Глава 27

В последнее время Роман стал каким-то другим. Я замечала это во всём — в его взгляде, в жестах, в словах, которые он произносил, будто бы через силу. Казалось, его что-то гложет изнутри, как будто чёрный червь разрывает его душу на куски. Я пыталась не замечать этого, пыталась убедить себя, что всё в порядке, что наши отношения наконец-то вошли в ту стадию, когда мы можем быть счастливы, несмотря ни на что. Но тревожные мысли всё равно не оставляли меня. Как-то вечером, когда я в очередной раз приехала к нему, я почувствовала странный запах в его квартире. Запах был каким-то сладковатым, тяжёлым, напоминал мне что-то из далёкого прошлого, что-то тёмное и пугающее…что-то из того массажного кабинета. Роман был не в духе, его глаза блестели, но не той искрой, что я любила. Это был другой блеск — холодный, отстранённый. — Что это за запах? — спросила я. Он взглянул на меня как-то странно, будто я спросила о чём-то несущественном, о чём-то, что не заслуживало внимания. — Какой запах? — отмахнулся он, отворачиваясь. Я не стала настаивать, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Позже я нашла в его спальне что-то странное — небольшую трубку, обёрнутую в фольгу. Она лежала под подушкой, словно спрятанная в спешке. Сердце моё застучало громче. Я взяла её в руки, пытаясь понять, что это такое. Роман вошёл в комнату и сразу заметил меня с этой трубкой в руках. Его лицо побледнело. — Что это? — спросила я, показывая ему находку. Он на секунду замер, затем быстро подошёл ко мне и выхватил её из моих рук. — Это не твоё дело, — резко сказал он, его голос был напряжённым, как струна. — Что это, Роман? — настаивала я, не отводя глаз. — Ты что, употребляешь наркотики? Он вздохнул и потер рукой лицо, как будто собираясь с мыслями. — Это не то, что ты думаешь, — начал он, его голос стал мягче, но я видела, что он нервничает. — Это не моё. Это друг оставил. Я вообще не трогаю это дерьмо. Но я не верила ему. Внутри всё кричало, что он врёт. Эта трубка, его поведение, запах в квартире. Я знала, что он что-то скрывает, и это «что-то» было хуже, чем я могла себе представить. На следующий день я не могла перестать думать об этом. В голове крутились самые страшные мысли. Почему он стал таким? Что случилось с ним? Может, я чего-то не вижу? Я не могла найти ответа, и это сводило меня с ума. Я решила поговорить с его подругой, с Ириной. Она была той, кому я доверяла, той, кто всегда говорил правду, какой бы горькой она ни была. Мы встретились в её маленькой кофейне на углу, где всегда пахло свежими круассанами и кофе. Я нервно постукивала пальцами по столу, пока она делала заказ. — Ира, мне нужно спросить тебя кое о чём, — начала я, когда она вернулась с кофе. — Я нашла у Ромы дома какую-то трубку, обёрнутую фольгой. Что это может быть? Ира напряглась, её взгляд стал серьёзным. Она поставила чашку и наклонилась ко мне. — Ника, — тихо сказала она, — Ты уверена, что хочешь знать правду? Я кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Я думаю, что это может быть что-то вроде трубки для курения наркотиков, — продолжила она. — Некоторые используют её для героина или кокаина. Это опасно, очень опасно, Ника. Ты уверена, что видела это у Ромки? - Да…уверена. И запах был. Неприятный, сладковатый. - Мда…то-то я думаю почему он настолько изменился. Неужели героин? Я знала, что он покуривает травку, иногда нюхает…но героин? - Что значит курит травку и нюхает? - А ты не знала? Один из бизнесов Ромки – это дурь. Он же барыга. Только я не думала, что он скатится в героин… Кажется меня словно придавила камнем, пронизало насквозь паникой. Героин. Наркотики. Неужели это правда? Неужели Роман настолько разрушил свою жизнь, что начал употреблять это дерьмо? Внутри всё разрывалось на части. Я не знала, что делать, как реагировать. — Я не знаю, Ира, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Он сказал, что это не его. Но я ему не верю. Ира