Глава 28

Дни тянулись в бесконечной серой пелене, и каждый новый день приносил лишь новые волны отчаяния и боли. Я лежала в постели, вглядываясь в потолок, словно в нём была зашифрована какая-то истина, какое-то понимание, почему моя жизнь пошла не так. Сердце разрывалось на части, и я не знала, как собрать их воедино. Зачем мне всё это нужно? Зачем я разрушаю свою жизнь ради призрачных чувств, ради этого огня, который сжигал меня изнутри? Я думала о Романе, о том, что он когда-то был для меня всем. Его улыбка, его прикосновения, его страсть — всё это манило меня, как огонь манит мотылька, заставляя забыть обо всём на свете. Но теперь этот свет превратился в пламя, и я сгорала в нём, не находя спасения. Слёзы сами собой текли по щекам, а я лежала, укрывшись одеялом с головой, стараясь заглушить рыдания. Я не хотела, чтобы Алексей или дети видели меня в таком состоянии. Они и так уже пережили достаточно. Я не могла больше лгать себе, не могла больше лгать им. Я знала, что должна принять решение, что должна раз и навсегда порвать с Романом, чтобы дать своей семье шанс на новую жизнь, на спасение. Я встала, медленно, как в тумане, подошла к зеркалу. Моя кожа была бледной, глаза опухли от слёз, а волосы растрепались, напоминая птичье гнездо. Я почти не узнавала себя. Где была та Ника, которая была уверена в себе, которая знала, чего хочет от жизни? Где была та женщина, которая смело шла вперёд, не оглядываясь назад? Я знала, что должна сделать. Должна встретиться с Романом и положить всему этому конец. Я набрала его номер, и он ответил сразу же, словно ждал этого звонка. - Я думал ты уже никогда не позвонишь… — Нам нужно поговорить, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, но всё же он дрожал. — Хорошо, — коротко ответил он, и я услышала в его голосе ту же усталость, что и в своём. Мы договорились встретиться в том же парке, где когда-то началась наша история. Когда я приехала, он уже ждал меня. Его лицо было исхудавшим, бледным, глаза усталыми. Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как между нами выросла невидимая стена. А еще…еще я вдруг ощутила…это странное чувство. Свободы. Я больше не хотела его. Я больше не была зависима. Я…испытывала только сожаление. И дикое желание все закончить именно здесь и сейчас. — Ром, — начала я, но слова застряли в горле. — Я не могу больше так. Я не могу жить этой жизнью, обманывая всех. Это неправильно. Я хочу всё закончить. Он смотрел на меня, не произнося ни слова. Его глаза сузились, и я видела в них боль, разочарование, но не гнев. Он казался смирившимся. — Я понимаю, — тихо сказал он, его голос был хриплым. — Я сам не знаю, зачем нам всё это. Может, так будет лучше. Ты права. - Да…нам было хорошо вместе. Но всему приходит конец. И видимо это и есть наш конец. - Видимо так…, - пробормотал он. Я кивнула, и в тот момент мне показалось, что я приняла правильное решение. Мы постояли ещё немного, молча, затем я повернулась и пошла прочь. Я думала, что это конец, что я смогу вернуться домой и начать всё сначала. Но я ошибалась. *** Прошла неделя с того дня, как мы с Романом попрощались в парке. Я начала возвращаться к нормальной жизни. Вкладывала всё своё время и силы в семью, старалась быть рядом с детьми, с Алексеем. Теперь уже по настоящему, с ощущением освобождения, с ощущением, что я наконец-то ДОМА. Не только телом, но и головой. Все закончилось. Я освободилась. Леша заметил изменения. Он стал внимательнее ко мне, чаще спрашивал, как прошёл мой день, не давая мне замкнуться в себе. Он старался не задавать слишком много вопросов о прошлом, зная, что мне нужно время, чтобы забыть, чтобы простить себя. Я начала видеть в его глазах ту искру, которая