ГЛАВА 9

Виталина

Не знаю, что я делаю на еженедельном вечернем собрании в кабинете Александра. Константин настоял, чтобы я пошла с ним, и прихватила с собой договоры, которые мы составляли. Но по пронзительному взгляду Саши я понимаю, что это его рук дело. Я ничего не делаю, просто сижу рядом с Константином в качестве бесплатного приложения.

Александр неотразим в роли главы компании. Впервые вижу его в деле. Он уверен в себе и расслаблен. Но что-то поменялось в стиле его одежды. Нет, на нем светло-серый пиджак, но не классический, а вместо идеально отглаженной рубашки белоснежная футболка, которая облегает его сильное подтянутое тело. Тело, о котором я думаю двадцать четыре часа в сутки. Он выслушивает отчет своего заместителя, постоянно посматривая на массивные часы на своем запястье. В конце собрания он произносит монотонную речь, ставит задачи на следующую неделю, постоянно поглядывая на меня. Смотрит пронзительным взглядом, словно предъявляет за мой утренний побег. Он говорит о целях компании, но его глаза разговаривают со мной, в них столько вопросов, что я не выдерживаю и отворачиваюсь к панорамному окну.

Я не хочу разговаривать с ним о своем прошлом. Я не хочу обнажать перед ним свои страхи. Я не хочу быть зависимой от кого-либо. Тем более от сорокадвухлетнего мужика, который обладает определенной властью. Какого черта я вчера примчалась к нему?! Я должна была пережить приступ паники сама. Как раньше, когда Александра не было в моей жизни. С ним мне становилось легче. В его объятьях я чувствовала себя защищенной. Словно мой монстр боится Александра. Возможно, это хорошо. Определенно хорошо. Но наши отношения перерастают в нечто большее, чем просто секс. А я не хочу таких отношений, я их боюсь. Это одержимость и зависимость. То, чего не должно быть в моей жизни. Никогда.

— Итак, наше совещание закончено. Всем приятных выходных. Все свободны, кроме Виталины. Задержитесь, пожалуйста, на пару минут. Я подпишу договоры, — произносит он будничным тоном, но большинство находящихся в кабинете, обращают внимание на меня. Я догадывалась, что в компании ходят слухи о наших отношениях, а теперь поняла, что это так. Константин передает мне папку с договорами и покидает кабинет вместе с коллегами. Как только все выходят, и дверь закрывается, я поднимаюсь с места и медленно иду к Александру, смотрю, как он откидывается на спинку кожаного кресла и осматривает меня горящими глазами, которые темнеют с каждым моим шагом. Вот и хорошо. Этот взгляд с горящей похотью мне нравится больше, чем обеспокоенный с тысячей немых вопросов. Медленно наклоняюсь, опускаю папку на стол, раскрывая ее для своего начальника. Он подается ко мне и проводит пальцем между грудей в провокационном вырезе блузки, посылая тысячу мурашек по моему телу.

— Виталина, будьте добры в следующий раз застегивать блузку на все пуговицы. Я не хочу, чтобы сотрудники отвлекались, обращая внимание на Вас, — невозмутимо, голосом строгого начальника произносит он и начинает изучать бумаги.

— Я учту Ваши замечания, Александр Владимирович. Но ничего не обещаю, — усмехаюсь, когда Александр сводит брови на мое заявление.

— Здесь ошибка, не подпишу, пока не исправите, — еще строже говорит мне, тыкая ручкой в текст. — Кто составлял эти договоры? — спрашивает он, а я думаю о том, что, если бы мы не были с ним в близких отношениях, я, наверное, даже бы боялась этого строгого тона.

— Я, — игриво отвечаю и как бы невзначай прислоняюсь к его ноге. — Но Константин Алексеевич проверял, — уточняю я.

— Не снимайте с себя вину, — он пролистывает документ с ошибкой, начинает изучать другие договоры. Одновременно с этим запускает свободную руку мне под юбку и, как ни в чем не бывало, размашисто подписывает другие документы.

— Плохо работаете, Виталина. Невнимательно, — говорит он, продолжая изучать бумаги, одновременно поглаживая внутреннюю сторону бедра, проходится по кромке чулка, и обжигает прикосновением к голой коже.

