Глава 25

В тот день, когда Роман узнал правду о моей работе, я чувствовала себя словно на краю пропасти. Всё было готово к нашему очередному тайному свиданию, и я ждала его звонка, чтобы узнать, где мы встретимся. Но вместо этого на телефон пришло короткое сообщение: «Мы должны поговорить». Внутри всё сжалось. Что-то подсказывало мне, что это не просто слова, а что-то намного большее. Вся моя решимость, вся моя готовность продолжать жить в этой лжи разлетелись вдребезги. Когда я приехала на место встречи, я уже знала, что это будет конец. Роман стоял на улице, его лицо было серым от злости. Я видела, как он сжимает кулаки, его челюсть была напряжена, и я поняла, что он знает. Он знает всё. Я попыталась объяснить, сказать, что работа в массажном салоне — это просто временное явление, что мне нужны были деньги, что это не то, что он думает. Но его глаза горели ненавистью. — Ты лгала мне, Ника! — выкрикнул он, его голосказалось сам по себе разорвет меня на части. — Ты всё это время притворялась. Ты думала, я не узнаю? Думала, я дурак? Я попыталась объяснить, но он перебил меня, его слова были безжалостными, хлесткими, дикими. Каждое слово, которое он произносил, было пропитано болью и гневом. — Ты говорила, что любишь меня. А всё это время ты была… — Он остановился, словно не мог произнести это слово. — Ты была шлюхой. Грёбаной проституткой в массажном салоне. Ты мне врала. Фу! Как я… как я вляпался в это дерьмо! Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Его обвинения были как удары хлыстом. Я не могла дышать, не могла двигаться. Я просто стояла и смотрела на него, не веря, что всё это происходит на самом деле. — Роман, — наконец прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Это не так. Это не то, что ты думаешь. Пожалуйста, послушай меня… Но он не слушал. Его глаза сверкали ненавистью, и прежде чем я успела что-то сказать, он ударил меня по лицу. Удар был сильным, неожиданным. Мир вокруг меня закружился, я упала на землю, чувствуя, как щека горит от боли и во рту появился привкус крови. Я смотрела на него снизу вверх, видела, как его грудь тяжело вздымается, как его кулаки всё ещё сжаты. На мгновение мне показалось, что он вот-вот ударит снова, но вместо этого он просто отвернулся, его лицо исказилось от отвращения. — Ты шлюха, Ника, — сказал он, его голос звучал хрипло и грубо. — Грязная, мерзкая шалава. Я думал, ты другая, но я ошибался. Мне жаль, что я когда-то полюбил тебя. Казалось он только что всунул руку мне в грудную клетку и разодрал мое сердце. Я смотрела на него, не в силах говорить, не в силах думать. Он повернулся и ушёл, не оглядываясь, оставив меня одну на этой пустой улице. Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем я смогла встать на ноги. Всё казалось каким-то нереальным, словно я находилась в страшном сне, из которого не могла проснуться. Я начала идти, не зная, куда иду. Ноги сами несли меня вперёд, а в голове крутилась только одна мысль: - Как он мог так поступить? Как он мог бросить меня? Я брела по улицам, не замечая людей вокруг, не замечая, как город зажигает огни, как шумят машины. Всё было как в тумане, как в каком-то сюрреалистичном кошмаре. Моё лицо всё ещё горело от удара, но эта боль была ничто по сравнению с той, что разрывала моё сердце. Я думала о Романе, о том, как он смотрел на меня, как говорил, что любит меня. А теперь всё это рухнуло, исчезло, как пепел на ветру. Я не могла поверить, что всё закончилось. Не могла поверить, что он ушёл. А еще…что он поверил, что он решил, что я шлюха, что я…Боже! А ведь я знала, что его реакция будет такой. Что он не простит мне эту проклятую работу! - Ника, ты где? – Леша наконец-то дозвонился