когда-то привлекла меня. Он был терпелив, заботлив, и я чувствовала себя виноватой за то, что была так далека от него в последние месяцы. Но однажды утром, когда он ушёл на работу, а дети были в школе и садике, в дверь постучали. Я подошла к глазку и увидела Романа. Сердце пропустило удар, а потом начало бешено колотиться. Я открыла дверь, пытаясь сохранить спокойствие. — Что ты здесь делаешь? — прошептала я, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто нас не увидит. Роман выглядел ещё хуже, чем в последний раз. Он был смертельно бледен, осунулся, его глаза горели каким-то болезненным блеском. Я почувствовала, как тревога охватывает меня, но всё же впустила его в дом. — Я не могу без тебя, Ника, — резко сказал он, закрыв за собой дверь. — Я пытался, но не могу. Ты нужна мне. — Ром, мы уже обсуждали это, — начала я, но он перебил меня, его голос был полон отчаяния. — Нет, не обсуждали! Ты просто ушла, а я... я не могу так. Я пришёл, чтобы забрать тебя. Поехали со мной. Давай…в другой город, подальше отсюда, Ника… Я почувствовала, как внутри нарастает паника. Роман не в себе, он видимо под наркотиками, и я не знала, что он может сделать. Я пыталась объяснить ему, что не хочу продолжать, что хочу быть с семьёй, но он не слушал. Внезапно он достал из кармана нож, и моё сердце застучало ещё сильнее. — Ты не уйдёшь от меня, — сказал он. Его рука дрожала, и я видела, что он сам боится того, что делает, но страх всё равно сковал меня. — Ром, пожалуйста, опусти нож, — умоляла я, отступая назад. — Давай просто поговорим, давай всё решим спокойно. Но он не слушал. Он подошёл ближе, и я почувствовала, как ледяной ужас охватывает меня. Я не знала, что делать, как остановить его. В этот момент я услышала, как открылась входная дверь. Леша вернулся домой. Моё сердце ухнуло в пятки. — Ника! — раздался его голос из прихожей, и я поняла, что это мой единственный шанс. — Алексей, нет! — закричала я, но было уже поздно. Роман повернулся к нему, и всё произошло в одно мгновение. Алексей бросился на него, пытаясь выбить нож, но Роман, в порыве ярости и страха, ударил его. Я закричала, бросившись к Алексею, который схватился за живот, кровь медленно просачивалась сквозь пальцы. А Роман бросился прочь, по лестнице вниз. *** Я не помню, как мы добрались до больницы. Всё было как в тумане. Крики, сирены, беспокойные лица врачей и медсестёр, которые метались вокруг нас. Алексей был бледен, его лицо искажено болью, но он держался, не издавая ни звука. Весь мир сжался до этой больницы, до этих холодных белых стен, до тревожного звука аппаратуры. Я сидела в коридоре, прижимая руки к лицу, молясь, чтобы Алексей выжил. Слёзы текли по щекам, сердце рвалось от боли и страха. Как всё дошло до этого? Как я могла позволить этому случиться? Каждый раз, когда дверь в операционную открывалась, я замирала, надеясь услышать хорошие новости, но врачи проходили мимо, не обращая на меня внимания. Наконец, спустя несколько часов, один из хирургов вышел к нам. Я вскочила, чувствуя, как ноги подгибаются от напряжения. — Как он? — спросила я, едва дыша. Врач посмотрел на меня серьёзным взглядом, потом слегка улыбнулся. — Он будет жить. Рана глубокая, но нам удалось остановить кровотечение. Сейчас он в реанимации, но, думаю, скоро его переведут в палату. Я думаю вам придется говорить с полицией… Слёзы облегчения потекли по моим щекам, и я едва устояла на ногах. Алексей выжил. Он был жив. Это было самое главное. - Да…только позже. Сначала я хочу его увидеть, можно? - На самом деле не очень можно…но я вас впущу. Алексей лежал, бледный, ослабевший, но живой. Мой Лешаю Мой Лешенька. Боже! Я никогда не думала, что люблю его настолько