ГЛАВА 16

Полночь, как испытанье, мой одинокий Храм.

Все, что в моем молчании. Все, что в моем молчании — ты прочитаешь по глазам.

Голос знакомый рядом. Сердце замрет в груди.

И ничего не надо. Слышишь? Ничего не надо. Я прошу, не говори.

Вот и все. Улетело, отболело, отгорело. Вот и все.

И кому, кому, кому какое дело? Вот и все.

Отдала бесследно сердце за Него.

Вот и все. Все пути Земные — белым-белым снегом. Вот и все.

И опять, стою я в этом платье, белом. Вот и все.

Счастье было, отлюбила, и прошло.

Не затихают раны. Не затихает боль.

Бессонниц моих караваны, бессонниц моих караваны проплывают надо мной.

Каяться слишком поздно, столько ночей прошло.

Песни, молитвы, слезы, и засохшие в вазе розы — ничего не помогло.

Вот и все. Улетело, отболело, отгорело. Вот и все.

И кому, кому, кому какое дело? Вот и все.

Отдала бесследно сердце за Него.

Вот и все. Все пути Земные — белым-белым снегом. Вот и все.

И опять, стою я в этом платье, белом. Вот и все.

Счастье было, отлюбила, и прошло.

Кружится снег. Разгулялось по миру ненастье.

Слез не удержишь и я, — не смогу удержаться.

Может от боли, может от счастья — стрелки замрут на часах.

И пойдут, поскачут вспять.

Вот и все. Улетело, отболело, отгорело. Вот и все.

И кому, кому, кому какое дело? Вот и все.

Отдала бесследно сердце за Него.

Вот и все. Все пути Земные — белым-белым снегом. Вот и все.

И опять, стою я в этом платье, белом. Вот и все.

Счастье было, отлюбила, и прошло.

Алла Пугачева

Я вышла из машины и остановилась напротив огромного белого здания. Внутри все похолодело. Я узнала это место… не могла не узнать. Меня вдавило в асфальт, впечатало в него и чуть не согнуло пополам. Почему Серый не сказал мне… почему скрыл… или он пожалел меня. Не мог не знать. Сам говорил, что бывал здесь. Это был дом Царева. Тот самый, в который я приехала первый раз… когда устраивалась на работу. И от воспоминаний дух захватило.

"Ворота отворились, я зашла во двор. Меня досмотрел охранник, спросил документы и отвел к парадному входу. Шикарный особняк. Все из мрамора. Стекла сверкают даже в пасмурный день, отражают деревья, словно зеркала. Дверь распахнулась, и мужчина в дорогом элегантном костюме впустил меня в дом.

— Александр Николаевич ждет вас в приемной.

Можно подумать, я знаю, где здесь приемная. К счастью, меня проводили до самых дверей. От удивления и восхищения у меня отвисла челюсть. Я таращилась на красивое убранство дома, оценивая со вкусом продуманный дизайн. Вот это домик. Светка была права: такой клиент — это золотая жила.

Передо мной распахнули двойные двери, и я вошла в огромную приемную размером с самую большую комнату в нашей квартирке. Я-то наивная считала, что она у нас огромная. Звук моих шагов заглушал ковер, идеально чистый, ни соринки. За столом сидел мужчина. Он тут же поднялся и пошел ко мне навстречу. Дверь за мной затворилась. Я смотрела на хозяина дома с интересом. Видный мужчина лет пятидесяти пяти, подтянутый, не полный. Волосы полностью седые, но без лысины. Аккуратно зачесаны назад. Гладко выбритое лицо, моложавое, свежее. Очень живые глаза. Появилось странное ощущение, что я его уже раньше где-то видела, притом совсем недавно. Но где? По телевизору? В газете? Имя Царев Александр Николаевич ни о чем мне не говорило.

— Оксана Владимировна? Доброе утро.

Он вежливо пожал мне руку. Пальцы теплые, приятные. И рукопожатие не сильное, но очень уверенное.

— Прошу.

Царев показал рукой на кресло. По-джентельменски отодвинул, предлагая сесть. Я подчинилась. Мягкое, ортопедическое, кожаное. Оно словно обняло меня со всех сторон и приняло форму моего тела.

