ГЛАВА 11

Александр

Раньше я считал, что самая большая ошибка в отношениях — то, что мужчины не разговаривают с женщинами и не пытаются их понять. Я был таким же. Когда я пришел к этому пониманию, я был уже разведен. А на мысли и душевное состояние других женщин мне было абсолютно плевать, так как все женщины для меня — что-то вроде красивого бесплатного приложения и удовлетворения сексуальных потребностей. Мне было все равно, что творится в душе женщины, находящейся рядом со мной, главное, чтобы она составляла мне пару на приемах и встречах, мило улыбалась и покоряла окружающих своей красотой. А по ночам доставляла мне удовольствие. Все женские заскоки, запросы, истерики и обиды я пресекал на корню. А вот с Витой все по-другому. Она вскружила мне голову, забралась под кожу, заполняя собой все мои мысли, отодвигая весь остальной мир на второй план. Мне вдруг стало жизненно необходимо знать, что творится у моей Кошечки в голове. Что не дает ей покоя? И как заставить ее открыться и довериться мне?

Весь день я провел на террасе в своем номере. Полдня занимался работой через интернет, а оставшееся время думал о Кошке. Тупо смотрел в голубое небо и ломал голову, как найти подход к этой сложной девушке. На кой черт мне все это нужно?! Зачем я, черт побери, усложняю себе жизнь ценой осложнений отношений с сыном? Горько усмехаюсь сам себе и все же понимаю что нужно. Хочу ее! Всю! Полностью! И дело далеко не в сексе. Секс, как раз то, что она готова мне дать в неограниченном количестве. Но мне уже так чертовски этого мало. Что же ты сделала со мной, моя Кошечка? Свались как снег на голову и разрушила мою спокойную и давно устоявшуюся жизнь, которая всегда была расписана по минутам на годы вперед. Что это со мной? Последняя любовь? А была ли первая? Нет, не юношеская, а осознанная, настоящая. Наверное, нет. Мысли о любви я от себя гнал, поскольку в моем возрасте уже довольно сложно принять этот факт. Я уже и забыл, что такое настоящее чувство, а она словно вновь возрождала меня, будоража застывшую кровь. И горько, и смешно от этих мыслей, но я не привык врать себе и запрещать чувствовать. Настоящие чувства в моем возрасте — это редкость. И я просто не имею права отказывать себе в них.

На часах без пяти десять, и я, словно мальчишка, стою возле двадцать восьмого номера, не зная, что меня ждет за этой дверью. Когда я в последний раз волновался перед встречей с женщиной? Никогда! С Кошкой словно все впервые. Но после того как я постучал, волнение резко сменилось предвкушением встречи. Она открыла двери после первого стука, и ее провокационный наряд говорил мне, что она готовилась к нашей встрече. На Виталине чулки, туфли на высокой шпильке и до неприличия короткий шелковый халатик, который открывает вид на кружевную резинку чулок. Прямые распущенные волосы, немного макияжа на глазах и губы цвета спелой вишни. Осматриваю Кошку с ног до головы и понимаю, что будет нелегко. Мне предстоит тяжелая война с самим собой. Ее наряд и дерзкий взгляд янтарных глаз кричат мне, что никаких душевных разговоров не будет. Будет так, как захочет она. И я однозначно проиграю в этой войне.

Она хищно улыбается, облизывает вишневые губы, открывает дверь шире, пропуская меня в свой номер, в котором царит полумрак. Просторную комнату наполняет только свет прикроватного светильника. Обстановка почти такая же, как и в моем номере. Только вот кресло посреди комнаты и задвинутый в угол низкий столик говорят мне, что Вита переставила мебель намеренно. Моя Кошечка что-то задумала.

— Выпьешь? — хитро спрашивает она, не дожидаясь ответа, наполняет бокал льдом и виски, и протягивает его мне. — Располагайся, — предлагает она, указывая на кресло посреди комнаты.

— И что ты задумала? — спрашиваю я, все же располагаясь в удобном кресле.