сильно, настолько крепко. Он же моя жизнь! Он мой родной! Он мое все! Его глаза открылись, когда он почувствовал моё присутствие, и я увидела в них боль, усталость, но также любовь…ту самую спокойную, уверенную, крепкую и сильную. Он попытался улыбнуться, но на губах появилась лишь слабая тень улыбки. — Ника, — прошептал он, и я наклонилась ближе, чтобы услышать его. — Всё хорошо, я здесь. — Я так боюсь, — выдохнула я, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. — Прости меня, пожалуйста, прости за всё… Алексей медленно поднял руку и провёл пальцами по моему лицу, стирая слёзы. Его прикосновение было мягким, тёплым, и я почувствовала, как внутри меня разливается огонь. Адское чувство вины. — Тише, — сказал он, стараясь говорить громче, но голос был слабым. — Я не хочу, чтобы ты обвиняла себя. Всё это было моей ошибкой тоже. Мы оба допустили, что между нами возникла эта пропасть. Но теперь всё будет по-другому. Мы начнём сначала. И…не надо полиции. Скажешь что я на кухне сам напоролся на нож. Я скажу то же самое. И…давай уедем отсюда. Я нашел квартиру в другом городе. Большую. Хотел сделать сюрприз…..Но мы не будем ждать, да? Я кивнула, не в силах говорить. На следующий день, когда к Алексею пришёл врач и спросил, хочет ли он подать заявление в полицию, он решительно покачал головой. — Нет, — сказал он, глядя врачу прямо в глаза. — Это была случайность. Я сам напоролся на нож. Не хочу, чтобы наша семья прошла через судебные разбирательства. Я была ошеломлена его решением, но, глядя на него, поняла, что он делает это ради нас. Ради того, чтобы сохранить наше спокойствие, ради того, чтобы защитить детей от очередного стресса. И я была благодарна ему за это. Мы с детьми переехали к маме с отцом. Квартиру выставили на продажу. Я сменила номер телефона и уволилась с работы. Я запретила кому-то из наших знакомых говорить мой номер Роману и говорить где я. И все меня поддерживали. Моя страсть утихла …она исчезла, испарилась. Остался страх и брезгливое чувство «как я могла?!». Как я не замечала, что он наркоман? Что вся эта дикость и страсть…это наркотики. Вот почему его глаза всегда так блестели. *** Прошло несколько недель, и Алексей наконец вернулся домой. Переезд был трудным. Дети были напуганы, не понимали, почему мы должны покинуть дом, где они родились и выросли. Я старалась объяснить им, что это необходимо, что мы все должны быть вместе, что мы должны начать новую жизнь. Они смотрели на меня с недоверием, но, к счастью, Алексей поддерживал меня во всём. Его спокойствие и уверенность помогали мне держаться. Наша новая жизнь началась в небольшом городке на побережье. Здесь всё было другим. Море, свежий воздух, новые лица. Леша купил небольшой частный дом, в котором было так уютно, словно мы жили здесь всегда. Дети быстро привыкли к новой школе, завели друзей, и, кажется, начали забывать о том, что случилось. У нас появилась собака и два кота. Мы стали ближе, чем когда-либо. Каждый вечер, когда дети засыпали, мы сидели с Лешей на веранде, слушали шум прибоя и просто наслаждались тишиной и покоем. Я чувствовала, как с каждым днём моя любовь к нему становится всё сильнее. Он был моим героем, моим защитником, моей опорой. Жаль только, чтобы это понять мне пришлось сделать столько ошибок, мне пришлось почти разрушить себя до основания. *** А еще через несколько недель я узнала, что беременна. Новость о том, что у нас будет ребёнок, стала для нас настоящим чудом. Мы оба были счастливы, и это чувство наполнило наш дом радостью. Мы готовились к появлению нашего малыша, выбирали имя, покупали одежду и игрушки. Дети тоже были в восторге от того, что у них будет братик. Я так радовалась…а потом вдруг …вдруг ощутила