— Вы голодны?

— Нет, спасибо.

Мне стало неловко. Во всей этой окружающей меня роскоши я чувствовала себя немного жалкой.

— Мне рекомендовали вас, как молодого профессионала с большим опытом работы.

Я улыбнулась.

— Преувеличивают, как всегда.

Он внимательно на меня посмотрел.

— Значит, вы не профессионал? Меня ввели в заблуждение?"

Это не должно меня выбить из колеи, не должно помешать моим планам. Я смогу. А перед глазами лицо отца Руслана, как будто живое, как будто протяни ладонь — и можно дотронуться.

Дрожащая рука поддерживала папку с эскизами и чертежами. Это был тот момент, когда все могло провалиться. Если Зарецкий знал меня, знал, как я выгляжу. все могло обернуться грандиозным провалом прямо на месте, прямо сейчас. Но Серый заверил меня, что вряд ли тот лично рассматривал фото жен своих проходных жертв, которых он сметал пачками со своего пути. Может, и взглянул мельком, но память на лица у него отвратительная. Скорее всего, меня мог прекрасно запомнить исполнитель. Но он мертв. Мертв и похоронен где-то в лесополосе… вместе со мной.

Внешность мне помогла изменить женщина из монастыря, в котором собирался служить Серый. Бывшая гример театра. Вначале опустилась на самое дно после смерти мужа и дочери, а потом пришла к Богу, и смысл жизни появился. Она была неразговорчивой, неулыбчивой со следами алкогольной одутловатости на лице. Необратимые изменения, которые оставили на ней те самые ступени вниз… в никуда, в самое пекло страданий. Я понимала, что после того, как все будет кончено, меня могут ждать точно такие же ступени.

— Если перекрасить в черный будет неестественно, можно осветлить, вы будете выглядеть еще младше. Я бы посоветовала линзы, чтоб изменить цвет глаз, но у вас светлые глаза, и запомнить их оттенок может лишь тот, кто пристально рассматривал вас вблизи. Конечно же, сменить стиль, бижутерию. Визуально я подчеркнула ваши скулы и заострила нос и подбородок, губы сделала полнее. Запоминайте. Вам придется наносить этот макияж самостоятельно.

— Спасибо… я запомнила.

— У вас прекрасная кожа для ваших лет, практически не нужен тяжелый грим. Но надо высыпаться и накладывать маски. Можно наведаться к косметологу и сделать несколько уколов… но я бы не советовала. Может появиться отечность и синяки.

— Спасибо вам еще раз.

Потом долго рассматривала себя в зеркале. Вроде бы я, а вроде бы и не я вовсе. Волосы выкрашены в светлые пепельные блонды, рассыпчатыми прядками, уложены в пышные волны, изменена форма бровей. Наращенные ресницы делают глаза намного больше и выразительнее, особенно с ярким темным макияжем. Та женщина в зеркале совсем другая, и я поверила, что она может сделать то, что не смогла бы сделать Оксана. За эти дни я сильно похудела, наверное, сразу на несколько размеров и вещи сидели на мне уже иначе.

— Я проведу вас на летнюю веранду. Анатолий Владимирович уже ждет.

Сергей успел мне о нем рассказать все, что знал, описать внешность, повадки, привычки. Конечно, я многого не запомнила, но более или менее представляла, с кем буду иметь дело, и именно от этой встречи зависело буквально все. Прошла на просторную веранду с непокрашенными стенами и плетенной мебелью, частично прикрытой белыми чехлами. Зарецкий восседал на огромном кресле, перед ним на столе красовалась корзинка с конфетами и печеньем, бутылка коньяка, бокал, и на тарелке бутерброды с красной икрой и мелко нарезанный лимон. Он ел бутерброды, и его толстые пальцы блестели от жира, испачканные сливочным маслом. Он, не стесняясь, облизывал их и запивал чаем. Мне кивнул на стул и смачно откусил еще кусок бутерброда. Тучный, даже толстый, без шеи, с выпирающим брюхом и совершенно лысой головой он напоминал… да, он мне напоминал свинью. И он… он не мог быть хозяином этого дома. Не имел право. Так не должно быть. Это кощунственно.