— Извините, Александр Владимирович, — произношу и тут же закусываю губы от того, что его наглая рука переходит на бедра и сжимает попку. Боже! Как избавиться от этой зависимости? Это невыносимо. Он только прикоснулся ко мне, а я уже сгораю от желания, но продолжаю играть в эту порочную игру. Глубоко вдыхаю, преодолевая желание смести все со стола, сесть на него лицом к Александру и получить желанную дозу моего душевного спокойствия. Как только я хочу осуществить свое сумасшедшее желание и наклоняюсь к столу, дверь в кабинет резко распахивается, заставляя меня вздрогнуть.

— Добрый вечер. Не ждали?! Я ищу эту девушку в юр. отделе, а ее начальник заставляет работать во внеурочное время, — раздается задорный голос Дениса. Я быстро выпрямляюсь и больно кусаю губу, потому что Александр до синяков сжимает мое бедро и быстро отдергивает руку.

— Ну что застыли, не ожидали? — усмехается он и проходит в кабинет. А я фальшиво ему улыбаюсь и только сейчас понимаю, как сильно он похож на Александра. Очень похож, даже походка одинаковая и жесты, и улыбка, только моложе на двадцать два года. Его длинная челка, как всегда, падает ему на глаза, он одет в футболку без рукавов, которая открывает его сильные спортивные плечи. Очень красивый сексуальный парень. Наверное, в такого можно влюбиться раз и навсегда, и быть с ним счастливой до конца дней. Потому что он умеет любить и заботиться. Он честный, искренний, открытый, и безумно в меня влюблен, а я грязно трахаюсь с его отцом, пачкая его любовь. И мне не стыдно. Я ничего не чувствую. Я пустая!

— Неожиданно. Почему не позвонил? — совершенно спокойно с улыбкой произносит Александр. Поднимается с места и спешит к своему сыну. Они обнимаются, по-мужски хлопают друг друга по плечу, искренне радуясь встрече, а я чувствую себя лишней. Это их маленькая семья, а я никто и не имею никакого права вставать между ними, да и не хочу.

— Эм, Александр Владимирович, если я Вам больше не нужна… — не договариваю, поскольку они оба почти синхронно поворачиваются в мою сторону. Денис, как всегда, улыбается и смотрит на меня взглядом, полным обожания. А вот Сашин взгляд нечитаемый.

— Да, Виталина, можете быть свободны. Я изучу документы и передам в ваш отдел на доработку, — холодно, так, как положено обращаться к подчиненным, говорит он. Идет к мини-бару и наливает себе что-то алкогольное. Я уже не смотрю на него, иду к выходу, но меня перехватывает Денис.

— Подождешь меня? Я быстро. Поужинаем вместе. Я скучал, подруга, — я определенно, по уже сложившейся традиции сегодня буду ужинать с Громовым, только вот не с тем, с кем хочу. По выражению лица Александра, точнее по тому, что оно стало полностью непроницаемым, я понимаю, что наши встречи вообще закончены. Наверное, это даже к лучшему. Наши отношения не могли длиться долго. Они стали более глубокими, чего мне не хотелось. Наверное, надо сказать спасибо Денису за то, что он расставил все на свои места.

— Да, конечно, — соглашаюсь я, посылая ему довольно милую, фальшивую улыбку, — Денис сам берет меня за руку и немного сжимает, словно все, о чем мечтал — прикоснуться ко мне. Я мягко вырываю руку и выхожу из кабинета, не смея обернуться и поймать тяжелый взгляд Александра. Потому что с первой нашей встречи с Александром я чувствую его взгляд, даже не смотря в его сторону.