— Тихо, — произносит она, поднося пальчик к губам. — Не хочу разговоров. Давай поиграем в игру, где мы не можем говорить и не произнесем ни слова в ближайший час, — минуту смотрю в сверкающие янтарные глазки, которые ждут, что я приму правила игры. Усмехаюсь, молча отпиваю обжигающий виски и киваю Виталине, соглашаясь с ее правилами. Вита загадочно улыбается мне в ответ, берет пульт, нажимает на кнопочку и комнату заполняет чувственная музыка. Устраиваюсь поудобнее, откидываюсь в кресле, широко расставляю ноги в ожидании продолжения игры. Виталина встает напротив меня, близко, но так, чтобы я не смог до нее дотянуться. Медленно развязывает свой халатик, спускает с плеч и гладкий шелк с легкостью сползает с ее тела на пол. И я на минуту действительно теряю дар речи, забывая кто я и как меня зовут. На Кошке невообразимо красивый кружевной комплект белья. Черное кружево, расшитое серебряными узорами, и пояс, пристегнутый к чулкам. Но какое бы не было красивое белье, настолько сексуальным его делает Виталина и ее шикарное соблазнительное тело. Делаю еще глоток виски и чуть не давлюсь, когда моя Кошечка начинает сексуально двигаться под музыку.

За свою долгую жизнь я повидал множество эротических и приват танцев от стриптизерш или же от женщин, с которыми встречался. Но как оказалось все, это было подделкой, жалким суррогатом, по сравнению с тем, что вытворяла Виталина. Она словно раскрывалась в этом танце, закрыв глаза и забыв обо всем на свете. Это не просто танец, это нечто, неподдающееся описанию. Меня бросает в жар от этой чувственности и температуры, которая с каждой минутой растет. Веду глазами по стройным красивым ногам в черном капроне, выше по бедрам, которые движутся в такт медленной музыке. По ее рукам, скользящим по идеальным изгибам, ласкающим округлую грудь с возбужденно торчащими сосками. Она танцует с закрытыми глазами, будто занимаясь любовью сама собой или вот с этой музыкой, с которой она сливается в одно целое. В какой-то момент ловлю себя на том, что этот танец напоминает мне первую встречу с Витой. Когда я точно также не мог отвести взгляд от танцующей незнакомки. Она наслаждается этим танцем, постоянно кусая и облизывая вишневые губы. Вита открывает глаза, обжигает меня кошачьим взглядом, и я окончательно переношусь в тот вечер, где нас столкнула судьба. Ничего в нашей жизни не проходит случайно. Судьба свела нас не просто так. А кто я такой, чтобы противиться таким подаркам судьбы.

Легкие грациозные движения с каждой секундой становится эротичнее и сексуальнее. Я улавливаю каждое ее движение, слыша, как учащается ее дыхание. Она медленно опускается на колени и прогибается, взмахивая волосами, возвращается в исходное положение. Заводит руки за спину, расстегивает бюстгальтер, медленно спускает его с плеч, замирает, смотрит мне в глаза, оттягивая момент, а меня бросает в жар от предвкушения. Будто я никогда не видел ее грудь и сейчас застыл в ожидании. Вита окончательно срывает с себя кружевной бюстгальтер и кидает его в мою сторону. Ловко ловлю его одной рукой, подношу к лицу и шумно вдыхаю неповторимый соблазнительный запах моей Кошечки. Смотрю на то, как Вита играет с сосками, лаская сама себя, и с ума схожу от желания сделать это самому. Но ночь такая длинная и я еще успею насладиться своей девочкой. Она оставляет свою грудь, опускается вниз и словно хищная кошка ползет ко мне. Мелкие мурашки расползаются по моему телу. Отставляю стакан на подлокотник, подаюсь вперед, наблюдая как Вита поднимается и опускает руки на мои колени, прогибается назад, обнажая шею, выставляя грудь с бесстыдно торчащими сосками. Вот она, моя соблазнительница, которая завладела моими мыслями и душой. Ее игра, конечно, на высоте, и я очарован и возбужден ее сексуальным танцем, но дальше мы будем играть по-моему. В сексе, как и в танце, ведет мужчина.