"- Я в это время пью кофе. Вам приготовить?

Я замялась.

— Я пью растворимый, — смущенно сказала, увидев, что он наливает в чашечку черный кофе.

— Почему?

— Не вкусно, — честно ответила я.

— Просто вам его никто не готовил профессионально, — заметил Царев и налил мне черный густой напиток. Запахло очень приятно. Я бы сказала — восхитительно. Царев придвинул ко мне пиалу с сахаром.

— Коричневый сахар. Он полезен для здоровья. Этот кофе мне привозят из Бразилии. Мой друг лично выращивает листья и готовит по особому рецепту. Попробуйте. В жизни все нужно изведать.

Прозвучало двусмысленно, но я чашечку все же взяла и сделала глоток. Обожгла язык, зажмурилась. А вкус, и правда, особенный, свежий, аромат в голову бьет.

— Ну как?

— Горячо, — я улыбнулась.

— Вкусно?

— Еще не разобралась.

Царев придвинул ко мне коробку конфет.

— Попробуйте. Черный шоколад. Женщины любят сладкое.

Что правда, то правда. Сладкое я обожала. Только старалась не злоупотреблять. Зубы жалела.

— Итак. Вы знаете, что мне нужен долгосрочный контракт с вашей фирмой. Я купил сеть гостиниц в пригороде. Я хочу, чтобы это были не просто отели, а нечто большее. Они должны отличаться от обыкновенных наших отечественных гостиниц и интерьером, и внешним видом.

— У вас есть предпочтения, то есть идеи?

— Наверное, есть. Я представлял себе нечто старинное, в стиле охотничьих домиков. Будто время их не коснулось. Чтобы камины повсюду, русская баня, все из дерева.

Я его поняла. Идея была чудесной. Таких заказов я раньше не получала".

И как молотком по голове или сильным ударом в солнечное сплетение, скрипучий голос Зарецкого, глухой из-за полного рта.

— Мммм…добрый день. Ты… вовремя, — сразу на "ты" и без церемоний. Осмотрел с ног до головы, и бровки чуть приподнялись. Я еще не знала — хорошо это или плохо.

— Есть хочешь?

Отрицательно качнула головой и села на стул. Взялась за папку, но он махнул на меня рукой.

— Мне надо, чтоб этот дом был похож на сказку, чтоб выглядел, как царские покои, не меньше. Хочу, чтоб, когда сюда заходили, сразу хотели на колени стать.

Унитазы и раковины с позолотой, ручки дверные с позолотой, картины дорогие повсюду. И чтоб мебель старинная, дорогая. Обязательно белая.

— У меня есть несколько эскизов, я принесла их с собой и готова вам показать.

Опять махнул толстой рукой.

— На хер мне эти эскизы, я в них ничего не понимаю. Дело сделай, и все.

— А если вам не понравится?

— Не понравится — руки и ноги обломаю.

Посмотрели друг на друга, и он расхохотался, затрясся второй подбородок.

— Шутка. Ты замужем?

— Нет.

— Дети есть?

— Сын взрослый. Живет с отцом.

— Вот и ладненько. Значит, со мной здесь останешься.

Судорожно сглотнула. Неожиданно и совсем не так, как я планировала. Зачем оставаться? Я не оставалась у заказчиков с тех пор как… И от воспоминаний стало нечем дышать, стянуло горло жгутом.

"- Значит, вам мои проекты понравились?

— Конечно, понравились, иначе вы бы здесь со мной сейчас не сидели. Теперь вам решать — подхожу ли я, как клиент.

А что, может не подходить? Я свою работу сделаю, и все. Он деньги — я проект.

— Конечно, а почему вы должны мне не подойти?

Царев отпил кофе из фарфоровой чашечки.

— Потому что во время проекта вам придется жить и работать непосредственно на объекте. Я не хочу, чтобы кто-то такой, как я, мог утащить ваши работы и создать себе подобное. Конкуренция, знаете ли, — дело серьезное.