* * *

Черт! Я приказала себе не думать о Громове старшем во время общения с младшим. Но я то и дело посматриваю в свой телефон, ужиная с Денисом. Он такой милый, забавный, так по-мальчишески увлеченно рассказывает мне о хоккее, тренировках, о предстоящем матче. Делится со мной своими переживаниями и достижениями и всю беседу не сводит с меня глаз, улавливая каждый жест. Любая женщина, даже такая пустая как я, всегда чувствует, что нравится мужчине. А уж тем более, если это открытый влюбленный мальчик…

Я честно пытаюсь улыбаться и искренне радуюсь его победам. Но при этом гадко чувствую себя от того, что постоянно думаю об Александре, не веря, что мы больше не встретимся. А может послать всех к черту?! Уволиться с работы, уехать подальше отсюда. Сбежать от себя, от мыслей, прихватив с собой своего монстра и его деньги. Усмехаюсь, пряча язвительную улыбку за глотком вина. А мой монстр — самый верный и постоянный мужик в моей жизни. Нас даже смерть не разлучила.

— Слушай, ну что я все о себе, да о себе, — Денис накрывает мою руку, лежащую на столе и осторожно сжимает, как бы спрашивая разрешения прикоснуться ко мне. Он красивый. Очень красивый и привлекательный, обладающий каким-то мужским магнетизмом. Еще лет пять, десять, и он станет настоящим мужиком как Александр. Черт, каждая моя мысль заканчивается Александром.

— Все нормально. Все хорошо, лучше всех. Все, как всегда, ничего нового, — отвечаю стандартной фразой, растягивая губы в фальшивой улыбке.

— Мы не виделись с тобой месяц, а тебе нечего мне рассказать? — конечно есть! Ты знаешь, Денис, я тут сплю с твоим отцом, он трахает меня почти каждый день и даже когда я сейчас общаюсь с тобой, я постоянно думаю о нем, — думаю я, но в ответ просто скучающе пожимаю плечами.

— Я работала. Знаешь, Константин еще тот тиран. Но я не жалуюсь, в компании твоего отца не может быть по-другому, у такого руководителя можно многому научиться, — отвечаю я, и вырываю накрытую руку, поскольку на мой телефон приходит сообщение. Беру телефон и хочется рассмеяться в голос, это просто рекламное сообщение — совсем не то, что я ждала.

— Я смотрю, ты не голодна, — Денис указывает на мою тарелку с нетронутым салатом. — Может десерт? Мороженое? Твое любимое, фисташковое? — кажется он знает обо мне все. Он знает, какое мороженое я люблю, какие книги я читаю, мой любимый цвет и предпочтения в музыке. Он знает про меня так много, и одновременно совершенно ничего. Потому что я — это просто оболочка. Красивая обертка, внутри которой пусто.

— Нет, ты если хочешь, закажи себе десерт, а я пас, — допиваю вино, смотрю на бутылку, думая, не поговорить ли мне сегодня о моих тараканах вот с этой бутылкой полусладкого вина.

— Вита, — произносит мое имя на вдохе, зная, что бесполезно спрашивать о моем плохом настроении. За все время нашей дружбы он уже привык к моим заскокам.

— Все нормально, расскажи мне лучше о той девушке с первого курса, которая посещает все ваши матчи и смотрит на тебя влюбленными глазами. Может, ты уже одаришь ее вниманием? Она милая девочка…

— Вита, давай не будем о ней. Ты прекрасно знаешь, что для меня не существует других девушек кроме тебя.

— Денис, я уже говорила, что для меня ты просто друг.

— Раньше ты говорила «пока друг», — с какой-то досадой произносит он, выделяя слово «пока». И в этот момент совсем некстати к нашему столику подносят корзину розовых роз. — Это тебе, я давно заказал, но доставка запоздала, — этот парень подарил мне столько цветов, что, наверное, ни одна среднестатистическая женщина столько не получала за всю свою жизнь.

— Красивые, — провожу пальцами по нежным лепесткам. — Спасибо, но не стоило. Правда, я не та женщина, которой следует их дарить. Подари их той влюбленной девочке, дай ей шанс. Мы с тобой сможем быть только друзьями. И дело не в тебе…

— Вот только не надо бросаться шаблонными фразами «Дело не в тебе, дело во мне» — эмоционально произносит он. Для него это все важно, а для меня нет. — Я уже говорил, но повторюсь, я буду ждать сколько угодно и готов быть другом. Мне просто хорошо с тобой.

— Денис, пойми я не та, какой ты меня нарисовал, — подаюсь вперед, чтобы донести, наконец, до этого мальчика, что я бесчувственная дрянь. — Я хуже, гораздо хуже.