до меня. - Не знаю…где-то в городе. - Я приеду. Где именно? Что там рядом с тобой? Когда Алексей нашёл меня, я не знала, как долго я ходила по улицам. Я была как в тумане, как в другом мире. Он привёз меня домой, но я почти не помню дорогу. Его голос звучал далеко, словно через стекло. Я видела, как он взволнован, как он пытается понять, что со мной случилось. Но я не могла ничего объяснить. Я просто сидела в машине, смотрела в окно и молчала. Внутри меня всё было мёртвым. Дома я провалилась в какую-то глубокую тёмную яму. Мир было серым, бесконечно пустым. Я не могла есть, не могла спать. Дни и ночи слились в однообразную череду. Я лежала в постели, смотрела в потолок и думала только о Романе. Я вспоминала каждую нашу встречу, каждый поцелуй, каждое прикосновение. Я не могла поверить, что всё это исчезло, что он ушёл и больше не вернётся. Дети пытались подойти ко мне, но я отталкивала их, как будто они были чужими. Я знала, что должна быть с ними, что должна быть хорошей матерью, но я не могла. Я была слишком поглощена своей болью, своей потерей. Мои дети стали для меня призраками, словно я не видела их, не слышала. Всё, что я могла, это думать о Романе, о том, как он меня бросил, как оставил меня одну. И эти слова «Фу! Блядь! Меня от них начинало трясти. Алексей был рядом, он старался поддержать меня, но я отталкивала и его. Я не могла выносить его прикосновений, его слов. Всё, что он говорил, звучало фальшиво, как пластмассовая музыка. Я знала, что он беспокоится обо мне, но мне было всё равно. Я хотела только одного — вернуть Романа, вернуть ту жизнь, которую я потеряла. Каждый день я думала о том, чтобы позвонить ему, но страх был сильнее. Что, если он не ответит? Что, если он снова скажет мне, что я ему больше не нужна? Что я грязная шлюха! Я не могла вынести этой мысли, не могла вынести этой боли, которую она приносила. Я была в ловушке, в капкане своих собственных чувств, и не знала, как выбраться. А потом я решилась расспросить его друзей… Я встретилась с Олегом. Он смотрел на меня с жалостью. А затем наконец сказал, что Роман живёт с другой девушкой, я почувствовала, как моё сердце разрывается на части. - Оставь его, Ника…Все, хватит. Мы оба знаем, что ты не бросишь семью. Рома заслуживает большего, понимаешь? Я кивнула и опустив голову ушла…Я понимала и не понимала. Со мной происходило что-то страшное, что-то невыносимое. Слова Олега были как смертный приговор. Я поняла, что всё кончено. Он нашёл себе другую. Он забыл меня. А я всё ещё здесь, в этой яме, из которой не могу выбраться. Моя жизнь потеряла смысл, и я не знала, как жить дальше. Я думала, что люблю его, что он любит меня, но теперь всё это оказалось ложью. Я была обманута, предана, и мне было некуда идти. Обманщицу обманули…Я заслужила. Так мне и надо! Я начала терять вес, не ела почти ничего. Мой мир сузился до одной мысли — о Романе. Я не могла избавиться от неё, не могла выбросить его из головы. Я стала тенью самой себя, призраком, бродящим по дому. Алексей и дети были рядом, но они были где-то далеко, за стеной, за барьером, который я сама же и построила. Лучшая подруга с бывшей работы пыталась поговорить со мной, но я не могла сказать ей ничего. Она смотрела на меня с жалостью и непониманием, спрашивала, что случилось, но я молчала. Я не могла рассказать ей о Романе, не могла объяснить, почему я так страдаю. Мне казалось, что если я скажу это вслух, то потеряю его окончательно. Но он и так уже был потерян. Моя мать была единственной, кому я могла довериться. Однажды я пришла к ней, когда Алексей был на работе, и разрыдалась. Я рассказала ей…сказала что он меня бросил. Мама сидела рядом, гладя меня по голове, и слушала. Она