Я даже кофе поперхнулась. Он имеет в виду, что я буду жить с этой работой в обнимку круглосуточно? У меня, вообще-то, дом есть, семья, ребенок. Черт знает, что такое. Я свою работу прекрасно выполню и в офисе. Мне не нужно для этого дневать и ночевать на объекте. Разве что несколько раз съездить на место, визуально все представить.

— Посмотрите на ваш гонорар, может, это немного вас убедит. Я так понимаю, вы имеете проценты?

Да, я, черт возьми, получаю проценты.

— Посмотрите.

Я нехотя бросила взгляд на договор, а потом мои глаза округлились. Там стояли две суммы. Одна была для фирмы, а другая — для меня лично за издержки и неудобство. Обе суммы очень внушительные. Мне даже дышать стало трудно. Да я после этого заказа год могу не работать. Могу новую квартиру купить. Это шутка?

— Эти расценки завышены и…

— Я же вам уже говорил, чтобы вы не прибеднялись. В такую сумму я оценил ваш труд. Это то, что мы обговорили с фирмой, а это — лично вам. Аванс получите завтра, если, конечно, подпишете бумаги.

Мне нужно было подумать, с Сережкой посоветоваться. Маму, наверное, привезти пораньше.

— Я не могу вам дать ответ сегодня.

— Понимаю. Семья. Супруг. Я подожду да завтра.

В этот момент зазвонил один из телефонов у Царева на столе. Он извинился и ответил. Его голос тут же изменился, стал более грубым и металлическим.

— Пусть подождет. Я занят. Я сказал, занят. Отведи его в кабинет.

Царев положил трубку и снова на меня посмотрел.

— Это выгодная сделка, Оксана Владимировна, очень выгодная. Да вы и сами это прекрасно понимаете. Всего-то пару месяцев на объекте пожить. Там, кстати, есть дом для персонала. В нем никто не живет. Вам предоставят все удобства, и мои люди будут вам помогать. Охрана, прислуга и все, что потребуется. Курорт, можно сказать. Речка рядом. Все за мой счет. Все ваши расходы. Любые. Это не входит в сумму гонорара.

В этот момент дверь распахнулась, и я резко обернулась".

— Не подходит? Значит, другую найдем. — вырвал меня из воспоминаний, заставил образ Руслана юного, сумасшедшего такого… моего, такого родного, раствориться в дымке, и как будто из нее вынырнула свинячья морда Зарецкого. — Мне нужно, чтоб работа кипела. Через два месяца я перееду в этот особняк и здесь должен быть к тому времени царский, ахахахаха, царскиииий дворец. Сможешь? Отлично. А не сможешь — пшла вон.

"Царский" прозвучало, как ножом по нервам. Тварь. Купил дом отца Руслана и теперь насмехается над фамилией. Жирная сволочь.

И впился зубами в еще один бутерброд.

— Смогу.

— Вот и отличненько. А ты ничего такая. Симпатичная. Сработаемся… ух как сработаемся.

Глазки похотливо сверкнули, и меня тут же стошнило.

— А будешь сговорчивая, может, и надолго здесь задержишься. Иди сюда.

Поманил толстыми пальцами. Я встала со стула и подошла к Зарецкому.

— Повернись.

Покрутил пальцем, показывая, чтоб я вертелась в одну сторону. Сцепив зубы подчинилась.

— Я, конечно, люблю помоложе, но ты прям конфетка. Лакомый кусочек. Познакомимся поближе. Чуть позже.

— Я дом осмотрю пока, можно?

— Иди осматривай.

Отвернулся и схватил жирными руками сотовый, потыкал в него пальцем.

— Да, Кирилл, нашел я уже. Отбой пока. Если все устроит, отблагодарю. Все. Бывай.

Я вышла с веранды и шумно выдохнула, казалось, что у меня по спине катятся ручьи холодного пота и трясутся колени. Встреча прошла так, как я и хотела. Он клюнул. Даже больше на внешность, чем на мои навыки. Эскизы так и не посмотрел. Это и хорошо, и плохо. Если захочет отношений, я ж не выдержу и раздеру ему жирную морду. Лучше бы оценил, как специалиста, но Зарецкий явно искал два в одном — и шлюшку для развлечений, и дизайнера.