взяла меня за руку, её глаза были полны сочувствия. — Ты должна быть осторожна, Ника. Это очень опасно. Если он действительно начал употреблять, тебе лучше держаться подальше. Но как я могла держаться подальше? Я любила его, несмотря ни на что. Любила и не могла просто так уйти, оставить его одного в этой тьме. На следующую ночь я решила остаться у Романа. Мне нужно было больше узнать, понять, что происходит. Я надеялась, что, может быть, мне удастся поговорить с ним откровенно, узнать правду. Но, когда я приехала к нему, он был ещё более странным, чем обычно. Его глаза были усталыми, лицо осунувшимся. Он нервно ходил по квартире, не находя себе места. — Ром, — позвала я его, пытаясь привлечь внимание. — Мы должны поговорить. Он обернулся ко мне, и я увидела в его глазах что-то новое — страх. Настоящий, живой страх. — О чём? — спросил он, хотя, казалось, знал, что я собираюсь сказать. — Ты должен сказать мне правду, — начала я, стараясь держать голос ровным. — Я знаю, что ты что-то скрываешь. Ты должен быть честен со мной. Он снова отвернулся, его руки сжались в кулаки. — Я не хочу об этом говорить, — резко ответил он. — Это не твоё дело, Ника. — Но это моё дело! — выкрикнула я, не выдержав. — Я люблю тебя, Рома. Я хочу помочь тебе. Но я не могу, если ты не будешь честен со мной! Он замер на мгновение, потом повернулся ко мне, и в его глазах была боль, такая глубокая, что мне стало страшно. — Это не то, что ты думаешь, — наконец прошептал он, его голос был едва слышен. — Я просто иногда... мне нужно это, чтобы расслабиться. Это не навсегда, понимаешь? Эти слова ударили меня, как удар в живот. Я не могла поверить своим ушам. Как он мог? Как мог дойти до этого? Я почувствовала, как внутри меня всё разрывается. — Ты должен прекратить, Ром, — сказала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Ты должен выбрать — или я, или это. Я не могу быть рядом с тобой, если ты продолжишь. - А ты выбрала? Он смотрел на меня, и я видела, что он борется с собой. Я надеялась, что мои слова дойдут до него, что он поймёт, как сильно я переживаю, как сильно люблю его. Но вместо этого он просто развернулся и вышел из комнаты. Я слышала, как он хлопнул дверью, и через секунду тишина стала оглушительной. Я сидела одна в его спальне, не зная, что делать дальше. Я знала, что не могу оставить его в таком состоянии, но и не могла оставаться здесь. Он явно не хотел меня видеть, не хотел говорить. Я вышла на улицу и направилась домой. В голове крутилось только одно: что же дальше? Как жить с этим знанием, с этой болью? На следующий день Рома не отвечал на мои звонки. Он словно растворился в воздухе, и я не знала, что делать. Его квартира была закрыта, телефон отключён. Я чувствовала себя потерянной, как будто у меня отняли что-то важное, жизненно необходимое. Я позвонила Ире, но даже её слова поддержки не могли утешить меня. Я была на грани. Страх, что Роман действительно увяз в этом болоте, убивал меня изнутри. — Ника, ты должна быть сильной, — говорила Ира, её голос звучал успокаивающе. — Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, но ты не можешь ничего сделать, если он сам этого не захочет. Она была права, но это не помогало. Я не могла оставить его в этом аду, не могла позволить ему продолжать разрушать свою жизнь. Но и вынудить его выбрать между мной и наркотиками я тоже не могла. Он должен был сам сделать этот выбор, сам понять, что ему нужно. Время шло, а Роман всё не давал о себе знать. