ГЛАВА 8

Александр

Никогда не думал, что когда-либо буду хотеть женщину просто так, без каких-либо условий и договоров. Никогда не думал, что кроме тела мне захочется знать, что у женщины на душе. Все это было давно пройденным для меня этапом. Последний раз я пытался понять свою бывшую жену. Это было так давно, что я уже и забыл, как это — пытаться понять девушку и думать не только о сексе, а о том, что творится у нее в голове. Но, черт побери, Кошка заняла все мои мысли. Последнее время я думаю только о ней. Впервые за много лет, я чувствую, что теряю контроль над собой. Рядом с ней все воспринимается иначе. Черт, я сам не понимаю, что на меня нашло, но я хотел, чтобы эта девушка была полностью моей. Не только телом, которое я получил в первую же нашу встречу. Я хочу ее душу. Я хочу заглянуть ей в голову, прочитать все ее мысли и узнать все ее темные стороны. Я видел их, я ощущал ее пороки, но совершенно не понимал, откуда растет эта тьма.

С виду Вита — дерзкая, раскованная и порочная, а внутри — маленькая запуганная девочка. Девочка, которая боится показать свою слабость. Боится раскрыться и обнажить свои страхи. А мне вдруг стало жизненно необходимо познать все ее страхи. И я как обезумевший готов бежать за ней и поддаваться на ее провокации. И все бы можно было преодолеть, если бы не Денис… Мой сын, который безумно влюблен в Виталину. Девушку, которую я хочу сделать своей. Он звонил мне на днях и постоянно спрашивал о ней. А я впервые поступился своими принципами и солгал ему, сказав, что не встречаюсь с ней. У меня просто в голове не укладывалось, как объяснить сыну, что я грязно имею его любовь и хочу ее душу. Денис всегда понимал меня, но не в этот раз. Было ощущение, что надвигается что-то нехорошее, я это чувствовал, но никак не мог остановиться. Меня уже закрутило и понесло на полной скорости, и я не могу, да и не хочу останавливаться. Я пройду это путь до конца. Надеюсь, что без потерь…

Я начинал ненавидеть и презирать себя за то, что так подло поступаю с собственным сыном. Не важно, что между ними ничего нет и не было, не важно, что Вита не отвечает Денису взаимностью. Важно то, что он испытывает к ней. А я втыкаю ему нож в спину. Я его отец. Тот, кто должен оградить его от всех невзгод и поддержать. А я предаю его… Я ощущал себя подлецом, но ничего не мог с собой поделать… Эта тяга сильнее меня и моих принципов. Вита напрочь сносит все мои устои и моральные принципы.

Работаю на автомате, буквально вынуждая себя переключиться на работу, а не смотреть постоянно на часы в ожидании окончания рабочего дня. Сегодня утром я узнал очень важную для меня информацию. Вот уже три года Виталина посещает психологов. Она меняла их как перчатки, но последний год остановилась на некой Эльвире Эдуардовне. Практический психолог с огромным опытом. Автор и разработчик уникальной методики проработки глубинных травм. Специалист по работе со страхами, ограничениями, по поиску себя, своего призвания при помощи устранения глубинных проблем и выявления истинных целей и ценностей человека. Ее регалии впечатляли. Осталось выяснить, с какими страхами к ней ходит Виталина. Но не все так просто — врачебную тайну никто не отменял. Можно было бы надавить, найти слабые места психолога и поиграть с ней в психологическое давление. Но был маленький шанс того, что об этом может узнать Вита, а мне не хотелось откидывать наши и без того шаткие отношения на тысячу километров назад. Она должна научиться мне доверять.

— Какого черта меня не пропускают?! — тишину в моем кабинете нарушает возмущенный голос Ирины, и тихие оправдания мой секретарши, которая бежит вслед за женщиной. Потеряв статус моей любовницы, Ирина потеряла право врываться в мой кабинет.