— Хватит, теперь веду я, — произношу я, хватая Виту за плечи, поднимаясь на ноги вместе с ней.

— Ты заговорил и проиграл, — ухмыляется Вита.

— Я давно проиграл тебе, Кошка, еще в нашу первую встречу, — веду руками по ее изгибам, черному поясу, кромке маленьких трусиков, смотря в ее янтарные глаза, поддернутые поволокой. И мне чертовски нравится, как дерзкая соблазнительница плавится в моих руках, становясь податливой. Как ее тело начинает дрожать лишь от пары моих прикосновений, как сбивается ее дыхание от того, что я просто целую ее плечо. Как она ахает, когда я сдавливаю ее талию и подталкиваю к кровати, вынуждая Виталину лечь. Осматриваю ее еще раз и не могу до конца насытиться ее красотой. Время останавливается, все замирает, и ничего не имеет значение, кроме этой девушки.

Снимаю с себя рубашку, брюки вместе с боксерами, замечая, как ее взгляд опускается на мой давно возбужденный член и Кошка сглатывает, начиная дышать глубже. Я имел ее не один раз, но каждый как первый. Не могу насытиться этой девушкой, становясь зависимым от нее. Я на пределе, но хочу все сделать медленно. Не просто трахать ее, а любить каждый участок ее тела. Наклоняюсь, хватаю Виту за щиколотки, немного притягивая к себе, снимаю с нее туфли, кидая их на пол. Не хочу ее голую. Хочу ее вот в этом черном кружеве. Сгибаю ее ноги в коленях, развожу их в сторону, раскрывая ее перед собой и удовлетворенно улыбаюсь, когда вижу, как блестят от влаги ее трусики. Моя Кошечка завелась еще в танце. Встаю на колени между ее ног, наклоняюсь, целуя оголенные участки кожи внутренней стороны бедра, вдыхаю дурманящий запах ее возбуждения. Отодвигаю тонкую полоску трусиков в сторонку, немного дую на нежно-розовые складочки, слыша, как Вита всхлипывает.

— Саша, иди ко мне, — просит она.

— Нет, моя хорошая, мы никуда не торопимся, — нажимаю рукой на ее животик, вынуждая замереть и наслаждаться моими ласками. Целую нижние губы, провожу языком, улавливая ее первый стон. Развожу двумя пальцами складочки, раскрывая ее для себя. Обвожу языком клитор, чувствуя, как ее ножки начинают трястись. Жадно всасываю клитор, и Кошка громко стонет, выгибаясь на кровати. Моя вкусная, чувствительная девочка. Ласкаю ее клитор, поглаживая пальцами вход во влагалище, немного кусаю, тут же всасывая пульсирующую под моим языком вершинку. Вита прекращает сдерживаться и полностью отдается мне. Она хватает меня за волосы, сжимает их, шире разводя ноги и так красиво, как умеет только она, откровенно стонет. Останавливаюсь, немного отстраняюсь, на что получаю жалобный протестующий стон, усмехаюсь и вновь припадаю к ее лону. Веду языком вверх-вниз, чередуя ласки языка с легкими всасываниями клитора. Хочу быть ласков с ней сегодня, но собственное тело от возбуждения напрягается до предела, и я стискиваю ее бедра, начиная быстрее и напористее ласкать мою Кошечку языком, трахая влажное лоно двумя пальцами. Кошка на пределе, ее стоны становятся громче, а пальчики до боли сжимают мои волосы. Боже, мне кажется, что я могу кончить вместе с ней только от ее красивых надрывных стонов и дрожащего тела.

— Сашааа, — вгибаясь в моих руках, кончает она, выкрикивая мое имя. А мне крышу сносит от ее «Сашааа». Никогда не слышал ничего эротичнее. Она расслабляется, отпускает мои волосы, продолжает дрожать, а я еще немного ласкаю ее лоно пальцами, чувствуя спазмы оргазма и прилив влаги. Поднимаюсь, размещаюсь между ее раскинутых ножек, смотря, как ее красивая грудь вздымается от частого дыхания.

