Глава 24

— Ты не ответил на мой вопрос, — произнесла, когда грохот крови в ушах начал утихать, а машина Усманова вырулила с парковки и влилась в поток автомобилей.

— Так сложились обстоятельства, такой ответ тебя устроит? — короткий взгляд с тонкой усмешкой на губах. — Я обещал с утра приехать — я приехал, знакомство с твоей мамой было не избежать, договоренность с Любой на сегодняшний завтрак была еще с прошлой недели, отменить встречу я не мог, а раз я познакомился с твоей мамой, почему бы тебе не познакомиться с моей. Не вижу проблемы.

— Ты всех баб, с кем трахаешься, знакомишь с мамой? — спросила, закуривая и приоткрывая окно.

— Нет. Ты не просто баба, с которой я трахаюсь, ты мой ангел-спаситель, а у ангела гораздо больше прав, чем у простого человека, — но эмоции уже глушились анализом, поэтому уровень недоверия увеличился до критической отметки.

— Гладко стелешь, Слав, — выдыхая дым.

— Ты хотела честности, я правильно понял? — загорелся красный сигнал светофора и Усманов остановил машину, поворачиваясь ко мне. — Так вот она. Интерес не пропал, лишь возрос, — глаза в глаза. Зеленый свет. И машина трогается с места, продолжая свой путь. А в мозгу пушечным выстрелом: а ведь за два года жизни с Владом под одной крышей «обстоятельства так и не сложились» нужным образом для знакомства с его родителями…

Работа шла своим чередом в уже привычном авральном режиме, вносились правки, перепечатывались документы, заполнялась база, подчищались архивы, как бумажные, так и электронные, уничтожались хвосты. У Усманова по видимому темп работы не уступал нашему с Варварой, только его еще и дергали все кому не лень. Ближе к вечеру он, сорвавшись, куда-то уехал, прислав мне с курьером огромный букет цветов. Бороться с его установками джентльмена было бесполезно. Поэтому написав ему скупое «спасибо», воткнула букет в единственную имевшуюся в кабинете вазу и снова окунулась в работу.

***

— А я думал уже не дождусь, — Марат привстал со своего места, приветствуя меня рукопожатием.

— Когда это я уклонялся от своих обещаний? — водрузив бумажный пакет с вискарем и коньяком на его стол.

— Вот это подгон, — произнес Марат, выуживая бутылку, — оригинал? Не паленка?

— Обижаешь, — улыбнулся, наблюдая почти детский восторг на лице друга.

— Как твои дела? — спросил уже более серьезно, убирая пакет под стол.

— Отлично. А что, есть другая информация?

— Да шепчут тут разное.

— Ух ты. Даже до вас уже волна дошла. Вот это уровень. Любое СМИ может позавидовать нашим городским сплетникам.

— Как понимаю, брешут?

— Пытаются выдать желаемое за действительное.

— Везде сук полно, — скривился Марат. — Но если что, ты знаешь, что можешь обратиться, — конечно, знал, но никогда не злоупотреблял подобными знакомствами и впредь не собирался этого делать. Недолго поболтав с Маратом, отправился в новую квартиру, проверить, как собрали и установили мебель и как поработал клининг. Дела выправлялись, можно и о новоселье подумать.

***

Подъехав утром к больнице, вышла из машины и оперевшись о переднее крыло, закурила, ожидая Алинку. Сестра вышла, опираясь на костыль с небольшим пакетом в руке и медленно заковыляла в мою сторону.

— Привет! — произнесла, останавливаясь в метре от меня, — спасибо что приехала, а то я бы долго ползла до автобусной остановки. — И она, будто испытывая смущение, заправила за ухо волосы, хотя этого не требовалось. Сейчас она мало походила на ту Алинку, которую я встретила вернувшись домой. Передо мной была испуганная, поломанная девочка, даже привычная волна злости на нее не поднялась в душе, злость вспыхнула только на ту тварь, что с ней это сделала.

— Садись, — открыла ей дверь, — помочь?