— Спасибо Машенька, я сам разберусь, займитесь работой, — моя секретарша уходит, а Ирина провожает ее триумфальным взглядом. Но я намерен разочаровать мою уже бывшую любовницу. Ира проходит в кабинет, садится в кресло напротив меня и смотрит хитрым прищуренным взглядом. Осматриваю ее с ног до головы, и думаю, насколько она любит деньги и ставит их превыше своего достоинства и женской гордости. Красивая, статная и ухоженная женщина. Да, у нее искусственная грудь, губы, ресницы, но это не отталкивало меня. Главное, что все это когда-то меня привлекало и заводило, а ее глупость забавляла и умиляла. Но я знал, что рано или поздно она мне надоест. Вита здесь ни при чем. Я все равно бы поменял Ирину на другую.

— Чем обязан, Ирина? — приподняв брови спрашиваю я, так и не дождавшись от нее объяснений о ее внезапном появлении.

— Ну ладно, я не злюсь на тебя. Да, мне неприятно, что ты изменил мне с этой девкой. Но ты взрослый мужчина и у нас свободные отношения, так что я тебя прощаю, — совершенно искренне с присущей ей глупостью выдает она, вызывая мою снисходительную усмешку.

— Ты не поняла, Ирина. Вчера утром я попросил тебя оставить ключи от моей квартиры, тем самым сказав тебе, что мы расстались. Наши отношения закончены. Мне было приятно с тобой. Но все когда-то заканчивается.

— Ты бросаешь меня ради этой малолетней дряни, которая решила переключиться с сына на отца, потому что у тебя больше власти и денег?! — ее речь приводит меня в бешенство.

— И это говорит мне шлюха, которая продает свое тело за роскошь, статус и деньги! — я никогда не был с ней груб, никогда не позволял себе называть ее продажной женщиной, но она сама вынудила меня называть вещи своими именами. — Я никогда ничего тебе не обещал, мы изначально определили границы наших отношений. Ты давала мне свое тело, я — деньги. Это всего лишь сделка, которую я разрываю! Так что закрой свой рот и покинь мой кабинет! — с ее кукольного лица слетает притворная маска. Ирина ошарашенно открывает рот и тут же закрывает, глотая воздух как рыба. А я пытаюсь успокоиться, откидываюсь на спинку своего кресла, глубоко вдыхаю, на секунду задерживаю дыхание и медленно выдыхаю через нос.

— А… Саша… Котик… Я… — Ирина теряется и, кажется, только сейчас начинает понимать, что я без сожаления вычеркиваю ее из своей жизни.

— Все, Ира. Давай расставаться легко. Не сомневаюсь, что ты быстро найдешь себе спонсора. Отыщешь вариант повыгоднее. Расчетливости тебе не занимать.

— Причем здесь деньги? Я думала у нас с тобой…

— Прекрати, не унижайся. Деньги того не стоят! — прерываю я ее, не желая слушать очередной бред.

— Ты… Ты сволочь. Да катись ты к черту! Ты еще пожалеешь! — выплевывает мне Ирина, поднимается с кресла, быстро идет к двери. Останавливается, оборачивается и награждает меня презрительным взглядом. — Тебе все вернется. Вот увидишь, эта девка еще покажет свое истинное лицо, и ты поймешь, кто она на самом деле! — злорадно усмехается Ирина.

— Еще слово и тебя очень некрасиво вышвырнут из моего кабинета и этого здания, — сквозь зубы проговариваю я. Поднимаюсь с места с желанием выкинуть ее из своей жизни.

— Я сама уйду! — притворно гордо заявляет она. И быстро выходит из моего кабинета, громко хлопнув дверью. Сука! Никогда еще так гадко не расставался с женщинами.

— Александр Владимирович, простите, она рвалась к Вам, и я ничего не могла поделать, — тихо, как мышка извиняется моя секретарша.

— Все нормально, Машенька. Надеюсь, она больше не появится. Принесите мне кофе покрепче и можете быть свободны, — девушка быстро кивает и спешит выполнить мою просьбу. — И да, вызовите мне практикантку Виталину из юр. отдела.