— Боже, это было… — задыхаясь, произносит она. — Никогда не испытывала ничего подобного, — она немного приподнимается, хватает меня за плечи и тянет на себя, обвивая мой торс ногами и трется мокрой киской о мой пульсирующий член.

— Хочешь сказать, что мою Кошечку никто до этого не пробовал на вкус и не ласкал языком? — проговариваю ей в губы, чувствуя, как она напрягается, но быстро расслабляется после того, как я целую ее вишневые губы.

— Нет. Ты первый. Боже, я и не знала, что это так хорошо, — усмехаюсь ей в губы, немного кусаю нижнюю губу, оттягивая ее зубами. Вита смущенно улыбается, накрывает мою грудь, ведет пальчиками вниз, обхватывает мой член, сжимает, ведет большим пальчиком по головке. Хватаю ее запястья, отрываю от себя, иначе кончу. Завожу ее руки за голову, сплетаю наши пальцы, толкаюсь вперед и с легкостью вхожу в ее мокрое лоно до конца. Вместе с ней издаю стон, потому что в ней невыносимо хорошо, горячо и тесно. Замираю на мгновение для того, чтобы немного успокоиться и отсрочить свой оргазм. Начинаю неспешные движения, но Кошка подается ко мне, вынуждая меня проникать в нее глубже и быстрее.

— Саша, пожалуйста, сильнеее, — она не просит, а требует сильно сжимая мои руки. И все, вся нежность и неспешность летят к черту. Ни в чем не могу ей отказать. Отпускаю ее руки, целую сладкие губы, спускаюсь ниже, прикусывая кожу на шее. Захватываю сосок, втягиваю, посасываю, чувствуя, как член становится тверже, пульсируя внутри нее. Беру большую подушку лежащую рядом с нами, усмехаясь от ее ничего не понимающего взгляда. Никак не могу понять, кто эта девушка. С одной стороны, она искушенная в сексе женщина, а с другой — неопытная девочка.

— Приподними свою прелестную попку, — поясняю я. Она делает так, как я говорю, и я подкладываю подушку под ее бедра, приподнимая их для более глубокого проникновения. Подхватываю ее ножки под коленки и вхожу глубоко, до предела. Начинаю трахать ее, быстро жестко, вызывая ее крики. Вита цепляется за мои плечи, расцарапывая их в кровь, причиняя мне возбуждающую боль, которая растекается по моим венам оглушительным удовольствием. А во мне происходит взрыв, который разрывает меня изнутри от понимания, что я уже никогда не смогу отказаться от этой девушки. Она особенная, не похожая на вереницу женщин, которые были до нее. И дело даже не в охренительном сексе, которым мы занимаемся. Не в похоти и бешеной страсти, которая возникает только с ней. Дело в том, что с каждой нашей встречей эта девушка все больше и больше западает мне в душу и проникает в самое сердце, убивая меня собой на поражение. И я хочу умереть вместе с ней, но прежде, провести остаток жизни только с ней, наслаждаясь каждой минутой нашей близости.

* * *

Измотанная мной и несколькими оргазмами, моя Кошечка лежит на моем плече, закинув на меня ножку, и выводит пальчиками замысловатые узоры у меня на груди. А я поглаживаю ее бедро, и глубоко дышу, вдыхая запах моря, доносящегося легким ласковым ветром в открытое окно. Перехватываю ее руку, поднимаю вверх, рассматриваю тату на ее запястье — красивую надпись на латыни.

— Что здесь написано? — тихо спрашиваю я, водя большим пальцем по черным буквам.

— За страхом кроется свобода. И на второй руке то же самое, — спокойно отвечает она. Вроде ничего особого, люди любят разрисовывать себя философскими фразами, не несущими для них никакого смысла, но мне кажется, что это не случай Кошки. За этим тату кроется что-то большее, и я с ужасом понимаю, что, когда нащупываю тонкие продольные шрамы на ее запястье, скрывающиеся под красивыми латинскими буквами. Тот, кто делал эти татуировки, был хорошим мастером. Шрамы не видны, их можно только почувствовать пальцами. Вита чувствует мое напряжение, вырывает свою руку и отстраняется от меня.