Пока думала, осматривала дом. Работа меня ждала поверхностная, но в то же время объемная. Кардинальные перемены не требуются, но по мелочам возни очень много будет.

Я заходила в комнаты, на автомате осматривала окна, двери, заглядывала в шкафы, отмечая в блокноте, что нужно заменить, из какого материала будет мебель, какого цвета шторы и ковры. И не покидает мысль о дежавю. Непрошено, больно впиваются воспоминания, скручивая все внутри, сдавливая сердце, заставляя тяжело дышать.

А вот и тот самый кабинет, в который тогда так бесцеремонно ввалился Руслан и совершенно свел меня с ума. Прошла по ободранному помещению с завешанной мебелью. Как будто на кладбище с памятниками… кладбище, которое собрались снести и кощунственно построить на его месте цирк.

Подошла к столу, провела пальцами по спинке кресла.

"- Руслан, подожди меня в библиотеке или кабинете, — уже более дружелюбно попросил хозяин дома, — здесь незнакомая женщина, дизайнер. Нам нужно обсудить контракт.

— Ну почему незнакомая? — парень подмигнул мне, и я почувствовала, как начинаю краснеть. Никогда мужчины, а тем более такие молодые, не смотрели на меня подобным взглядом — раздевая до трусов, нет — наголо, пронимая до костей. Более наглых глаз я никогда не видела, бесстыжих и обжигающих. У меня в горле пересохло, я перевела взгляд на Царева.

— Мы случайно познакомились в метро, — сказала я тихо.

— Совершенно случайно, — подтвердил Руслан. — Но она так и не сказала мне, как ее зовут.

— Оксана Владимировна. Главный дизайнер фирмы "Горизонт". Она будет заниматься моим проектом с гостиницами. Если, конечно, согласится.

Руслан снова посмотрел на меня.

— А я думал, она твоя новая секретарша.

Прозвучало очень двусмысленно — будто он меня обозвал. Я почувствовала себя немного униженной и вспыхнула. Вместо меня ответил его отец:

— Веди себя прилично. Оксана Владимировна — профессионал. Я мечтаю заполучить ее в качестве своего сотрудника.

— Только в качестве сотрудника?

Брови парня скептически приподнялись, он стряхнул пепел на пол и пустил дым в мою сторону, продолжая нагло меня осматривать. Теперь он бросил взгляд на мои ноги, и я подвинула их под стул, свела вместе колени и поправила юбку".

Как будто вчера и в то же время, как в иной жизни. В той, где было счастье, где была сказка и чудо. А не вся вот эта грязь, тошнотворный запах разлагающихся мечт и фантазий. Под ногой скрипнула половица, и я наклонилась, пытаясь рассмотреть пол. Старый паркет. Его можно будет сменить на ламинат. Наклонилась, чтобы постучать по покрытию. Звук — как будто бы внизу пустота. С краю от элемента узора какие-то зазубрины, я подцепила ногтями и потянула на себя. Под полом оказалась выемка и в ней целлофановый пакет с дисками. Вдалеке послышались грузные шаги. Я тут же вернула на место кусок паркета, потопталась ногой.

— Что ты здесь делаешь?

Зарецкий сверлил меня свиными глазками.

— Осматривалась. В этом помещении нужно полностью менять пол, потолки сделаем подвесные, а мебель я присмотрела времен Людовика Четырнадцатого, как в Версале.

Зарецкий улыбнулся своему собеседнику, с которым вошел в кабинет.

— Как думаешь, покойный Царев оценил бы перемены? Это еще его сыночек не знает, какой подарок я прикупил себе много лет назад через подставных лиц. Но ничего… я перед ним непременно похвастаюсь.

Судорожно сглотнула, стараясь ничем себя не выдать.

— Версальская мебель — это, конечно, бешеная идея. Мне нравится. Ты молодец девка. Остаешься здесь.

Зазвонил мой сотовый, и я с раздражением увидела номер мамы. Как же не вовремя. Медленно выдохнула, ответила на звонок:

— Ма, я занята. Давай позже.

— Это врач скорой помощи. Мы забираем вашу маму в пятую неотложную. В реанимацию.

— Что? Что с ней? Ответьте.