Проходит время, мой секретарь давно покинул рабочее место. Но маленькая провокаторша Виталина не спешит в кабинет своего начальника. Я собираю бумаги, которые изучал, ожидая Кошку, и уже сам собираюсь к ней, как на мой телефон поступает звонок от Виты.

— Да, — отвечаю, попутно надевая пиджак.

— Извините, Александр Владимирович, — хитрым голосом говорит Вита. — Вы вызывали меня, а я Вас ослушалась. Но рабочее время закончилось, и теперь я ожидаю Вас на стоянке. Не задерживаетесь, Александр, у Вас ровно десять минут, — усмехается она и сбрасывает звонок. Черт, поражаюсь сам себе, но я выполняю ее приказ: покидаю свой кабинет, спеша к загадочной и такой пока непонятной мне женщине.

Спускаюсь вниз, выхожу на стоянку, пробегаюсь глазами по рядам, выискивая ее машину, но нахожу Виталину, сидящую на капоте новенькой спортивной тачки. Бордовая Ауди R8. Двухдверная агрессивная полноприводная малышка, на которой можно выжать триста километров в час, если не больше. Шикарная спортивная тачка, на которой сидит не менее шикарная девушка в кожаной юбке и черной кофте-корсете с открытыми плечами. Она агрессивно-сексуальна, подстать машине, на которой сидит. Вита больше раздета, чем одета, настолько, что мне хочется снять пиджак и накинуть ей на плечи. И я даже не знаю, чего мне сейчас хочется больше — наказать ее за такой наряд или разложить на этом капоте. Потому что ее вид мгновенно возбуждает. Вита похожа на сексуальную соблазнительную девушку из фотосессии для мужского журнала. От ее вида член каменеет и пересыхает в горле.

— Откуда такая крошка? — спрашиваю я, поглаживая капот машины.

— Купила, — янтарный взгляд загорается вызовом. Кошка вышла на охоту.

— Купила, — хмыкаю я, а сам пожираю глазами ее тело. — Позвольте поинтересоваться практикантка Виталина, откуда у Вас средства на такую роскошную тачку?

— Бахнула наследство, — усмехается она, облизывает неизменно бордовые губы. Похоже, кошка выбирала машину в тон помады. В моей голове возникает тысяча вопросов про наследство, но я не спешу их задавать.

— Расточительно, Виталина, — подхожу к ней вплотную, и она тут же, хватает меня за лацканы пиджака, притягивая ближе.

— Я живу одним днем, Александр, — специально облизывает вишневые губы, наблюдая, как я слежу за ее действиями. Покатаемся? — тихо, сексуально шепчет мне в губы, но я не спешу ее целовать. Мне нравится с ней играть и видеть, как она сгорает от желания.

— Покатаемся, но за руль сяду я, — прохожусь руками по ее телу, смотрю в горящие янтарные глаза.

— Нееет, — усмехается Вита, отталкивает меня, спрыгивает с капота и быстро садится за руль. — Машина моя и поведу я, — нагло заявляет она и подмигивает мне.

— Ну хорошо, Кошка, посмотрим, кто поведет, — ухмыляюсь я, сажусь на пассажирское сидение, снимаю пиджак и закидываю его назад. Вита хитро улыбается, наклоняется ко мне и расстегивает на моей рубашке верхние пуговицы, проходится наманикюренными пальчиками по моей шее, слегка царапая кожу.

— Закатай рукава, мне нравится видеть твои сильные руки, — шепчет мне в губы и проводит кончиком язычка по моим губам. — Расслабься, Саша. Отключи начальника, ты слишком серьезен, — выдыхает мне в губы. Хочет отстраниться, но я не позволяю, обхватываю ладонью ее затылок и притягиваю к себе. Мне нужна новая доза ее вишневых губ. Ее запах и вкус сводят с ума. Я не просто ее целую, я жадно пожираю ее пухлые губы, чувствуя, как она цепляется за мою рубашку и сильно стискивает ткань. Она уже плывет в моих руках, готовая на все, но я прерываю поцелуй и наслаждаюсь мелькающим в ее глазах разочарованием, которое она быстро прячет за дерзкой улыбкой.

