Глава 25

Мужчины дурачились, смеялись, подтрунивая друг над другом, обменивались колкостями, пока их вторые половинки были заняты беседой, а я, извинившись, вышла из-за стола под предлогом покурить. Выйдя на лоджию, прикрыла дверь и прикурив сигарету, отправила Алинке сообщение.

«Ты как? Справляешься?»

«Да. Ты до скольки на работе?»

«Ненормированный рабочий день, а то и ночь, как повезет. В холодильнике салат и плов. Поешь».

«Спасибо. Я справляюсь. Мама не звонила?»

«Писала сообщения, ее готовят к операции. Позвони сама да узнай, если так волнуешься»

— Не помешаю? — Настя, жена Андрея Ширяева, одного из друзей Усманова, приоткрыла дверь на лоджию.

— Нет. Все в порядке, — ответила, затушив экран телефона.

— Где-то я тут зажигалку видела, — она окинула взглядом небольшой стол из ротанга и кресла, но они были пусты.

— Держи, — протянула ей свою. Настя, поблагодарив, подкурила сигарету и встала рядом со мной, она представляла собой миниатюрную шатенку с цепким тяжелым взглядом. Она была красива, но ни светского лоска, ни пафоса, ни наигранности в ней не было, а вот жесткий внутренний стержень ощущался довольно отчетливо.

Они все были под стать свои мужчинам, кто-то был более легким, как Дина, жена Стаса, а кто-то как Настя или Вика — жена Титова, те с осторожностью пускали в свое личное пространство, но всех их объединяло одно: ум, человечность и интеллект. Они все, собравшиеся тут, не были глупы.

— Крепкие куришь?

— Привычка. Все никак слезть не могу. В колонии только такие были, — бросила на нее взгляд, оценивая реакцию. Но Настя лишь повела уголком губ в намеке на улыбку.

— Не удивишь, — улыбнулась широко. — Мужчины отчаянные сплетницы на самом деле, хуже базарных баб. Андрей проболтался.

— Надеюсь, новую статью мне не приписали в процессе пересказывания новостей друг другу.

— Об этом не в курсе. Вроде что-то экономическое. Да?

— 174.

— Ясно. Главное, что на свободе сейчас. Долго привыкаешь к полноценной жизни?

— До сих пор. Иногда с утра, пока не открою глаза, не осознаю, что уже не в казарме.

— Извини за бестактные вопросы. У меня брат сел недавно. Я, конечно, не тешу себя иллюзиями, что после отсидки мозг у него заработает, но интересно, как это все происходит.

— По какой статье ушел?

— 228. Торчок сука, — и она затянулась сильнее, выдыхая горький дым в приоткрытое окно. — На восемь лет за распространение. Урод, блять. Мне-то похуй, но сам факт отсутствия мозга поражает воображение.

— Как говорит моя подруга, что если бы мозг можно было купить, то его стоило бы подарить некоторым личностям.

— Согласна полностью.

Когда я вернулась в комнату, то Усманов, как ни в чем не бывало, положил руку на мои плечи, приобнимая и привлекая к себе, словно это было для нас в порядке вещей. И взбрыкнуть повода нет, и эта его манера торопить события раздражала.

А потом кто-то выложил на стол целую гору настольных игр и нет, это не были игры типа монополии или активити, это были игры для взрослых по типу алкогольной рулетки и тут понеслось. Несмотря на то, что дом был элитным, и скорее всего тут стояла какая-нибудь навороченная шумоизоляция в стенах, я порой начинала переживать за психическое состояние соседей, ибо дикий ржач всей честной компании был грандиозным по своим децибелам. Наверное, именно в этот момент какие-то еще существовавшие рамки исчезли, хорошая компания, Усманов, то и дело срывающий поцелуи с моих губ, качественный алкоголь в крови без перебора и я окончательно расслабилась. Впервые за эти годы.

Было около трех часов ночи, когда за последней парой закрылась входная дверь.

— Останешься сегодня? — Слава привлек меня к себе, скользя горячими руками по телу.

— Давай договоримся. — Упираясь ладонями в его грудь, стараясь удержать хоть подобие дистанции. Уже понимая, что остановить его мало что сможет. — Между нами просто секс. Только секс, Слав. Без вот этих совместных ночевок, без подарков и ми-ми-мишностей, обязательств порождающих взаимные претензии, без знакомства с родными. Голый секс.

— Только секс? — и он прижал меня сильнее, склоняясь, коротким кусающим поцелуем касаясь моих губ.

— Да.

— Просто секс? — И еще один поцелуй, чуть длиннее, чем предыдущий, и зубами сильнее по нижней губе, сжимая несильно руками ягодицы.

— Верно, — на выдохе с уже воющим в крови огнем.

— Окей, — в этом его «окей» отчетливо слышны были нотки, из-за которых я не поверила ему ни на грамм. Но было уже пофиг, потому как губы скользнули по губам, до пробирающей дрожи, прокатившейся под кожей, а потом меня подхватили под бедра, заставляя обхватить его торс ногами, и понесли в спальню.