— Тебе пора, — сдавленно произносит она, словно потеряла голос. Поднимается с кровати, быстро накидывает свой халатик и идет на небольшой балкончик, опирается на перила и смотрит в ночное звездное небо. Она ждет, когда я уйду совершенно не понимая, что я уже не могу оставить ее. Встаю с кровати, надеваю брюки. Подхожу, к Виталине сзади, ставлю руки на перила, прижимаюсь к ее спине, отрезая пути к отступлению. Черт. Что же такого произошло в жизни этой девочки, что она хотела покинуть этот мир?! Мысли путаются, наслаиваясь одна на другую и распутать этот клубок из моих догадок может только она. Иногда человек не желает ворошить прошлое, предпочитая забыть его и жить дальше. Главное, чтобы прошлое никак не влияло на будущее. Я бы мог смириться с этим и не ворошить ее прошлое, если бы Кошка жила полноценной жизнью. Но ее страхи таятся внутри нее, не позволяя раскрыться и быть собой. Как достать и победить чудовище, которое она боится, не давя на нее?

— Ты нашел общий язык с Эльвирой? — тихо спрашивает она, откидывая голову мне на плечо.

— Как сказать, скорее нет, чем да, — усмехаюсь я. — Откуда знаешь, что я посещал твоего психолога?

— Эльвира мне звонила, сказала, что ты записался к ней, — и тут я сомневаюсь в компетентности и профессионализме Эльвиры. Она знала, кто я, знала, зачем я к ней пришел и прекрасно знает психологическое состояние своей пациентки, зачем еще больше нагнетать обстановку?

— Александр Владимирович, впредь я прошу Вас не лезть в мою жизнь, — официальным тоном заявляет Виталина, продолжая расслаблено прижиматься к моей спине.

— Виталина Андреевна, прошу Вас не разговаривать со мной в таком тоне. И не ставить мне условия, — так же спокойно отвечаю я. — Я просто пытаюсь понять, что творится в голове у девушки к которой испытываю интерес.

— Ваш интерес не должен распространяться дальше постели, — уже более напряженно выдает она.

— Позвольте мне определять границы наших отношений, — громко, тоном, не терпящим возражения, заявляю я. Виталина дергается, пытается вырваться, но я не позволяю ей этого. Подхватываю на руки и несу прочь из номера.

— Куда ты меня несешь?! — возмущенно кричит она.

— Тише, не кричи. Перебудишь весь отель. Мы идем в мой номер. Не привык быть на территории женщины, — Вита усмехается, и, как ни странно, прекращает дергаться и спокойно утыкается мне в шею, посылая по моему телу приятную дрожь. Вот так-то лучше.

— А не много ли Вы на себя берете, Александр Владимирович? — хитро щурясь, заявляет Кошка, как только я заношу ее в свой номер, ставлю на пол и закрываюсь на замок, пряча ключ в кармане, чтобы она вновь не смогла от меня бежать.

— Мне не нужно много, Виталина. Мне нужно достаточно.

— Достаточно для чего? — игриво приподнимая брови, спрашивает она.

— Достаточно для всего, — Виталина усмехается и закатывает глаза.

— Если наш разговор в официальном тоне закончен, прошу Вас в душ и спать. Завтра нас ждет насыщенный день. Я арендовал яхту на три дня.

Виталина

Я не знаю, зачем я согласилась провести три дня с Александром на яхте. Его появление на Майорке стало для меня полной неожиданностью. Я хотела побыть одна. Я сбежала не только от него. Я сбежала от себя. От всего мира. Я хотела собраться с мыслями и попытаться начать все заново. А он нашел меня и вновь без разрешения ворвался в мою жизнь, не оставляя мне пути к отступлению. Но если отбросить весь хаос в моей голове, то в глубине души я была рада его видеть. Я сбежала от всего мира, но мой монстр всегда со мной. Он ходит за мной по пятам, но боится Александра. И я решила все же насладиться этим отдыхом вместе с ним. Мы далеко от реального мира. И пусть все, что будет на Майорке там и останется. Пугало только то, как только я оттолкну от себя Александра, мой монстр взбунтуется и отомстит мне за измену. Но хуже уже не будет.