не осуждала, не ругала. Она просто сочувствовала мне, как никто другой, понимая мою боль. Или не понимая, но принимая. Боже…за что Бог дал мне мою мамочку, такую родную, такую преданную и любящую. Что я буду делать без нее? — Ника, — тихо сказала она, когда я наконец-то смогла остановить слёзы. — Я понимаю, как тебе тяжело. И знаю, что сейчас тебе кажется, что мир рухнул. Но, поверь, ты сильнее, чем думаешь. Роман... он может ещё появиться в твоей жизни. Мужчины часто возвращаются, когда понимают, что потеряли. Я смотрела на неё сквозь пелену слёз, чувствуя, как внутри меня что-то разрывается. Мамины слова должны были бы вселить в меня надежду, но я уже не могла верить. Не могла надеяться. — Нет, мама, — прошептала я, опустив голову. — Он не вернётся. Всё кончено. И я не знаю, что делать дальше. Мама тихо вздохнула и прижала меня к себе, её тёплые руки обняли меня, давая почувствовать, что я не одна. Но даже её любовь и поддержка не могли затушить ту пустоту, что разверзлась внутри меня. Я знала, что мне предстоит долгий путь к восстановлению, но в тот момент это казалось невозможным. Казалось, что я навсегда останусь в этой тьме, в этой боли. Дни тянулись один за другим, сливаясь в серую массу. Я продолжала жить, но жизнь превратилась в механическое существование. Каждый день был одинаковым, лишённым смысла и радости. Я вставала утром, делала завтрак детям, провожала их в школу, но всё это было как в тумане. Я не чувствовала ничего, кроме тупой боли, которая гнездилась глубоко внутри. Алексей старался поддерживать меня, быть рядом, но я отстранялась от него. Я не могла смотреть ему в глаза, не могла принимать его заботу. Мне казалось, что я недостойна этого. Я чувствовала себя грязной, обманутой, использованной. Как можно было любить меня после всего этого? Как можно было оставаться рядом? Иногда я пыталась вернуться к жизни, пыталась найти в себе силы, но каждый раз что-то внутри меня ломалось. Каждое утро начиналось с мыслей о Романе, с воспоминаний о том, что было между нами. Я пыталась забыть его, пыталась убедить себя, что он не стоит всех этих слёз, но ничего не помогало. Я была одержима им, как зависимостью, и не знала, как избавиться от этой боли. Я почти не разговаривала с подругами. Они смотрели на меня с жалостью и страхом, но я не могла делиться с ними своими чувствами. Что я могла сказать? Что я разрушила свою жизнь ради мужчины, который просто бросил меня? Ради любовника! Ради того, к кому так и не решилась уйти и не решилась бы даже сейчас! Что я схожу с ума ради иллюзии, ради мимолётной страсти? Это было бы слишком унизительно, слишком больно. Поэтому я держала всё в себе, стараясь спрятать свои чувства глубоко внутри. Но однажды вечером, когда я лежала в постели, пытаясь уснуть, меня накрыла волна отчаяния. Я поняла, что больше так не могу. Я не могла больше жить в этом тумане, в этой боли. Я знала, что мне нужно сделать что-то, чтобы изменить свою жизнь, чтобы выбраться из этой ямы. И я решила, что начну с малого — с того, чтобы позволить себе чувствовать. Я встала с постели и подошла к зеркалу. Мой взгляд был пустым, лицо — бледным и истощённым. Я видела перед собой тень той женщины, которой когда-то была. Тень, потерявшую себя в боли и отчаянии. Но где-то глубоко внутри я знала, что это не конец. Что я смогу найти силы, чтобы подняться, чтобы продолжить жить. Я начала с того, что позволила себе плакать. Не скрываться от своих чувств, не прятать слёзы, а позволить им течь. Сначала это было тяжело, но потом стало легче. Я начала выплёскивать всё, что накопилось за эти месяцы, позволила себе прочувствовать каждую эмоцию. Я плакала и кричала, ругала себя, ругала Романа, ругала