Не включая свет, упали на широкую кровать. И он тут же с остервенелой жаждой впивается в губы, почти раня зубами нежную кожу и царапая щетиной. Заставляя до максимума вскипать и так бурлящую в жилах кровь. Пальцами безотчетно впилась в шею и плечи, немного не рассчитав и раня кожу до красных царапин, шипение сквозь зубы от боли и меня тут же печатали в кровать жестким хватом за горло, одновременно рванув блузу и скользнув жадными губами к груди. Смесь жажды и жара, вскипевшего в крови, долбанула жуткой дозой по мозгу. Накрывая моментально, вызывая сбой всех систем. Едва не подкидывая мое тело под ним и вырывая из груди громкий стон удовольствия. Отпустив горло, его ладонь на разрыв остальному, вдруг прошлась нежно по щеке, пальцем вдоль скулы, зарываясь пятернёй в мои волосы и снова губы к губам, и я, признавая полное поражение перед опьяняющим разносом внутри, позволила ему углубить поцелуй. Я хотела этого мужчину, хотела его до капающих слюней, хотела настолько, что сводило все мышцы внизу живота, скручивало, смешивая удовольствие и боль. Сдергивая с него одежду, вцепилась пальцами в его плечи. Горячие руки по телу вниз, подхватывая под бедра, разводя мои ноги, заставляя обхватить его корпус и он одним дразнящим толчком отправил мой разум в нокаут. Возбуждение выстрелило резким разрывом каждой клетки в теле, оседая внизу живота ураганом жара, который сносил всё изнутри, сметал, разрывал на мелкодисперсные частицы, оставляя лишь голый животный инстинкт. Хотя казалось, куда сильнее. Оказалось можно.

От нетерпения приподняла бедра, прижимаясь ближе, теснее. Ладонями по горячей коже его спины, сходя с ума от запаха его тела, смешанного с парфюмом, изнывала от нетерпения. Мне казалось, я готова была убить его, когда он отстранился на доли секунды, дабы стянуть с меня и себя остатки белья и вытащить презерватив из тумбочки. Секунды, показавшиеся вечностью.

Так не бывает, что бы от мужских прикосновений к телу сносило голову, разум и контроль, полностью, напрочь, к чертям. Так не должно быть… Шелест упаковки, и его пальцы к самой чувствительной в теле точке, массируя с мягким нажимом. Нетерпеливо схватила его за плечи и он, наконец, подается вперед, поражая медлительностью и растягиванием момента. Взвыла, максимально раскрываясь и вжимаясь в его тело, чтобы кожа к коже, чтобы глубже, быстрее, сильней. Попытался обездвижить, чтобы продлить, оттянуть момент, прижимая меня к кровати и я, врезаясь ногтями в простыню, боясь разодрать его спину в кровь, одновременно поддаваясь бедрами вперёд навстречу и почти вгрызаясь зубами в его плечо. Бурлящая дикость, взрывающая мозг и вены, меня с каждой секундой все больше разносило на атомы, подводя к краю и взрыв в момент. Слишком быстро и сильно, прошивая каждую клетку тела насквозь, накрывая горячей волной. Выгнуло под ним, тряхануло, сводя мышцы болезненными, сладкими спазмами, туманя остатки разума и подводя к безумству, в котором совсем нет контроля, мыслей, рациональности. Спроси меня сейчас, какой сегодня день недели, я бы не ответила, я бы даже число не вспомнила. Секунда, и сквозь пелену оргазма до меня донесся его порванный выдох со сдавленным рыком, и его руки на пике сжали мое тело сильнее. Рваное дыхание двоих, остаточное подрагивание тел на сходе, и учащённый ритм сердца почти в унисон. Не чувствуя тяжести, уткнулась в его плечо и не открывая глаз, дышала. Сбито, часто, пока его губы устало и нежно целовали мою шею. Что ж ты мне раньше не попался, Усманов?

Совместный душ и второй раунд, прямо там, в ванной под струями воды, жажда не уменьшилась, она словно росла все больше и больше, попытка перекусить после на кухне, соскользнувшее случайно с тела полотенце, когда я тянулась за чашкой, и мы зашли на третий круг.

— Вы вискарь с виагрой хлестали? — спросила, обнимая его за плечи, когда меня закинули попой на столешницу.

— Устала?

— Нет, — разводя ноги и сдавленно постанывая, когда он медленно в меня вошел, — хочу еще. Только с непривычки саднит все уже.

— Блин, — попытался отстраниться. Не дала, притягивая обратно.

— Не останавливайся.

***

Часы показывали половину седьмого утра, когда мы зевая, сидели полуголые на полу кухни, игнорируя наличии стульев, жевали бутерброды и пили чай с одной чашки, потому что в процессе уронили со столешницы посуду и расхерачили остальные пять, а второй комплект Усманов не нашел, честно, он и не сильно старался его найти. Быстрый душ и я даже не до конца помню, как мы оказались в кровати. Проснулась я от настойчивой трели собственного телефона, продрав глаза, нашла его на комоде в другой части спальни.

— Слушаю.

— Ольга Владимировна? — раздался незнакомый женский голос.

— Да.

— Это вас из клиники беспокоят. Вашей маме сделали операцию. Все прошло успешно. Состояние стабильное, пока она еще в реанимационном отделении, это обычная процедура не переживайте. Как только ее переведут в палату, ей разрешат пользоваться телефоном, и она с вами свяжется.

— Спасибо большое.

— Всего доброго!

— Оль, все в порядке? — Усманов приподнялся на постели, растирая ладонью лицо и озадаченно смотря на меня, стоящую голой с телефоном в руке посреди спальни.

— Да. Из клиники звонили. Маме операцию сделали, — едва проснувшийся мозг работал со скрипом.

— Успешно?

— Да, — и посмотрев на экран телефона, — блин, уже десять часов. Вставай, мы на работу опаздываем.

— Может, ну ее сегодня.

— В понедельник все данные должны быть в налоговой, без вариантов. Я сегодня заканчиваю, плюс два дня на проверку. Поднимай свою похотливую задницу.

— Только за минет, — и в зеленных глазах сверкнуло уже проснувшееся желание.

— Ты думаешь, я откажу? — удивление, смешанное с предвкушением во взгляде вызвало не только улыбку, но и отозвалось изнутри. И я шагнула к кровати.