои дети заслуживали лучшего. Они заслуживали быть счастливыми, а не жить в этой лжи. Но как я могла всё это изменить теперь, когда уже сделала свой выбор? Мы купили новую одежду, игрушки, всё, что могло бы создать иллюзию нового начала. Но я чувствовала себя так, будто стою на краю пропасти, и мне нужно сделать шаг. Туда или обратно. Но я не знала, куда. Мои мысли снова возвращались к Алексею, к нашему дому, к тому, как он всегда заботился о нас. Я думала о его глазах, о его улыбке, и внутри меня всё сжималось от тоски. Дома я начала раскладывать покупки, но дети сразу заплакали. Они хотели к папе. Они не понимали, что происходит, почему они не могут вернуться домой. Я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но старалась сдержаться. Роман молчал, стоял в стороне, и я поняла, что он не знает, как справиться с этой ситуацией. В тот момент я осознала, что совершила ошибку. Что всё, что я делаю, — это бегство. Бегство от себя, от своих чувств, от своей жизни. Я повернулась к Роману, и в его глазах увидела неуверенность, страх. Он не знал, что делать, как помочь мне. И это было страшно. Страшнее всего на свете. Осознание, что я не готова к этому всему…да, я люблю его…хочу его, он прекрасный любовник. Но не муж! Не отец! И я…я не готова с ним состариться, не готова! Я подошла к окну и посмотрела на улицу. Дождь барабанил по стеклу, и мне казалось, что весь мир плачет вместе со мной. Я не могла больше это терпеть. Я взяла телефон и набрала номер Алексея. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Я боялась, что он не ответит, что он не захочет меня слышать. Но он ответил. — Алло? — его голос был тихим, усталым. — Леша, — я не смогла сдержаться и разрыдалась. — Прости меня, пожалуйста. Я хочу домой. Примешь ли ты меня обратно? На другом конце провода была тишина, и моё сердце замерло. А потом я услышала его голос, спокойный, как будто он ожидал этого звонка. — Приезжай домой, Ника. Эти три слова, простые, как глоток свежего воздуха, разорвали пелену, которая окутывала моё сознание. Я поняла, что должна вернуться. Должна вернуться туда, где меня любят, где меня ждут. Я повернулась к Роману, его глаза были полны боли и разочарования. — Прости меня, Рома, — сказала я, собирая вещи детей. — Но я не могу так. Я должна вернуться к своему мужу, к своему дому. Это было ошибкой. Прости… я не могу! Не могу! Это неправильно! Он ничего не сказал, просто смотрел на меня с дикой болью, словно понимал, что всё, что между нами было, — это лишь иллюзия. Я знала, что раню его, что он не ожидал такого поворота, но я должна была уйти. Я вызвала такси и быстро собрала вещи детей. Они плакали, не понимая, что происходит, а я старалась успокоить их, обещая, что скоро всё будет хорошо. Мы вышли из квартиры, и я почувствовала, как внутри всё замерло. Моё сердце тревожно и оглушительно билось, но я знала, что делаю правильный выбор. *** Такси мчалось по мокрым улицам, и я смотрела в окно, пытаясь сосредоточиться на будущем. Но мысли всё равно возвращались к Леше. Я думала о том, как он встретит нас, что скажет. Будет ли он рад, что я вернулась, или его сердце так же разбито, как и моё? Я держала детей за руки, их маленькие пальцы сжимали мои, и я понимала, что они — моя главная причина вернуться. Когда мы подъехали к дому, я увидела, что Алексей стоит у подъезда, курит хотя он бросил два года назад. Он выглядел уставшим, его плечи были опущены, но в глазах была надежда. Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Я вышла из машины, крепче сжимая руки детей, и медленно пошла к нему. Он не двигался, просто стоял и смотрел на меня. Я остановилась перед ним, не зная, что сказать. Все слова казались лишними, ненужными. Но он сделал шаг вперёд и обнял меня. Слёзы хлынули рекой, и я не могла остановиться. Я чувствовала, как напряжение, накопившееся за все эти дни, уходит, как растворяется боль, как исчезают сомнения. — Спасибо, — прошептала я, прижимаясь к его плечу. — Спасибо, что принял меня обратно. — Ты моя жена, Ника, — тихо сказал… - Ты МОЯ жена!