— Нет, я сама. Врач сказал не пренебрегать элементарными нагрузками. — Дождавшись, пока она устроится и захлопнув дверь, я сделала последнюю затяжку, отправляя окурок в рядом стоящую урну и села за руль. — Как мама?

— Готовится к операции.

— Завтра?

— Да, — на какое-то время в салоне повисла тишина, Алинка притихла.

— Оль, — раздалось, когда мы уже подъезжали к дому, — ты все еще злишься на меня, да? Я понимаю, что все это из-за меня, я ….

— Злилась. Сейчас лишь опасаюсь, что едва ты залижешь свои раны сердечные и физические, все начнется заново.

— Не начнется, — в ее голосе даже прозвучали твердые уверенные нотки, хотя веры в ее слова у меня не было. Я припарковала машину во дворе и уже собиралась выходить, чтобы помочь ей подняться в квартиру, как прозвучало то, чего я не ожидала совершенно, — Оль, я отца нашла. — Повисла пауза, мрачная, напряженная, ибо я уже понимала, чем закончилось ее знакомство с нашим папашей.

— Ну и как впечатления? — вытаскивая очередную сигарету, закурила.

— Он словно не помнил, что мы у него есть.

— А нас для его нет, давно нет. У него новая жизнь, другая семья. У него все хорошо, Алин. — И выпуская в приоткрытое окно горький дым, продолжила. — Тебе не стоило его искать. Не порти человеку жизнь своим присутствием.

— Я просто думала….. Оль, я мать винила, думала, что это она ему общаться с нами не давала, ну или еще что… — это вызвало мой нервный смешок.

— Он собрал свои манатки, когда мне было семь лет, а тебе три месяца, собрал и ушел. Когда я закончила школу, то очень хотела на юридический, а мать как-то обмолвилась, что у нашего отца то ли брат двоюродный, то ли друг в университете преподает юриспруденцию. Ну и нашла папаню, хотела попросить помочь. А он даже меня не узнал. У него сын тогда в школу пошел и второй на подходе был. Ему не до меня было. Я для него была не больше, чем назойливый щенок, прибившийся к ногам на улице. Нет у нас отца, Алин, у нас есть только мать, которая на нас всю жизнь и здоровье положила. Цени это. — Она что-то хотела ответить, но я, затушив окурок в автомобильной пепельнице, вышла из машины, открывая дверь с ее стороны. — Давай, помогу подняться, мне на работу уже надо, опаздываю.

Дорога до бизнес центра прошла в мыслях о сестре, отце и состоянии матери, сложно было отпустить ситуацию, простить Алинку, не держать зла на отца и перестать излишне беспокоиться о матери. Последнее было вообще из категории невозможного. Я вышла из машины, направляясь ко входу, когда с парковки раздался сигнал заставляя обернуться, Лексус Усманова моргнул фарами, а через секунду он сам вышел из автомобиля, прижимая к уху телефон и направился ко мне.

— Да, Тём, ну все как договаривались, там если хочешь, добавишь от себя по желанию, тебе видней, в чем ваш повар хорош. Вискарь Демка притащит, у него там запасы. Ага, все, давай, до встречи, — произнес в трубку и сбросив вызов, привлек меня к себе, тут же ловя губы поцелуем. И только отстранившись, с улыбкой Чеширского кота произнес. — Привет! Какие планы на вечер?

— Как понимаю, вечер уже распланирован.

— У меня новоселье. Мне нужна хозяйка бала.

***

Ольга напоминала мне даже не ежика, а опасного дикобраза, скептически настроенного ко всему и готового в любой момент отразить удар. Она не позволяла себе ни на секунду расслабиться, не впускала в свое личное пространство, виртуозно обходя всякую возможность других заглянуть в душу. С ней даже секс превращался в битву и, блин, это не только подогревало интерес, но и приводило в тонус, которого мне так не хватало. Контраст разительный на фоне других женщин.

— От твоего предложения веет аналогией с балом Сатаны.

— Побудешь моей Маргаритой? — но вместо вспыхнувшего интереса в глазах, который был бы ожидаемым с другой женщиной, скептицизм и короткая заминка с ответом.

— Я все же откажусь. От пафосных сборищ меня с некоторых пор начинает подташнивать, извини.