— Поехали, Кошка, — ухмыляюсь я, и все же закатываю рукава, как она просила.

— Пристегнись. Я люблю скорость. Эта малышка не для того, чтобы на ней плелись на низкой скорости, — хитро произносит Вита и выезжает со стоянки. Она довольно уверенно ведет машину, чувствует ее, управляет агрессивной крошкой, словно срослась с ней. А я всю дорогу осматриваю ее ноги и бедра, слегка прикрытые кожаной юбкой. Она немного двигает ногами, нажимая на педали, и ее юбка собирается все выше и выше, оголяя ножки. Не могу удержаться, накрываю ладонью ее ногу, медленно веду вверх, переходя на внутреннюю сторону бедра. Вита переводит глаза на мою руку, которая поглаживает нежную кожу, закусывает губы, и по инерции пытается сжать ноги.

— Смотри на дорогу, Кошка, сосредоточься. Сверни направо, на загородную трассу. Помнишь дорогу к моему дому?

— Помню, — с придыханием произносит она, и сама шире заводит ножки, когда я добираюсь до тоненькой полоски кружевных трусиков.

— Сосредоточься на дороге, Кошка! — буквально приказываю я, подаюсь к ней, убираю волосы в сторону, и немного прикусываю мочку, смотрю вместе с ней на трассу, контролируя ее вождение, потому что не уверен, что после того, что я собираюсь с ней сделать, она не потеряет управление.

— Саша, что ты… — не договаривает, всхлипывает, потому что я отодвигаю трусики и прохожусь пальцами по нежным складочкам.

— Сосредоточься на дороге, Виталина, — шепчу ей на ушко, и провожу кончиком языка по шее, целую чувствительное место за ушком, одновременно раскрываю горячие складочки и нахожу чувствительный бугорок. Вновь возвращаю внимание на дорогу, поскольку Кошка начинает дрожать и сильно стискивать руль. Плывет моя искусительница, а я ведь еще ничего с ней не сделал. Но драйв и скорость делают свое дело, моя Киска получает свою дозу адреналина и неосознанно жмет на газ, как только я начинаю ласкать ее сладкую пульсирующую вершинку.

— Знаешь, о чем я думал целый день? — шепчу ей на ушко, продолжая мучительно медленно потирать клитор, чувствуя, как Кошечка увлажняется и течет мне на пальцы.

— О чем? — не спрашивает, всхлипывает, пытаясь сжать ноги, но я грубо раздвигаю их назад, распределяю влагу и немного проскальзываю в горячее лоно.

— Я думал о твоих губах. Весь чертов день я представлял их на своем члене. А еще я думал о том, как будет пульсировать твоя горошинка, когда я попробую ее на вкус, — в подтверждении своих слов я вынимаю пальцы из горячего лона, и облизываю их. Кошка поворачивается ко мне, чтобы посмотреть, и машину на скорости заносит в повороте. Резко хватаюсь за руль и выравниваю машину. Виталина всхлипывает, и крепко хватается за руль, пытаясь сосредоточиться на дороге, но скорость не снижает. Ей нравится, эта опасная игра.

— Ай, яй, яй, Кошка, я прекращу все, если ты не будешь следить за дорогой, — скольжу руками по внутренней стороне бедра, вновь раздвигаю складочки, нажимаю на уже возбужденный пульсирующий клитор, и резко проскальзываю средним пальцем внутрь. Туда, где очень влажно и горячо, чувствуя, как в штанах становится тесно от того, что член болезненно пульсирует в желании оказаться внутри нее. Нажимаю на клитор, начиная погружать в ее лоно сразу два пальца имитируя толчки, и Кошка взвывает, кусая губы. Хочет закрыть глаза, запрокинуть голову, но смотрит на дорогу и ведет машину, начиная вилять на трассе. Хватаюсь свободной рукой за руль, помогая ей вести машину, продолжая нашептывать на ушко.