— Позволь мне судить, какая ты! — в его голосе появляются стальные нотки. Мягкий мальчик превращается в категоричного мужчину. — Разве я что-то от тебя требую? Давлю?

— Денис, ты не требуешь и не давишь. Но давай будем откровенны, ты не готов быть моим другом всю жизнь. Ты надеешься на большее. А большего я не могу тебе дать. Я дрянь. Я… — хочу признаться, что спала с его отцом и ни грамма в этом не раскаиваюсь, но что-то останавливает меня. Не могу я сделать этому парню больно. И стать причиной раздора между отцом и сыном. Хотя это признание очень бы мне помогло. Он бы возненавидел меня и, наконец, понял, что я просто пустышка, а не та, какой он меня представляет.

— Ты не дрянь, — тихо проговаривает он, откидывается на спинку стула, устало трет руками лицо и как всегда по привычке закусывает свою нижнюю губу. — Да, я хочу большего. Я столько всего с тобой хочу. Ты даже не представляешь. И нет, не надо ничего мне сейчас говорить, — зная меня, он предупредительно вскидывает руку, останавливая от комментариев. — Ты меня не переубедишь. Не умею приказывать сердцу кого любить, а кого нет…

* * *

Мама вновь легла в больницу на очередную пластику. А я ненавидела ее за это. Я не выдержала, и перед ее отъездом в клинику буквально молила ее не делать этого. Наговорила тысячу комплиментов о том, что она и так красива и ей ничего не нужно менять. Я не хотела, чтобы она оставляла меня с НИМ одну. Но она мило потрепала меня по щеке, сказав, что я у нее замечательная дочурка, помахала мне ручкой и укатила с водителем в частную клинику, не замечая, как мои глаза наполняются слезами и страхом. Хотя, ОН бы все равно нашел способ остаться со мной наедине.

Сегодня я вновь глупо и наивно решила ему противостоять, отрицая, что я его рабыня, как он меня называл. Я решила не подпускать его к себе даже ценой собственной жизни. Но на самом деле мной руководил страх перед дикой болью и унижениями. Это ублюдок получал кайф от моей боли. Он питался ей и гадко кончал, получая грязное наслаждение от моих мучений.

Я знала, что он придет. Я даже легла в кровать абсолютно голой, так, как ему нравится, предварительно спрятав маленький нож под подушку. Я точно знала, что он придет ровно в полночь. Так символично. Словно лишь в это время в нем просыпается дьявол — страшный и ужасный монстр. Но это ошибочное мнение. Что-то страшное и нечеловеческое в нем есть всегда. Даже когда он улыбается, в его глазах горит дьявольский огонь. От его взгляда пробирает морозом по всему телу.

Напрягаюсь и запускаю руку под подушку, сильно сжимая нож, когда слышу его приближающиеся тяжелые шаги. Он близко, совсем близко. Зажмуриваю глаза и молюсь чтобы он прошел мимо, хотя понимаю, что этого не будет.

— Ну здравствуй, моя куколка, я соскучился, поиграем? — вкрадчиво произносит он, подходя к кровати. Делаю глубокий вдох, без выдоха. Замираю, ничего не отвечаю, прекрасно зная, что это ему не нравится. Он резко срывает с меня одеяло и удовлетворенно хмыкает.

— Моя куколка ждала меня, подготовилась, — его противное дыхание обжигает лицо, он наклоняется слишком близко. А я про себя веду обратный отсчет до того момента, когда сорвусь и убью его, не позволяя больше насиловать меня. Тогда мне было все равно, что со мной будет после. Я просто хотела, чтобы все это закончилось. Я не хотела больше боли. Я не могла больше терпеть. Или я убью его, или он меня.