— Никакого пафоса, все по-домашнему и публика непритязательная. Даю гарантию, — обнял крепче, поправляя ее разметавшиеся по плечам от ветра волосы.

— Слав…

— Все будут с женами, мне будет одиноко на собственном празднике. Спаси меня, — и уловка смешанная с шуткой, прекрасно работающая на других женщинах, потерпела крах. Ожидаемо.

— Усманов, — ее приподнятая бровь и попытка отстраниться, — тебе не идет роль угнетенной обстоятельствами жертвы.

— Я старался изо всех сил, — принимая поражение. — Неужели, тебе не интересно посмотреть, из-за чего мне понадобилась твоя помощь?

— Новоселье в той квартире, которая стоит как Боинг?

— Да.

— Нет, не интересно, видела и дороже.

— У меня нет шансов тебя уговорить?

— У меня сестра дома на костылях.

— Я конечно не знаком близко с твоей сестрой, но зная некоторые факты, могу предположить, что она справиться без тебя несколько лишних часов.

— Возьми с собой свою секретаршу, ту с длинными ногами, или любую другую, думаю, у тебя нет дефицита в женщинах, раз тебе так важно быть с кем-то сегодняшним вечером.

— Дело не в каких-то женщинах, я хочу видеть рядом тебя, — произнес совершенно серьезно, потому что это было действительно так. Ольга притягивала, не отпускала на каком-то психологическом уровне, это было сложно объяснить даже самому себе. Я просто хотел ее видеть сегодня среди близких мне людей и на этом точка. — А ту девицу я уволил еще на прошлой неделе, наблюдательная ты моя. Вместо нее Наталья Степановна, — Ольга прищурилась, а в следующую секунду произнесла то, что я совершено не ожидал.

— Геронтофилия, Усманов, осуждается обществом.

— Упаси Господь от подобных увечий, — не удержавшись от смеха. Но чувствуя, в этой фразе возможность ее согласия.

— Если что, я смогу в любой момент уйти?

— Конечно.

***

День прошел как обычно, основная работа была завершена, осталось все перепроверить и можно отсылать всем страждущим. Усманов вошел в кабинет, когда я уже выключала компьютер и убирала бумаги.

— Готова?

— Почти. Переодеваться надо?

— Нет. Я же сказал, все по-домашнему, — и снова заключив в свои объятия, поймал мои губы поцелуем, порождая тут же вполне закономерную мысль «могу привыкнуть», а привыкать не стоило. Не сейчас и не с этим мужчиной.

Закрываю кабинет. Вниз на лифте. На выход. Вместе. Парковка. Уже заведенный автомобиль Усманова и неожиданное:

— Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Сначала мы рисуем человека в своём воображении и только потом встречаем его в реальной жизни, — раздалось из динамиков, как только он тронул машину с места, выезжая с парковки.

— О, снова этот озабоченный старик? Я смотрю, ты его поклонник, — усмехнулась, вспоминая, как часто он ссылается на Фрейда.

— Друг подарил аудиокнигу, а дареному коню в зубы не смотрят, — улыбнулся с какой-то одному ему известной мыслью, которая пряталась в его словах, словно муха в паутине, — и вообще, у меня было бедное детство, поэтому я ничего никогда не выкидываю, вот, слушаю по дороге домой и страдаю.

— Прикольные у тебя друзья, — подкуривая сигарету, — и подарки у них интересные. А на счет Фрейда, то странные у него теории, из них выходит, что я такая ебанутая уже существовала в твоей голове, а значит ты, Усманов, псих.

— Так ни кто же не опровергает этого. Нет здоровых, есть недообследованные, — мой смех наполнил салон, но тут я была с ним полностью согласна.

Квартира поражала своими размерами, если честно я давно отвыкла от таких хором и такого размаха, и снова невольное сопоставление со Владом, будь он неладен. Стиль оформления интерьера был схож, только в квартире Усманова проглядывалось больше мягкости в текстурах, фактуре тканей, обивке мебели, цветовых оттенках и линиях, но жесткость и отсутствие лишних деталей все те же. Подошла к большому панорамному окну, из которого открывался вид на город…

— Отчасти из-за шикарного вида отсюда на город и виднеющиеся вдалеке горы и лес, я выбрал эту квартиру, — он подошел со спины, обнимая и прижимая меня к своей груди.