— Какая же ты вкусная, Виталина. Ты не представляешь, как я хочу трахнуть тебя. Войти резко, одним сильным толчком до конца, до сладкой боли, и поймать губами твой крик наслаждения, — подтверждаю свои слова действиями, ритмично трахаю ее пальцами, сильнее растираю клитор. Виталина срывается, громко надрывно стонет, хватая ртом воздух.

— Да, вот так, громче, Вита. Кричи громче, моя Кошечка. Кричи для меня, — и она кричит. Громко выстанывает что-то невнятное. — Сбавь скорость, моя хорошая, заворачивай к дому — мы почти доехали.

И мы приехали, резко затормозили, почти врезаясь в ворота, под ее крик и ритмично сжимающиеся мышцы лона. Кончила моя Кошечка. Так вкусно и сладко кончила, сводя меня с ума своим сумасшедшим оргазмом.

Я отпустил ее, откинулся на спинку сидения, и прикрыл глаза. Меня самого трясет и по спине от перевозбуждения катится пот.

— Охренеть. Это… было… — продолжая задыхаться, произносит Вита. — Боже, мне кажется, я умерла и возродилась снова. Отодвинь свое кресло назад, — она отстегивает свой ремень, запускает руки под юбку и снимает свои промокшие трусики, которые я вырываю из ее рук и прячу в карман своих брюк как трофей и напоминание о сегодняшнем дне. Отодвигаю кресло и Виталина тут же садится на меня сверху, собирая свою кожаную юбку на пояс.

— Вита, что ты творишь? Мы приехали, пошли в дом, — хрипло шепчу я ей, а сам лихорадочно ласкаю ее тело. Одной рукой до синяков сжимаю голую попку, а другой сдергиваю корсет, выпуская наружу пышную грудь.

— Это я творю? Это ты только что трахнул меня пальцами, пока я пыталась вести машину. А теперь я хочу трахнуть тебя, Саша, — еще немного дрожащим голосом проговаривает она, а сама расстегивает мою рубашку и царапает грудь.

— Трахни меня, моя Кошечка, я весь твой, — немного приподнимаю ее попку, позволяя ей расстегнуть ширинку и высвободить изнывающий член, чтобы насадить ее на себя под уже наш общий стон, обхватить ее попку и помогать двигаться на мне резкими грубыми толчками. До конца, как и хотел. Наполняя собой и чувствуя, как сильно она стискивает мой член горячим лоном. Трахать ее безумно, до сумасшествия, терзая ртом ее грудь. Кусать соски и изливаться в нее, забыв обо всем на свете, чувствуя, как она до боли сжимает мои волосы и громко кричит мое имя. Вот так выглядит мой персональный порочный ад. Ад, в котором я хочу жить вечно, сгорая от жгучей страсти к этой девушке.

* * *

Все закрутилось в водоворот страсти и обжигающей похоти. Все последующие две недели моя жизнь крутилась вокруг Виталины. Вокруг бестии с янтарными кошачьими глазами. Она не давала мне спокойно жить. И мне нравилось в ней именно это. Нравилось то, что в мою спокойную размеренную, давно распланированную жизнь ворвалась Виталина и перевернула все с ног на голову. Мне нравилось познавать в ней все новые и новые грани. Мне нравилась ее непосредственность и переменчивость в настроении. Мучил только вопрос о ее прошлом. О страхах, которые ее преследуют и походы к психологу. Я хотел знать, чего она боится. Хотел познать и забрать ее страхи.

Мы встречались каждый день, иногда я вызывал ее в кабинет и раскладывал на своем столе, пока весь персонал обедал. А мы обедали друг другом. После мы ужинали, и вновь ехали ко мне, иногда не доезжали, накидываясь друг на друга в машине, лифте, в туалетной комнате ресторана. Я сходил с ума рядом с ней. Все женщины вокруг стали безликими и перестали иметь какое-либо значение. Я видел только ее. Потому что за всю жизнь еще не встречал такой женщины. Она как глоток необходимого кислорода. Как чистая холодная вода в жаркой пустыни. Иногда горькая, иногда сладкая, но такая необходимая.