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Я пыталась сосредоточиться на повседневных делах, но в голове всё время звучал один и тот же вопрос: где он? Что с ним? Я не могла спать, не могла есть. Весь мой мир сузился до одного человека, до одной боли, до одного страха. Ночью, когда я лежала в своей постели, раздавался только звук моего дыхания и тиканье часов. Я думала о Романе, о том, как всё зашло так далеко. Как мы дошли до этой точки, когда страсть перешла в разрушение. Вспоминала, как его глаза горели, когда он смотрел на меня, как я верила каждому его слову, каждому прикосновению. Но теперь... теперь всё казалось ложью, коварной иллюзией, в которую я так легко погрузилась. Травка, кокаин…А я ведь даже не подозревала. Хотя мне всегда было интересно откуда у него столько денег, дорогие вещи, машина. Через несколько дней я снова решила поехать к нему. В этот раз я была готова на всё, лишь бы увидеть его. Когда я подошла к его квартире, сердце колотилось в груди, как молот. Я постучала, но никто не открыл. Я стояла у двери, прислушиваясь, пытаясь уловить хотя бы звук. Проклятое дежа вю. Однажды уже так было. Я ударила сильнее, почти до боли в костяшках. В этот момент я услышала шорох за дверью. Моё сердце подпрыгнуло. - Рома! — крикнула я, но ответа не было. Я чувствовала, что он там, что он слушает. В отчаянии я снова стукнула, на этот раз ещё сильнее. — Рома, пожалуйста, открой! — голос мой сорвался на крик, в котором звучали и боль, и отчаяние, и мольба. Но дверь оставалась закрытой. Я повернулась к лестнице и уже собиралась уходить, как вдруг услышала, как кто-то выходит из квартиры напротив. Оглянувшись, я увидела женщину лет шестидесяти. Она смотрела на меня с интересом и подозрением. — Он вам не откроет, — тихо сказала она. — Я слышала, как он вчера снова приводил сюда каких-то людей. Орали и бесились до утра… я полицию вызвала. Казалось она вонзила мне нож прямо в сердце и несколько раз его там прокрутила. Я поняла, что Рома не только не собирается меня видеть, но и продолжает погружаться в ту бездну, из которой ему, похоже, уже не выбраться. Я покачала головой, не веря, что всё это происходит на самом деле. — Спасибо, — выдавила я из себя, чувствуя, как горло сдавило комом. Я развернулась и побежала вниз по лестнице, не в силах сдержать слёзы. Я выскочила на улицу, и холодный ветер ударил мне в лицо. Я шла, не разбирая дороги, слёзы текли по щекам, а в голове звучал только один вопрос: почему? Почему он выбрал это вместо нас? Вместо меня? *** Я позвонила Ире, зная, что она сможет дать мне хоть какой-то совет. Когда она подняла трубку, я сразу же выложила всё, что накипело. Ира слушала внимательно, а потом сказала тихо: — Ника, тебе нужно поговорить с кем-то, кто знает, что такое зависимость. Это может помочь тебе понять, что происходит с Романом. Но, главное, не винить себя. Это не твоя вина. Это его выбор. Её слова немного успокоили меня, но всё же не дали ответа на главный вопрос. Я чувствовала себя в ловушке, не зная, как выбраться. Весь мир стал серым и холодным, как будто жизнь утратила свои краски. Вечером я всё-таки решилась. Я встретилась с человеком, который знал всё о наркотической зависимости. Это был старый знакомый Иры, который сам когда-то прошёл через этот ад. Мы сидели в маленьком кафе, и я слушала, как он рассказывал о своём опыте, о том, как наркотики могут разрушать жизнь, как они затягивают в свою бездну, из которой трудно выбраться. — Наркотики — это не только физическая зависимость, — говорил он, глядя на меня своими усталыми глазами. — Это ещё и психологическая ловушка. Многие начинают с малого, просто чтобы расслабиться, уйти от проблем. Но потом это становится необходимостью. Сначала тебе кажется, что ты всё контролируешь, а потом понимаешь, что это они контролируют тебя. Его слова были для меня откровением. Я понимала, что Роман, возможно, попал в эту ловушку. Он был эмоциональным, очень ранимым, неустойчивым, и, возможно, наркотики стали для него единственным способом справиться с его внутренними демонами. Но я не могла принять это. Я не могла смириться с тем, что он выбрал этот путь. — Что мне делать? — тихо спросила я, глядя на своего собеседника. Он покачал головой. — Ты не можешь заставить его измениться, Ника. Он должен сам захотеть этого. Единственное, что ты можешь сделать, — это поддерживать его, но не позволять ему разрушать