— Куколка моя, я говорил тебе, насколько ты красивая? — Он прикасается к моим волосам, гладит по голове, и мерзко дышит мне в лицо. — Умница. Усвоила мой урок. Разделась перед моим приходом. А теперь вставай с кровати на четвереньки и пошли за мной в кабинет. В его руках звенит цепь. Та самая металлическая цепь с ошейником, за которую он таскает меня за собой как собачку. Как животное, вынуждая снимать с него ботинки и облизывать его ноги. Но сегодня я не собираюсь этого делать. Он всегда говорит, что в моих мучениях виновата я сама. Если бы я была покорной и усвоила его извращенные уроки, то получала бы от этого удовольствие. Как можно получить удовольствие от унижения и адской боли?! Где-то там наверху определенно есть Бог, но чем я провинилась перед ним?! За что он продал меня этому монстру?!

— Пять минут Виталина, — он всегда так гадко, тягуче произносит мое имя, что я стала его ненавидеть. — У тебя есть ровно пять минут, чтобы опуститься на пол и надеть ошейник, — позвякивая стальной цепью, четко проговаривает он. — Время пошло, — в комнате воцаряется звенящая тишина. Я знаю, что будет, если я сделаю так, как он говорит, но не сегодня. Сегодня я убью его, как только его грязные руки прикоснутся ко мне.

— Ну что же, ты сделала свой выбор, — усмехается он. — Иногда я думаю, что тебе нравится испытывать боль. Да, моя куколка? Признайся. — Он наклоняется ко мне, а я до боли в руке стискиваю нож. Его большая шершавая рука прикасается к моей шее, сжимает, чтобы стащить с кровати, но я резко распахиваю глаза, и вытаскиваю нож из-под подушки. Целюсь в сердце, размахиваюсь, стараясь смотреть своему монстру в глаза, чтобы видеть, как он будет умирать. Я действую быстро, кажется молниеносно. Но он быстрее меня. Резко ловит мою руку с ножом в миллиметрах от своей груди. Сильно сжимает запястье, нажимая на нужную точку, пока я не вскрикиваю от боли, и рука с ножом не разжимается сама по себе. И опять тишина. Тишина, которую я панически боюсь. Я заглядываю в его глаза и читаю там мгновенный приговор. Сегодня пощады не будет.

— Когда берешь в руки оружие с намерением убить, Виталина, будь уверена, что убьешь. Иначе придется отвечать за свои поступки, — пугающе спокойно проговаривает он.

А дальше он показывает мне, что такое ад на земле. Рывок и он, хватая меня за шею, стаскивает с кровати и швыряет на пол. Я не сопротивляюсь, понимая, что это бесполезно, он действует быстро. Надевает на меня ошейник, рывком затягивая его на шее настолько сильно, что я едва дышу. Хватаюсь за ошейник в надежде ослабить хватку, но получаю стальной цепью по рукам.

— Маленькая куколка будет наказана. Ты плохо усвоила уроки. Так что пощады не будет, — он дергает за цепь, вынуждая ползти за собой, иначе я задохнусь от затягивающегося ошейника. Как только мы дошли до его кабинета, он снял с себя ремень и на мою спину и бедра посыпались обжигающие удары. Я кусала губы до крови, чувствуя металлический привкус, давилась слезами, но старалась не произносить ни звука. А он распалялся еще больше, нанося новые удары с удвоенной силой, хрипя как животное, постоянно дергая меня за поводок, заставляя кричать. Этот монстр питался моими криками боли, и я дала ему то, чего он хотел. Я кричала, надрывая горло, срывая связки, захлебываясь в собственных слезах. В какой-то момент я перешагнула болевой порог и перестала чувствовать боль. Все тело просто горело в какой-то агонии. И мой дьявол тонко чувствовал эту грань.

Он отступил, кинул ремень на пол возле моего лица. Что-то говорил, отдавал приказы, но я уже не слышала, я находилась в спасительной агонизирующей прострации. В голове крутились вопросы: «кто я?» «Зачем существую?» «На утеху моему монстру?» Я не слышала его приказов, но на каком-то интуитивном уровне делала так, как он говорил, иначе не выдержала бы очередной порции боли. Встала на колени, оперлась руками на кресло и смотрела в одну точку, мечтая только о том, чтобы эта ночь закончилась. И совсем некстати, в голову пришла ужасающая мысль, что эта ночь закончится, но будет еще одна, тысяча других и, кажется, им не будет конца.