Я пытался с ней поговорить, задавал осторожные вопросы. Она отвечала, иногда легко, иногда настороженно, но почти всегда лгала. Я чувствовал эту ложь, читал в ее глазах и внутренне злился от того, что она мне не доверяет. Любое мое давление заканчивалось ее побегами. А на следующий день все возвращалось на круги своя.

Как бы я не рыл, каких людей бы не подключал, ничего нового мне так и не удалось узнать. Она хранила все в себе. Я не мог давить… Я не психолог, черт побери, и не знал, как мне достать всех ее демонов.

В выходные я планировал увезти ее за сотни километров от города. В маленький комфортный домик, куда я любил уезжать раз в полгода, когда хотел тишины и уединения. Но мои планы полетели к черту. Мне пришлось лететь на объект в другом городе и решать проблемы с тамошним руководством. Вернулся я в воскресение ночью, смертельно уставший, вымотанный физически и морально. Принял душ, выпил бокал коньяка, чтобы немного расслабиться и выкинуть из головы все рабочие проблемы. Совершил пару срочных звонков, и уже собирался лечь спать, как на мой телефон поступил звонок от Виталины. Она знала, что я прилетаю ночью, но я решил не беспокоить ее в столь поздний час. Хотя очень хотелось. Моя кошечка могла бы снять мою усталость и напряжение гораздо лучше, чем коньяк.

— Алло, ты в городе? — мне не нравится ее тихий дрожащий голос.

— Да, Виталина, я прилетел. Что-то случилось? — настороженно спрашиваю я.

— Можно я к тебе приеду? — еще тише, срывающимся голосом спрашивает она.

— Ты где? Дома? Я заберу тебя, — срываюсь в гардероб, надеваю первые попавшиеся брюки, хватаю рубашку, пока Виталина пугающе долго молчит, тяжело, прерывисто дышит в трубку. Твою мать! Мне все это не нравится.

— Нет, не надо, я уже в машине и еду к тебе, — сдавленно, будто задыхаясь, сообщает она.

— Вита, Котенок, остановись, скажи мне, где ты и я приеду! — бегу в коридор хватаю ключи, но останавливаюсь, потому что Вита сбрасывает звонок. Я бы мог поехать ей навстречу, если бы знал по какой дороге она едет. Я спустился вниз и нарезал долбанные круги возле въезда в подземный гараж. Я боялся, что если поеду за ней, то мы разъедемся по разным путям, и она не застанет меня дома. Впервые за пятнадцать лет захотелось курить. Затянуться густым едким дымом, впуская в себя отравляющий никотин, потому что нервы ни хрена не выдерживали.

И вот она здесь, ее спортивная машина на полной скорости заезжает в подземный гараж минуя меня и резко тормозя где-то в глубине. Бегу назад, к машине. Открываю дверь с водительской стороны, и вижу мою Кошечку, которая опять стала маленьким дрожащим запуганным котенком. Она вся дрожит, кутаясь в большую длинную кофту. Тяжело дышит, закрывая лицо руками, будто пытается прийти в себя или отгородиться от чего-то пугающего.

— Виталина, — зову ее тихо, осторожно, в первые секунды не понимая, как мне действовать. Она отнимает руки от лица, вскидывает голову и смотрит на меня огромными глазами, наполненными отчаянием и страхом. Сейчас она не роковая красотка, какой была еще пару дней назад, она вновь маленькая, хрупкая, запуганная девочка. Срываюсь, подхватываю ее на руки, ногой захлопывая дверь машины, и несу мою маленькую девочку к лифту. Она обвивает мою шею руками, утыкается в плечо, и бесконтрольно дрожит. Не просто дрожит, а трясется, вибрируя всем телом, сильно сжимает мою шею, пытаясь успокоиться, но у нее ничего не выходит. Маски сброшены, все ее страхи обнажены и она пришла ко мне в надежде, что я ей помогу. Если бы я только знал, как!