Черт, зачем я вообще согласилась провести три дня на яхте? Чем меня не устраивал отель, рестораны и пляж? Я впервые на яхте и мне страшно как ребенку находиться посреди огромного моря. Я фантазировала о том, что я буду расхаживать по белоснежной палубе в красном бикини и соблазнять Александра. А на деле вышло, что я цепляюсь за его руку и боюсь сдвинуться с места. Мне страшно от того, что мы очень далеко от берега и под нами три тысячи метров глубины. Яхта огромная, с множеством кают и большой палубой, но в открытом море она кажется крупицей, которую это море сожрет не задумываясь. И я боюсь сдвинуться с мягкого белого дивана, стискивая рукой Сашино плечо.

— А если начнется шторм?

— Всегда знал, что Кошки боятся воды, но не думал, что до такой степени, — усмехается Александр. Ему смешно!

— Я хочу назад! В отель, на пляж! — дерзко заявляю я, сильнее сжимая его руку уже от злости.

— Ну, вперед, там есть шлюпка, думаю, к утру догребешь до берега, — продолжает смеяться он.

— Ты сейчас серьезно?! — вскрикиваю я, резко вставая с дивана, сверлю Александра взглядом.

— Вполне. Морской болезни у тебя нет, а остальные страхи надуманы. Расслабься и попробуй насладиться, — ухмыляясь, заявляет он, осматривая меня хитрым взглядом. — Тебе со мной страшно? — уже серьезно спрашивает он, поднимается с дивана, встает рядом со мной. И тут я совсем забываю о своих страхах, думая о том, как ему идет простая белая футболка и легкие бежевые брюки. Сейчас он кажется моложе, более расслабленным и близким. Намного ближе ко мне. Эти мысли настораживают, но я гоню чертовы чувства, которых не должно быть. Я подумаю об этом потом. Когда мы вернемся в реальность.

— Нет, с тобой не страшно, — признаюсь я. — Только если ты будешь всегда рядом.

— Ты хочешь, чтобы я был всегда рядом?

— Я имела в виду те дни, когда мы будем здесь, — спешу поправить его я.

— Я так и понял, — он улыбается мне в ответ, но по его глазам вижу, что ожидал он совсем другого ответа. Но ничего другого между нами никогда не будет, я хочу быть свободной, а не заменить одного монстра на другого.

— И ты сейчас прекрасно стоишь на палубе, не держась за меня и, по-моему, совершенно забыла про свой страх. Все страхи, Кошка, они в голове. Стоит переключиться на что-то другое, более значимое и все страхи исчезают. В данный момент ты переключилась на злость в мой адрес, — он заправляет растрепанные ветром волосы мне за уши и притягивает к себе, разворачивая меня лицом к морю. Прижимается ко мне спиной, обнимая сильными руками за талию.

— Посмотри вдаль, что ты видишь? — спрашивает он, прикасаясь губами к моему виску.

— Я вижу тысячи километров воды, — мне действительно уже не страшно. Саша был прав стоит переключиться на что-то более значимое и страх кажется нелепым. Только вот это «что-то значимое», стоит за моей спиной, дарит мне тепло и нежность, в которой я тону, но пугает меня еще больше.

— А я вижу полную свободу, — уверено заявляет он. Берет меня за запястье, на котором вчера обнаружил шрамы. Расправляет мои руки, чтобы я прочувствовала ту самую свободу, к которой стремлюсь, — застываю на месте, сглатываю, с ужасом понимая, что после стольких лет своей пустой жизни я боюсь получить эту самую свободу, которая вытатуирована в моих руках.

— Саша, — начинаю смеяться чтобы побыстрее уйти от этого разговора и не признавать себя никчемной пустышкой. — Ты серьезно сейчас повторяешь сцену из «Титаника» — и Александр начинает смеяться вместе со мной, оправдываясь тем, что не смотрел этот фильм.

Дальше я просто отпускаю себя. И пытаюсь насладиться отдыхом с этим мужчиной. В моей жизни и так очень мало красочных, приятных воспоминаний. Их практически нет, даже детских.