Он дарит мне немного обманчивой ласки, гладя огромной рукой мою спину и бедра, но на самом деле продлевает мою боль, прикасаясь к красным воспаленным местам, по которым бил. Я слышу звук расстегивающейся ширинки, и сильно зажмуриваю глаза. Уж лучше бы он избил меня до смерти, только не насилие. Очередное надругательство над моим телом. Это хуже унижений и побоев. Это гадко, мерзко и очень больно. Он опускается позади меня на колени. Единственный случай, когда он стоит на коленях — не для того, чтобы просить прощения, а причинить очередную боль и надругаться надо мной. Хотя это не первый и ни последний раз, я ничего не теряю. Стоит закусить собственную ладонь и перетерпеть. Дальше приказов не следует, он все делает сам, но я понимаю, что сегодня он не утоляет свою изощренную потребность. Он наказывает за то, что я напала на него. Поэтому надо быть готовой ко всему.

ОН хватается за стальную цепь поводка, сильно натягивает на себя, вынуждая прогнуться, чтобы не задохнуться. В голове мелькает только одна мысль: «Завтра все мое тело будет в синяках и кровоподтеках, а у меня выступление». Но мой монстр выпишет мне больничный. И будет притворно заботиться о своей кукле, готовя для себя очередное чистое полотно, на которое нанесет новые кровавые картины. Дальше все проходит словно в тумане. Резкий рывок и между ног разливается обжигающая лава. От каждого толчка тянет и мучительно болит низ живота. А я кусаю ладонь, чтобы пережить эту мучительную боль, но моему монстру это не нравится. Он хочет слышать подтверждения моей боли. И если ему этого не дать, он не кончит, и все будет длиться вечно. И я кричу, вновь срывая связки. Ноги не выдерживают от резких сильных толчков, коленки стираются в кровь. Но это все ерунда по сравнению с болью, разрывающей меня между ног. Кричу громче, почти хрипя, в надежде, что он удовлетворится моими криками. Но нет, сегодня ему этого мало. Он продолжает вбиваться, хрипеть от удовольствия, противный пот капает мне на спину, серной кислотой разъедая мою воспаленную кожу. ОН хватается за ошейник и начинает стягивать его, совсем не оставляя мне кислорода. Хриплю, хватаюсь за ошейник, открываю рот в попытке вдохнуть, но перед глазами уже пляшут мушки и даже боль отступает на второй план. В какой-то момент я отпускаю себя и куда-то плыву в надежде, что он не ослабит хватку, и я больше никогда не приду в себя и не вернусь в свой ад на земле. Ничего уже не имеет значения, я даже не чувствую, как он выходит из меня, грязно хрипя кончает мне на спину, не отпуская мою шею. Ну, давай, сожми еще немного, я почти там, где хочу оказаться, в глубокой темноте и в полном спокойствии…

Подскакиваю на кровати, резко сажусь и хватаюсь за горло, не в силах сделать вдох. Меня душит невидимая удавка, я ее чувствую и не могу от нее избавиться. Тело подкидывает в судорогах и оно покрывается липким потом. Сердце стучит где-то в горле. Мне страшно, что невидимая удавка затянется, и я так и не сделаю спасительный вдох. Соскакиваю с кровати, бегу к тумбочке с лекарствами, кладу под язык таблетку. И пытаюсь дышать. Кидаюсь к шкафу, открываю его в надежде найти любую одежду, чтобы выбежать на улицу и бежать к Саше. Замираю, со всей силы захлопывая дверцу шкафчика. Я не могу! Не могу, там Денис! И даже если его нет, позвонить Саше с просьбой приехать ко мне — это не нужно. Я справлюсь без него! Должна справиться. Раньше как-то справлялась…

Сползаю по стене, сажусь на пол. Запускаю руки в волосы, сильно их сжимаю, чтобы прийти в себя. Меня трясет от страха. Я сама не знаю, почему мне страшно. Я прекрасно понимаю, что это просто сон. ЕГО нет. Он — просто плод моего воображения, который никак не хочет оставить меня в покое.