Заношу Виту в квартиру и только сейчас замечаю, что она босая, а под длинной кофтой тонкая полупрозрачная комбинация. Кажется, Виталина просто встала с кровати, накинула кофту и выбежала из квартиры, забыв надеть обувь.

Хочу пересадить ее на диван, снять кофту, принести ей плед, сделать горячего чая, согреть и успокоить, но она цепляется в меня мертвой хваткой, не позволяя себя отпустить. И я сажусь вместе с ней на диван, крепко прижимаю ее к себе, покачивая как маленького ребенка в полумраке гостиной, освещенной только светом из прихожей. Глажу растрепанные волосы, полной грудью вдыхаю ее неповторимый запах, целую висок, чувствуя, как она отпускает мою шею и начинает хаотично поглаживать мои плечи руки, глубоко вдыхая и выдыхая мне в шею.

— Маленькая моя, красивая девочка. Котенок. Все хорошо. Я здесь, я рядом, — шепчу ей в волосы. А сам понимаю, насколько мне важно забрать все ее страхи и понять, что с ней происходит. Все это не просто так. Она для меня не очередная любовница, а уже нечто большее.

— Мне было так страшно без тебя, — вдруг произносит она, поднимает голову, и смотрит уже не таким испуганным взглядом. Вскидывает руку, поглаживает холодными пальчиками мое лицо.

— Что случилось? Расскажи мне, поговори со мной, — прошу я, а сам замираю в ожидании ответов, которые мне необходимо знать.

— Мне приснился страшный сон. Очень страшный, ужасный сон, — отрешенно говорит она, продолжая водить пальчиками по моему лицу.

— Расскажи мне, что тебе снилось, — задаю вопрос и по ее напряжению понимаю, что не получу ответа.

— Нет. Пожалуйста, не надо меня расспрашивать. Я не скажу. Прекрати эти допросы и наводящие вопросы. Я лгу тебе. Я всегда лгу или ухожу от ответа, — честно отвечает она, прислоняется лбом к моему лбу. — А я не хочу лгать. Ты знаешь, я ненормальная. Настолько сумасшедшая, что сама себя порой боюсь, — она начинает медленно раскачиваться вместе со мной. — Но рядом с тобой я могу хоть немного дышать и жить нормальной жизнью. Я не хочу. Не хочу. Не хочу, не хочу, — повторяет она и действительно меня пугает. Обхватываю ее лицо, заставляя остановиться.

— Чего ты не хочешь? — спрашиваю ее, а она зажмуривает глаза, и мотает головой.

— Я не хочу этого чувствовать. Это зависимость, понимаешь? А я… — замолкает, кусает губы и вновь утыкается мне в шею. А я нихрена не понимаю и боюсь потребовать у нее объяснений. Боюсь столкнуться с ее протестом. Боюсь, что сбежит от меня. А я не хочу отпускать ее в таком состоянии. Я вообще не хочу ее отпускать от себя.

В эту ночь мы больше не сказали друг другу и слова. Я согревал ее своим теплом, покачивал, целовал, пока она не уснула в моих руках, продолжая всхлипывать как ребенок. Я еще долго качал ее на руках и думал, что в этот момент больше интимности и близости, чем в самом откровенном сексе. Только вот девочка не хочет раскрываться передо мной и не доверяет мне свои страхи. Я уложил ее в кровать, лег рядом с ней, укрыл нас одеялом и до рассвета прокручивал ее слова о зависимости и о том, что она не хочет ничего чувствовать. Эти слова врезались мне в голову и не давали покоя. Я сам не заметил, как уснул, полностью вымотанный морально и физически. А на утро испытал гребаное дежавю. Виталины как всегда не оказалось со мной рядом, чему я даже не удивился. Она вновь сбежала, оставив меня в одиночестве, с кучей, разрывающих мне голову.