— Красиво, — произнесла на выдохе, ибо его теплые губы уже скользнули по моей шее. Нежно, сладко, дразнящее. Возбуждение огненным шаром тут же прокатилось под кожей, сбивая все мои мысли в бесформенный ком и я инстинктивно прильнула плотней, смыкая пальцы на его запястьях, желая разомкнуть объятия и развернуться к нему лицом. Но наполняя пространство квартиры, раздался настойчивый звук домофона, разрывая заклубившийся в голове дурман.

— Я иногда их ненавижу, — произнес Слава, уткнувшись в мое плечо и оставляя на нем короткий поцелуй, отстранился, разочарованно выдыхая.

— Ты говорил, что это твои друзья.

— Это и спасает этих засранцев.

Спустя четверть часа застолья, не считая знакомства со всеми, я четко поняла, что собравшиеся здесь люди, это некий привилегированный круг и не каждый может в него войти, причин было для этого много, но одна была важнее всех: тут не было места лжи, здесь и сейчас, за этим столом, было все честно, где-то жестко, откровенно, резко, но честно, без лести и прикрас. Поэтому никто не обижался и не дергался, даже если ему в лицо говорили что он долбоёб.

— Да как так-то, Усманов? Мать твою! Ладно, если бы Франц такую ерунду вытворил, но ты-то куда? — совершенно серьезно, с напряжением произнес Артем, когда речь зашла о налоговой.

— А чего я-то сразу? — едва не подавившись, спешно дожевывая отбивную, возмутился Станислав.

— Сиди, молчи, — бросил тому Орлов, — я как вспомню про твой госконтракт двухлетней давности, так сразу злиться начинаю, — и снова повернувшись к Усманову, — Ну и какого хуя, Слав?

— Да остынь, уже разрулил. Нормально все будет. Чего вы всполошились, как куры наседки? Не получилось бы, носили бы мне передачки, вон, у Демки сто процентов знакомые на зоне есть, устроил бы мне комфортабельные условия.

— Хренабельные, Слав. Спецом. Что бы в следующий раз мозгами шевелил перед тем, как подобные решения принимать, — поддержал мнение большинства Титов, откидываясь на спинку дивана, на котором он вальяжно расположился с бокалом в одной руке, а другой обнимая жену.

— Оль, они меня обижают, воткни им карандаш в печень. Я знаю, ты умеешь, — повернувшись ко мне, произнес с заговорщическим видом Усманов.

— Карандаша нет с собой.

— Вилка подойдет? — демонстративно вскинув столовый прибор. — Один удар четыре дырки.

— Только если в жопу, Слав, и то тебе, ибо я с ними солидарна, — улыбаясь его шутовству и делая глоток вина.

— Ты должна меня защищать, вообще — то.

— Я тебя перед экономами и налоговой прикрыла, это потолок. Рыцарь устал, меч затупился, а конь почти издох, моя принцесса, с этими драконами тебе придется сражаться самому, — и громкий мужской смех наполнил гостиную. Беззлобный, по-семейному теплый, и это объясняло многое, особенно то, как преображался рядом с этими людьми сам Усманов. Он был максимально расслаблен, в этом было полное доверие, не поддающееся сомнению, уверенность в своем окружении. Это было откровением для меня, открытием, чем-то из разряда чуда. В моей ничтожной жизни не было таких людей, разве что Светка, да и то, несмотря на долгие годы дружбы, я не могла сказать со стопроцентной уверенностью, что при определенных обстоятельствах, она бы не предала меня.

— Бля, Усманов, я теперь понял, почему у тебя порой самомнение выстреливает до критической отметки, венценосная ты задница. Ты — принцесса, а у них это в порядке вещей. Оль респект, — хрюкнул от смеха Франц, на лету поймав едва не прилетевшую в его голову диванную подушку, а следом и салфетку.