Таблетка действует, дышать становится легче, невидимая удавка расслабляется, и я почти прекращаю ее чувствовать. Но холод и дрожь не отступают. Меня трясет настолько сильно, что я почти подпрыгиваю. Поднимаюсь с пола, чтобы выпить еще одну таблетку, но оглядываюсь на окно и только сейчас понимаю, что уже утро. Ночь отступила, а за ней и страх. Мой монстр приходит только по ночам. От этого понимания становится легче. Мне просто нужен крепкий кофе. Много кофе, чтобы снять невероятную усталость во всем теле. Кажется, что я вовсе не спала. Каждая мышца ноет и знобит, как при температуре.

Иду на кухню за кофе и дозой ментолового никотина. Сегодня нужно быть бодрой и собранной. Сегодня увольняюсь с работы. И посылаю всех к чертовой матери. Сегодня я вычеркиваю из своей жизни Сашу. Я завязываю с этим наркотиком. Я успела на него подсесть и стать зависимой. Я знаю, будет ломка. Обратная сторона моей зависимости. Но мой монстр не простит мне присутствия в жизни другого мужчины. Я просто не могу быть с ним. Он тоже монстр. Моя больная привязанность к таким мужикам как он. Я подсознательно нашла замену своему хозяину. А я не хочу. Я хочу быть свободной. И никому не принадлежать.

Прихожу по коридору, слыша, как из ванной льется вода. Странно, на часах только семь утра, а Оксана уже на ногах. Она точно заболела. Хотя мне вообще плевать на нее. Я и от нее сбегу. Пусть живет как хочет. Без меня. Я начну очередную новую жизнь. Я еще не знаю где. Где-то очень далеко.

Прохожу на кухню. И хватаюсь за дверной косяк, сильно его сжимая. На кухне стоит высокий смуглый мужик. Он еще не видит меня. Мужик курит сигарету, выпуская дым в распахнутое окно, и пьет кофе из моей чашки. На нем нет рубашки, только брюки. В какой-то момент ступора, мне хочется бежать из этой квартиры куда подальше. Это новый любовник Оксаны. Хотя моя мать ищет себе очередного спонсора, но мужики у нее всегда однотипные, она не изменяет своим вкусам. Высокие смуглые брюнеты ее слабость. И они все похожи друг на друга. На секунду мне показалось, что я до сих пор сплю и мой монстр еще со мной. Вот он, здесь, спокойно курит и пьет кофе в ожидании меня. Но мужик оборачивается, и меня отпускает. Нет, это не он. Мертвецы не воскресают. И меня швыряет из неконтролируемой паники в злость на Оксану. Как она смеет — водит своих мужиков в мою квартиру! Кто ей позволял?! Она не ищет нищебродов, которых нужно приводить к себе. Да и по взгляду и лощеной внешности этого мудака видно, что он далеко не беден.

— Эмм, Виталина? — заинтересованно спрашивает он, осматривая мои голые ноги и едва скрытые под короткой комбинацией бедра. — А Оксана не говорила, что у нее такая взрослая красавица дочь, — странно что она вообще про меня говорила. Сейчас она убавляет себе в возрасте минимум лет пять. Глаза мудака загораются похотью, он даже сглатывает, когда я нагло прохожу на кухню, делая вид что его нет. Нервничаю, пытаясь подавить очередную волну страха. Я уже не маленькая запуганная кукла и могу за себя постоять. Моя чашка занята, хотя уже все равно. Я выкину ее, как только он допьет кофе. Заправив кофемашину, делаю себе напиток. Спиной чувствую, как мужик не сводит с меня глаз. Я могла уйти или устроить скандал, выставив его за двери вместе с Оксаной. Но в этот момент я пытаюсь преодолеть себя путем столкновения с моим страхом.

— Меня зовут Марат, — мужик подходит ко мне и опирается большой рукой на столешницу рядом с кофеваркой.

— Кажется, я не спрашивала Вашего имени! — резко отвечаю я, открывая настенный шкафчик в поисках чистой чашки.

— Дочурка ревнует мать? — гадко ухмыляется мужик, подаваясь ко мне ближе. — Давай дружить. Мы встречаемся с твоей матерью и, думаю, нам с тобой придется часто сталкиваться.