словно кто-то ударил меня в солнечное сплетение. Этот ребенок мог быть не от Леши…Он мог быть от…от Романа. Но я заставила себя не думать об этом. Не сейчас. Не тогда, когда все стало хорошо. Не тогда, когда снова хочется жить, летать, петь. И я засунула эти мысли далеко и глубоко внутрь себя. Каждый день приносил новые радости и новые переживания. Мы строили планы, мечтали о будущем, но самое главное — мы были вместе. Мы были семьёй, и это было самое важное. Прошлое казалось страшным сном…Иногда ОН снился мне и я просыпалась в холодном поту. Снилось, как он с ножом крадется к моим детям. Мне становилось страшно… я запирала двери на все замки, выглядывала в окна и всматривалась в прохожих. *** Наступил день, когда я почувствовала первые схватки. Алексей сразу же отвёз меня в больницу. Он был рядом со мной, держал меня за руку, успокаивал. Я чувствовала, как его любовь и поддержка придают мне сил. Роды прошли успешно и довольно быстро, и вот я держала на руках нашего новорождённого сына. Он был таким крошечным, таким беззащитным, но в то же время таким сильным. Я смотрела на него и чувствовала, как моё сердце переполняется любовью. Вот оно самое настоящее счастье…Вот она самая настоящая любовь. И ни одна страсть не заменит этого отчаянного ощущения покоя. Алексей сидел рядом, и я видела, как его глаза наполняются слезами. Он был счастлив, и я знала, что этот момент навсегда останется в нашей памяти как самый важный и самый светлый. — Спасибо тебе, Ника, — прошептал он, целуя меня в лоб. — Спасибо за то, что ты моя жена, за то, что мы вместе, за нашего сына. Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам, но это были слёзы счастья. Прошли месяцы, и мы полностью погрузились в заботы о нашем малыше. Он был настоящим чудом, дети от него в восторге, Максимка сам меняет Ванечке памперсы, Люся качает в коляске. Мы наблюдали, как он растёт, как учится смеяться, держать головку, как он реагирует на наш голос и улыбки. Наша жизнь текла размеренно и спокойно. Алексей развивал свой бизнес, дети привыкли к новому месту, а я наслаждалась материнством и тем, что у нас снова была настоящая семья. Иногда я всё ещё вспоминала о Романе, но эти воспоминания уже не приносили боли. Я поняла, что он был частью моего прошлого, но не мог быть частью моего будущего. Я поняла, что нашла своё место в этом мире, и это место было рядом с Алексеем и нашими детьми. Мы поняли, что могли бы избежать многих ошибок, если бы просто больше говорили друг с другом, больше слушали друг друга. Но мы научились на своих ошибках, и теперь наша связь была крепче, чем когда-либо. *** Тот вечер был тихим, почти умиротворяющим. Но сегодня внутри меня всё было иначе. Тяжёлое, гнетущее чувство накрыло меня, как туман, заставляя голову гудеть от мыслей, которые я боялась даже произнести вслух. Сидя на кресле рядом с кроваткой сына, я смотрела на его крошечное лицо, как зачарованная. Ему четыре месяца…Он подрос и выглядел таким невинным, таким безмятежным в своей маленькой вселенной. Но я не могла отвести взгляда от его черных волос и больших, ярких карих глаз…ни у кого из нас не было карих глаз…У меня голубые, у мужа зеленовато-серые. Внутри всё заклокотало от страха. Цвет уже не поменяется…если раньше еще была надежда и они казались мутноватыми, то теперь я ясно видела их оттенок. "А что, если…", — мысль промелькнула в голове, как вспышка молнии, отрезая мне дыхание. Я крепче сжала край кроватки, пытаясь заглушить внутренний голос, который подсказывал мне то, о чём я боялась даже думать. А вдруг сын не от Алексея? Вдруг это ребёнок Романа? Точнее…точнее я теперь почти…почти уверена, что это ребенок Романа. Черные волосы, карие глаза, смуглая