весь мир. Но это было необходимо. Я понимала, что должна пройти через это, чтобы начать исцеление. Через несколько дней после того вечера я решилась поговорить с Лешей. Я знала, что он тоже страдает, что ему тоже больно видеть меня в таком состоянии. Я понимала, что должна дать ему понять, что пытаюсь бороться, пытаюсь выбраться из этой ямы. — Леша, — сказала я, когда он пришёл с работы. Я сидела на кухне, закутавшись в плед, и смотрела в окно. — Я знаю, что тебе тяжело. И мне тяжело. Но я хочу попробовать. Я хочу попытаться вернуться к жизни. Ради детей. Ради тебя. Не знаю…у меня была депрессия. Иногда такое случается. Мне кажется, что я начинаю справляться. Он посмотрел на меня, его глаза были полны нежности и боли. — Ника, я здесь, — сказал он тихо, подходя ближе и садясь рядом. — Я всегда буду здесь, с тобой. Мы справимся, вместе. Только, пожалуйста, не закрывайся от меня. Не уходи в себя. Я хочу помочь тебе. Его слова тронули меня до глубины души. Я понимала, что не заслуживаю такой поддержки, что не заслуживаю его любви. Но я была благодарна ему. Я чувствовала, как его тепло проникает в моё сердце, как его любовь начинает согревать меня, даже если это было медленно и болезненно. С каждым днём я старалась жить дальше. Я начала больше времени проводить с детьми, стараясь вернуть им то чувство безопасности и стабильности, которое они потеряли. Мы гуляли в парке, играли в игры, я снова начала готовить для них любимые блюда. Я пыталась показать им, что мама снова с ними, что всё будет хорошо. Леша поддерживал меня, не навязываясь, не давя на меня. Его присутствие было для меня опорой, которую я постепенно начала ощущать и ценить. Он не спрашивал меня о прошлом, не задавал вопросов, которые могли бы вызвать во мне новые приступы боли. Он просто был рядом, и этого было достаточно. Но мысли о Романе всё ещё не оставляли меня. Иногда я просыпалась ночью от снов, в которых видела его лицо, слышала его голос. И тогда всё снова накатывало — боль, тоска, сожаление. Я несколько раз пыталась написать ему, но каждый раз останавливала себя. Я знала, что это ничего не изменит, что он сделал свой выбор. Но сердце моё не могло это принять. Оно всё ещё бешено колотилось, когда я думала о нём, всё ещё пульсировало в тактего имени. Мама часто приходила ко мне, чтобы поддержать. Она видела, как я страдаю, и старалась утешить меня, как могла. Она говорила, что время лечит все раны, что Роман, возможно, ещё вернётся. Но я уже не верила в это. Мне казалось, что если он вернётся, то только чтобы снова причинить боль. Однажды мама нашла меня на кухне, где я сидела, глядя в окно. Она подошла ко мне, положила руку на плечо и тихо спросила: — Ты всё ещё думаешь о нём? Я кивнула, не поворачивая головы. — Да, мама. Думаю. Но я знаю, что не могу ничего изменить. Я знаю, что это было неправильно. Она села рядом, её глаза были полны любви и сочувствия. — Ника, — сказала она мягко, — ты переживаешь тяжёлый период, но ты справишься. Ты сильная. И ты не одна. У тебя есть Леша, дети, у тебя есть мы. Мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя. Я повернулась к ней и, наконец, дала волю слезам, которые держала в себе так долго. Я рыдала на её плече, чувствуя, как вместе с этими слезами уходит часть той боли, что сжигала меня изнутри. Мамины руки были тёплыми и крепкими, её голос успокаивал, словно она говорила мне, что всё будет хорошо, даже если я ещё не могла в это поверить. За это время я уволилась с той проклятой работы и вернулась обратно в магазин косметики. Мы рассчитались с долгами и Леша теперь получал хорошую зарплату. Но я бы и не смогла ТАМ работать. Я была слишком опустошена, выпотрошена. Я бы сошла с ума.