— Мне совершенно плевать, что Вы делаете с Оксаной. Вы можете встречаться с ней, трахать, Вы можете даже жениться на ней. Но не здесь, не в моей квартире. И сталкиваться мы не будем! — четко проговариваю я.

— Да ладно, детка. Почему ты так агрессивно настроена? Оксана сказала, что у вас финансовые трудности. Я бы мог их решить, — я рассмеялась ему в лицо. Мои финансовые трудности давно решил мой персональный монстр. Он откупался от своих грехов довольно щедро. А я все приняла. Я не отказалась от наследства. Он сделал меня пустой. Поэтому его деньги — это самое малое, чем он мог наполнить мою пустоту. Мне казалось, что за все в жизни надо платить. И он заплатил за мою боль и страхи, которые меня преследуют до сих пор.

— А ты у нас любишь хамить взрослым дядям? — спрашивает он и шлепает меня по попе. Мой смех обрывается. А злость выплескивается наружу. Я действую на голых инстинктах. Беру со стола нож, которым вскрывала пачку с капсулами кофе. И втыкаю его рядом с рукой мужика. Он вздрагивает и меняется в лице, смотря на меня уже ошарашенными глазами.

— Еще раз ко мне прикоснешься, и я отрежу тебе руку! — шиплю ему в лицо. Мужик не успевает ничего сказать, как в кухню входит Оксана.

— Уже познакомились? — с интересом спрашивает она, но округляет глаза, когда видит воткнутый в столешницу нож. — Что тут происходит?! — голосом строгой мамочки заявляет Оксана. И смотрит осуждающе именно на меня. А на свой денежный мешок с щенячьими оправданиями в глазах. Не ново. Она всегда ставила своих мужиков на первое место. И не воспринимала меня как очередную преграду к ее счастливой личной жизни. Для нее я всего лишь лгунья и эгоистка, которая никогда не хотела ей счастья.

— Твоя дочь сумасшедшая! — раздраженно бросает Марат, награждает меня презрительным взглядом, который обещает долгую и мучительную смерь. Со звоном, почти разбивая, кидает мою чашку в раковину и торопливо выходит из кухни. Но мне не страшно. Давно не страшно.

— Вита, — тихо, оглядываясь назад, шипит мне Оксана. — Ты знаешь, чего мне стоило сблизиться с этим мужиком? Я полгода его соблазняла. Не смей этого делать! — угрожающе произносит она.

— Чего не делать? — ухмыляясь, спрашиваю я, слыша, как в моей комнате звенит телефон.

— Не смей препятствовать моим отношениям! Как в детстве.

— Я никогда им не препятствовала! — начинаю закипать и внутренне злиться. — Скажу больше. Я одобряю твои отношения с этим мужиком. Я даже тебе помогу. Выметайся из моей квартиры вместе со своим Маратом! — громко кричу я, играя на публику. Наклоняюсь ближе к Оксане и уже шепчу. — Поплачешь у него на плече, пожалуешься на жизнь и непутевую дочь, он пожалеет тебя, пустит к себе жить, а дальше и под венец затащишь, — кидаю ей в лицо и ухожу в свою комнату. Демонстративно захлопываю дверь, слышу, как Оксана оправдывается перед любовником. Беру телефон, который не прекращает трезвонить и удивляюсь, когда вижу номер Эльвиры. Что ей от меня нужно в такую рань?!

— Да — раздраженно отвечаю я.

— Доброе утро, извини за ранний звонок, — как всегда любезно отвечает Эльвира.

— Доброе. Ближе к делу.

— Дело в том, что сегодня на десять утра ко мне на прием записался Александр Громов, — сжимаю телефон до треска пластика. — Не думаю, что у него есть психологические проблемы и это не случайность, — я понимаю, к чему она ведет и меня захлестывает паникой. Саша начал копать. Хочет достать все мои скелеты. И это еще раз подтверждает о правильности моего решения уехать.

— Слышите, не смейте! Не смейте ничего ему рассказывать. Ничего, ни единого слова!

— Я поняла, но, Вита, я тут подумала, может я намекну, поведаю часть твоей истории и ваши отношения…

— Мне плевать что Вы подумали! Я засужу Вас, если Вы хоть словом обмолвитесь о моем прошлом!