Мы пообедали прекрасными легкими блюдами с морепродуктами, запивая все холодным белым вином. Мы почти не разговаривали, только по поводу прекрасной кухни и послевкусия вина. Но в этом молчании было свое очарование. Я не хотела долгих задушевных бесед. Мне было комфортно просто молчать рядом Александром. Дальше я, как и мечтала, переоделась в свой откровенный красный бикини, состоящий из трех кусочков ткани и ниточек. А Саша в свободные шорты. Я хотела соблазнить своим видом Сашу, а вышло все наоборот. Боже, ну почему мужики не стареют. Мне бы без всяких вмешательств так выглядеть в сорок два года: он подтянут, силен. А в солнечном свете так вообще ослепителен. И вот пока я откровенно с открытым ртом осматривала Александра, этот гад схватил меня за талию, и прыгнул вместе со мной в открытое море. Я визжала и била его по спине. А потом вцепилась в него, повиснув на шее, обвив его торс руками.

— Только ради того, что ты почти голая прижимаешься к моему телу, стоило прыгнуть в воду, — с усмешкой выдал он, держа нас обоих на плаву. Я наигранно надула губы, показывая свое недовольство, но долго строить из себя обиженного ребенка не смогла, выдав себя с головой улыбкой. После неожиданных для меня водных процедур, я выпила довольно вкусный коктейль со льдом и расположилась на шезлонге. Саша сел на соседний шезлонг и принялся что-то строчить на своем ноутбуке, попутно кому-то звоня обсуждая дела компании.

— Поможешь? — спрашиваю я, протягивая Александру крем. Переворачиваюсь на спину, развязываю верх купальника и наслаждаюсь тем, как Саша аккуратно и нежно, массажными движениями, наносит крем. Он увлекается и делает это настолько долго и приятно, что я расслабляюсь, погружаюсь в сон. Просыпаюсь я от неприятных ощущений на бедрах. И, если быть откровенной, то мою попу немного жжет.

— Ай, — всхлипываю, когда понимаю, что к моей попке прикасается рука Александра и мне это неприятно.

— Твоя попка покраснела, — сообщает мне Александр, убирая руку.

— Я чувствую. Что уж там, оставим скромность и этику, моя жопа сгорела, — усмехаюсь я, слыша ответный смешок Александра.

— Твоя жопа, как ты выразилась, мне очень дорога.

— Ну если она тебе так дорога, почему ты тогда не намазал ее кремом? — уже откровенно смеюсь я.

— Надо срочно нанести успокаивающий крем и беречься от солнца. Может на берег? Мне не нравится это покраснение, — вполне серьезно говорит он.

— О Боже! Ты еще скорую вызови, — усмехаюсь я, поднимаясь с лежака, замечаю, что солнце начинает садиться. Натягиваю на грудь купальник, немного морщусь от неприятных ощущений, но не более. Завтра все пройдет, а чудо-крема помогут быстро избавиться от покраснения. — Пойду, оценю масштаб трагедии, — смеюсь я. — Бывало и гораздо хуже, а тут всего лишь солнечный ожог, — веселое настроение тут же пропадает, поскольку Саша меняется в лице и смотрит на меня нечитаемым взглядом. Черт, как можно было так расслабиться и ляпнуть лишнего.

— Что значит, «бывало и гораздо хуже»? — Господи! Почему я такая дура? Ведь знала же, что нам нельзя сближаться. Чем больше мы вместе, тем больше вопросов, на которые я не могу дать ответов. Не могу и не хочу. Если бы мы были на берегу, я бы, наверное, вновь сбежала от него. А здесь я просто встаю и быстро ухожу в каюту. Почти пускаюсь в бег, когда слышу позади тяжелые шаги Александра. Забегаю в каюту, быстро закрываю дверь.

— Вита, открой! — буквально требует он.

— Нет. Ты прав. Я хочу на берег, в отель! — стараюсь говорить спокойно, но выходит плохо. Меня не накрывает очередным приступом, я просто хочу избежать его расспросов и ненужных разговоров. Я вновь хочу сбежать и не хочу, чтобы он меня находил.