кожа…Мы с Лешей оба светлые. Слёзы обожгли мои глаза. Я пыталась успокоиться, но чем больше думала об этом, тем сильнее затягивалась петля страха вокруг моей шеи. Как я могла не думать об этом раньше? Почему это не пришло мне в голову, когда я впервые узнала о беременности? Нет…пришло, но я отогнала эти мысли прочь. Может быть, я просто не хотела видеть правду. Я боялась её. И вот теперь она стояла передо мной, как неизбежность. Я выскочила из комнаты и направилась на кухню, где сидел Леша, просматривая какие-то бумаги. Его лицо было усталым, но свет от лампы мягко освещал его черты, делая его ещё более родным и близким. — Енотик, — голос мой дрожал, но я не могла больше молчать. — Нам нужно поговорить. Он посмотрел на меня, сразу поняв, что что-то не так. Отложил бумаги и подошёл ближе, его глаза полны заботы. — Что случилось, Ника? — спросил он мягко, беря меня за руки. Я не выдержала. Слёзы хлынули потоком, и я вырвала руки из его, зажав рот, чтобы не разрыдаться в голос. — Я… я не уверена, что наш сын… что он твой, — выдохнула я сквозь рыдания. — Я боюсь, что это может быть ребёнок Романа. Я…только что смотрела на него… я смотрела и он…он похож понимаешь? Похож! Эти слова вырвались из меня, и мне казалось что мое сердце разрывается на части. Я чувствовала, как падаю, как мир вокруг рушится, и ничего не могу с этим поделать. Алексей стоял, его лицо сначала застыло, потом исказилось болью. Я видела, как он пытается переварить услышанное, как его мир тоже рушится вместе с моим. — Ника, — начал он, и в его голосе прозвучала дрожь, которую я никогда не слышала раньше. — Почему ты говоришь это сейчас? Мы… мы столько прошли, почему ты сейчас думаешь об этом? Я закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы текут по пальцам, как всё внутри рвётся на части. — Я не могу перестать думать об этом, Алексей, — всхлипнула я. — Я смотрю на него и вижу... вижу его, вижу Романа. И я не знаю, как с этим жить. Я не знаю, как дальше… Давай сделаем тест ДНК. Давай проверим! Он сделал шаг ко мне, взял меня за плечи и сильно сжал, заставляя меня смотреть ему в глаза. Его лицо было полно решимости и боли, но в его глазах я увидела только любовь. — Ника, слушай меня, — его голос был твёрдым, но в то же время мягким, как будто он старался удержать меня от краха. — Это мой сын. Понимаешь? Наш сын. Я не хочу знать, чей он на самом деле. Я не хочу делать тесты, не хочу знать правду. Потому что это неважно. Потому что ничего не изменится и я буду его любить! Я смотрела на него, не веря своим ушам. Как он может так говорить? Как он может быть таким... сильным, таким великодушным? — Леш, но как ты можешь… — я не могла договорить, мои губы дрожали, слова застревали в горле. — Я могу, потому что люблю тебя, Ника, — он прижал меня к себе, и я почувствовала его сердце, бьющееся так же сильно, как и моё. — Ты моя жена. Мы семья. И этот ребёнок — наш. Я не хочу ничего менять. Не хочу знать ничего другого. Только то, что ты здесь, рядом. И что мы справимся. Вместе. Слёзы текли по моим щекам без остановки, и я крепче обняла Алексея, чувствуя, как боль медленно уходит, уступая место чему-то новому — теплу, любви, надежде. — Прости меня, — прошептала я, зарываясь лицом в его грудь. — Прости за всё… Он тихо погладил мои волосы, его прикосновения были нежными, как никогда. — Всё будет хорошо, Ника, — сказал он, и я знала, что он верит в это. — Мы справимся. Мы уже справились. Я кивнула, всё ещё плача, но теперь это были слёзы облегчения и любви. Я знала, что, независимо от всего, что было между нами и что будет впереди, Алексей останется рядом. Мы будем бороться за наше счастье вместе, и это был единственный ответ, который мне нужен.