Глава 3
Вытащив из сумки пачку сигарет, чиркнула спичкой, подкуривая, и сделав затяжку, двинулась по обочине проселочной дороги в сторону виднеющегося вдалеке поселка городского типа. Сапоги месили грязь, а погода неумолимо напоминала о прошлом.
На календаре 19***год, мне семь. Я жую битум на стройплощадке неподалеку от дома, бегаю постоянно с разбитыми коленками, вечерами смотрю спокойной ночи малыши, а по праздникам езжу с мамой и папой в детский мир. Деревья еще большие, мир бескрайний и дружелюбный, и все еще впереди. Именно так мне и казалось. А потом ушел отец.
Просто собрал в потертый чемодан свои вещи и не обращая внимания на мать, застывшую у стены в коридоре как изваяние, ронявшую молчаливые слезы и держащую на руках трехмесячную Алинку, ушел. Поцеловал меня в макушку и ушел. И мой мир разрушился, точнее будет сказать, что просто мои розовые очки, присущие всем детям, в одно мгновение разбились, оголяя и открывая неприкрытое зло этого мира, его грязь, боль, и беспощадность. Тогда тоже была такая же весенняя слякоть и грязь, я вышла гулять, резиновые сапоги тонули в грязной жиже, издавая чавкающие звуки, я бродила по детской площадке у дома, несмотря на моросящий дождь, не желала идти домой, где была орущая Алинка и тихо плачущая мать.
Это случилось двадцать три года назад, отец так и не вернулся, а я до сих пор помню те резиновые зеленые сапоги, облепленные весенней грязью с крапинками от дождевых капель.
Улицы ПГТ* тоже не особо отличались чистотой, но тут хотя бы был асфальт и идти стало легче.
— Эй, ребятня, — окликнула пацанов лет восьми, гоняющих мяч у одного из частных домов, — где у вас тут вокзал?
— До конца улицы и налево, там станция.
— Спасибо, — отфутболила подкатившийся ко мне мяч обратно мальчонке и улыбнувшись, подмигнула.
Войдя в одноэтажное кирпичное здание, облезшее снаружи и не видавшее ремонта со времен развала советского союза внутри. Я направилась к окнам с надписью «касса». Словно в машину времени попала, мраморные полы, крашеные эмалью не в один слой подоконники и уже от времени пожелтевшие, потрескавшиеся, и местами облупившиеся. Открывавшие в этих «срезах» целую историю. Беленые потолки со старыми люстрами и желтыми подтеками из-за прохудившейся крыши, деревянные полуразвалившиеся кресла в зале ожидания и часы большие круглые с белым циферблатом, черными цифрами и бледно зеленым корпусом, казалось, намертво замурованные в стену.
— Билет до Н-ска, сколько стоит? — обратилась в окно, заставляя грузную женщину лет сорока пяти оторваться от своего вязания.
— Ускоренный, обычный?
— Разница в стоимости большая? И какой ближайший? — денег в кармане кот наплакал, выданный ЕДП плюс компенсация на билет до Н-ска и заработанные копейки за последние отработанные дни*, итого и двух тысяч нет. Но я готова была отдать их все, лишь бы как можно быстрее увидеть мать и сестру.
— Ускоренный — четыреста рублей, обычный — двести двадцать. Ближайшая посадка в двенадцать тридцать восемь, экспресс.
— Давайте ближайший, — протянула паспорт в окошко.
— Сколько билетов?
— Один.
Убрав паспорт с билетом в сумку, двинулась единственному киоску в этом здании, на вывеске которого было написано от руки фломастером «Горячий кофе».
— Девушка, кофе можно?
— Вам черный или три в одном?
— Черный с сахаром, а пирожки есть?
— С картошкой, капустой, беляши, сосиска в тесте, самса.
— С капустой один, пожалуйста.
Никогда еще обычная еда не казалась мне настолько вкусной, то ли дело в том, что кофе я за эти два года почти не видела, то ли то, что ела я не в казарме со всеми, а на свободе.
Людей становилось все больше и в какой-то момент даже в глазах зарябило от количества красок в одежде, привыкла к серой безликой робе и такой же серой форме надзора. Когда объявили подходившую электричку, все двинулись на перрон и я, перекинув сумку через плечо, двинулась за всеми.
Четыре с половиной часа в мыслях о доме, о маме и своем чувстве вины перед ней. Я вышла на перрон в своем городе, силясь вспомнить на какой автобус мне нужно сесть и одновременно поражаясь тому, как информация, которую я знала с детства, стерлась в моей памяти за эти два года.
— Оля, Ольга Алексеева? — я повернула голову, с трудом узнавая в рядом стоящей женщине Светку.
— Света, — и ком подкатил к горлу, мы дружили с ней со школьной скамьи, дружили так, что нас считали сестрами, два года назад она плакала, успокаивая мою мать в зале суда, когда огласили приговор, разрывая мою душу в клочья.
Светка тут же бросилась ко мне с объятьями, стискивая меня в руках.
— Как же я соскучилась… — и отстранившись. — Ты как? Все? — вопросы без вопроса, только тоска и надежда в голосе.
— Сегодня освободилась.
— По УДО*?
— Да.
— Почему не позвонила? Не написала? Я бы встретила.
— Стала бы я тебя напрягать.
— Ой, дура. Я бы прямо к воротам за тобой приехала, если бы знала, — и отвернувшись крикнула, взмахнув рукой. — Анька, я тут. — И белокурая девочка-подросток в смешной дутой куртке поспешила к нам. — Племянницу встречаю, родители ее опять по командировкам мотаются, а я за няньку.
— Свет, какой автобус идет отсюда до нас? Вспомнить никак не могу.
— Какой к черту автобус, сейчас отвезу. Анют, ну давай быстрей.
***
— Слав, — промурлыкала Юля, пройдясь ноготками по моей груди, — отвезешь меня обратно до работы.
— Забыла что-то? — я лениво потянулся на белых простынях, после секса хотелось курить, но выходить на открытый балкон отеля под холодные порывы ветра не было никакого желания.
— Нет, меня Сеня обещал забрать, просто я ему и так соврала, что задержусь, — у Юли был большой плюс — она была замужем, причем глубоко и надолго, с собакой, сыном и дачей по выходным. Поэтому наши отношения она не афишировала и не форсировала в какую-либо сторону, что устраивало и меня, и ее.
— Хорошо, собирайся, — привлек ее к себе, коротко поцеловав. — И не забудь о том, о чем я тебя просил.
— Я постараюсь узнать больше, но ты ведь понимаешь, что я не на той должности нахожусь, чтобы быть настолько в курсе, — когда она сидела в администрации города, было гораздо выгодней, но руководство сменилось, и она была вынуждена уйти. Теперь же Юля работала в налоговой, но на такой маленькой должности, что толку от нее почти не было.
— Юль, у тебя есть уши и мозги, так воспользуйся ими. Ты же знаешь, что я отблагодарю.
— Конечно, знаю, — она улыбнулась и потянулась к сумке за косметичкой, блеснув золотым браслетом, который я подарил ей в прошлом месяце.
*ПГТ — поселок городского типа
*ЕДП — единовременное денежное пособие (в РФ это 800–850 рублей) выдается заключенному при освобождение из мест лишения свободы, а так же выдается билет или денежная компенсация на его приобретение, если освобождаемого никто не встречает и ему нужно будет самостоятельно добираться до дома. В кассе бухгалтерии помимо ЕДП выдают и остальные причитающиеся осужденному деньги, например, если что-либо осталось на лицевом счете, на который зачислялась заплата в колонии.
*УДО — условно-досрочное освобождение