твою жизнь. Но…ты должна понимать. Рядом с тобой уже не тот человек. Только оболочка. Внутри него дьявол. *** Прошла неделя, а от Романа всё ещё не было вестей. Каждый день без него был похож на вечность. Я ловила себя на том, что начинаю привыкать к этой боли, к этому ощущению пустоты. Я знала, что он где-то там, в своём мире, окружённый своими демонами, и ничего не могла с этим поделать. Телефон зазвонил посреди ночи, и я вздрогнула, выронив чашку с чаем, которую держала в руках. В этот поздний час звонки обычно не предвещают ничего хорошего, и я почувствовала, как сердце сжалось от предчувствия беды. Сначала я хотела проигнорировать звонок, но что-то заставило меня поднять трубку. — Ника, это я, — голос Романа был хриплым, едва слышным, будто он говорил из другого мира. — Я знаю, ты не ждала моего звонка. Всё это время я был в СИЗО. За драку. Я попал в чёртову драку и... ну, меня арестовали. Слова повисли в воздухе, а я застыла, не зная, что сказать. СИЗО? Всё это время? В голове пронеслись сотни мыслей. Боль, отчаяние, злость — всё смешалось в одно чувство, от которого хотелось кричать. Но я сдержалась. — Ром, — наконец выдавила я, чувствуя, как комок подступает к горлу, — почему ты звонишь мне? Он молчал несколько секунд, прежде чем тихо прошептать: — У меня нет денег, чтобы выбраться отсюда. Ты можешь забрать меня на такси? Я молчала, борясь с внутренним конфликтом. Мой разум кричал «нет», но сердце, предательское сердце, всё ещё хотело видеть его, несмотря на всё, что случилось. И я согласилась. Когда я приехала, и он вышел из здания, я едва узнала его. Он был не похож на того Романа, которого я встретила когда-то и любила. Похудевший, с осунувшимся лицом и синяками под глазами, он казался тенью того человека, которого я знала. Его глаза, которые всегда были полны жизни и огня, теперь были тусклыми, как будто из них выжали весь свет. Я отвезла его домой. Мы поднялись к нему в квартиру. — Ника, — прохрипел он, приближаясь ко мне, и я почувствовала, как он попытался обнять меня, как прежде, притянуть к себе, как если бы ничего не изменилось. Но что-то внутри меня, какой-то инстинкт, заставило меня оттолкнуть его. Я чувствовала его слабость, его отчаяние, но не могла позволить себе снова попасть в его сети. Не в этот раз. — Ром, не надо, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит от переполняющих эмоций. — Мне нужно время. Я не могу просто так... Он не возражал. Вместо этого он кивнул, его плечи опустились, и я увидела в его глазах что-то, похожее на смирение. Он лёг на диван, усталый и измученный, и буквально через несколько минут уже спал. Его лицо, даже во сне, оставалось напряжённым, словно он продолжал бороться с невидимыми демонами. Я ушла в ванную, чтобы прийти в себя. Поток холодной воды ударил по лицу, и я почувствовала, как холод проникает в каждую клеточку моего тела, вымывая усталость, страх и ту проклятую привязанность, которую я всё ещё испытывала к Роману. Но когда я обернулась, чтобы взять полотенце, то снова увидела её — ту самую трубку, обёрнутую в фольгу. Она лежала на краю раковины, как напоминание о всех наших неудачных попытках начать с чистого листа. Сердце упало. А ведь он лгал мне…не только я лгала ему. С самого начала он употреблял…с самого начала он занимался тем, что могло угрожать и моей жизни и моим детям. И ведь не побоялся предложить мне жить с ним. В мгновение ока я приняла решение. Слёзы катились по моим щекам, но внутри всё было пусто. Я вышла из ванной, взяла свою сумку и, не оглядываясь на спящего Романа, тихо вышла из квартиры. Ночь обняла меня своим холодом, но в этот раз я чувствовала только освобождение. Такси отвезло меня домой. За окном мелькали огни ночного города, но я не видела их. В голове звучали лишь последние слова Романа, его тихий, разбитый голос, который теперь казался далёким и чужим. Я знала, что на этот раз больше не вернусь. Это было последнее «прощай».