Глава 14 · Старая Рада
Я поднялся и помахал старухе рукой.
— Ладно. Спасибо этому дому, пойдем к другому.
— А что не так, милок? — на морщинистом лице отразилось искреннее удивление. В бабуле погибла великая актриса.
— Да все так. Просто ты, кажется, до сих пор не поверила, что я больше не дурачок. Ты меня хочешь послать с мага что-то требовать?
— Так ты ж пустотник, сынок. Чего тебе та магия-то? Да и не надо тебе Юлвея убивать. Просто про должок напомнишь. Если отдаст, чего потребно, вот ты и исполнил просьбочку старой Рады. И всем хорошо. Не выйдет у тебя — ну что поделать? Не все в мире знать можно.
— Если у нас с этим Юлвеем беседа не туда зайдет и он меня шарахнет чем посильнее, как думаешь, я с ума сойду или хаотический портал откроется? Ась, бабуля?
— Ну почему сразу портал. Может, и не хватит магии на портал-то. А потом ты его по темечку своей дубинкой тюк! Непростая палка-то у тебя на поясе. Обидеть мага не каждый может, а вот ты, Илья, запросто. А против сумасшествия есть зелье. Эликсир «Чистого разума». Редкое зелье-то. Но капля всего и нужна. Надежное, не сумлевайся. Даже бешеных ликанов в чувство приводит, вот как.
— С этого момента поподробнее.
— Не нужен тебе, Илья, этот эликсир-р, — сказала Шайя.
— А ты, милая моя, я смотрю, великого знания ликанка! Сколько тебе? Двенадцать оборотов? Одиннадцать? А? Чего ты в алхимии понимаешь, щеня? Ваш народ вообще в ней не разбирается! Будет она тут при мне тявкать про эликсиры.
Старуха говорила беззлобно, как добрая бабушка, поучающая внучку. Но Шайя с каждым ее словом горбилась и плотнее прижимала уши к голове. Зрачки превратились в две узкие полоски. Не поднимая головы, она тихонько прорычала:
— Все эти эликсир-ры др-рянь. Нельзя взаймы силу брать, не отдавая. И ты это знаешь, госпожа Р-Рада. Иначе не охраняли бы тебя столь могучие духи.
— Ликанские бредни, — небрежно бросила Рада. — Мы в ваши леса со своим уставом не ходим. И ты здесь не ратуй за свой дикарский уклад. Эликсиры — для человека без дара великая помощь и спасение. Что рану в походе залатает? Что зрение ночное даст или нюх особый? Что заразную хворь изгонит? Вам, ликанам, это всё от межмирья и крови вашей дается. А люди вот так научились дары получать. Ты еще скажи, аскоры нельзя вживлять.
Шайя промолчала, но вся ее поза выражала упрямое несогласие. Я, все еще стоя, откашлялся:
— Вернемся к нашим баранам, то есть ведунье и магу, — Рада тяжело посмотрела на меня, словно пощечину дала. Я выставил вперед ладони. — Шутка народного юмора, госпожа Рада. Давай конкретно: что, как и зачем. И разве зелье должно на меня подействовать, кстати? Я же пожиратель магии, великий и ужасный?
— О духи, за что? — Ведунья потерла лоб сухой сморщенной ладонью. — Эликсир… короче, на тебя подействует, великий и ужасный. У тебя и выхода другого нету. Хочешь необычное действо — жри аскоры или эликсиры на их основе. Устала я с вами. Давай к существу. Надо мне мою вещицу назад получить, которую Юлвей с возвратом взял да не вернул. Отговорки лепит, гниляк! Брошь серебряная в виде совы. Глаза — смарагды. Мое это! Хоть и невеликой ценности вещица, а моя!
В глазах Рады блеснули алые огни. Нихрена ж себе бабуля! Я вот забоялся бы такой задолжать и не отдать.
— Или пусть компенсацию платит, ежели потерял или испоганил. Равноценное чего: амулет, заговор, рецепт — всё сгодится.
— Слушай, мне здесь в голову пришло, госпожа Рада. Люди изобрели такую штуку — разговор называется. Не пробовала с этим Юлвеем поговорить? — глазницы бабки снова полыхнули багрянцем. — Ладно-ладно. Все непросто, я понял. Но с чего ты взяла, что он со мной будет что-то обсуждать?
— Пустотник ты! Чего здесь думать? Либо получишь с него компенсацию, либо нет. Ежели побьешь его али унизишь публично, тоже считается, вот как! Не бойся, ему убивать нельзя в Рубежном. А вот эликсир «Чистого разума» я тебе авансом выдам. Считай, халява, Илья. Плохо ли?
О столешницу брякнул небольшой пузырек с узким горлышком и надетым на него пробковым колпачком, залитым воском. И это решило дело. Возможность заглушать неуместные всплески агрессии дорогого стоит. Мне эта штука нужна, однозначно.
ЭЛИКСИР
Я всю жизнь боялся только двух вещей: стать беспомощным инвалидом или сойти с ума. Так что этот эликсир — дар щедрый. Бить я, конечно, никого не собираюсь. Но почему бы и не покалякать о делах наших скорбных с местным магом. Всё равно все эти порталы-шморталы по его части.
Правда, Зигмунт советовал подальше от него держаться, намекая, что пассажир конкретно долбанутый. Но где я и где «осторожно», «держаться подальше» там или «без приключений»? В разных галактиках просто! В конце концов у меня теперь есть эликсир и Погибель на крайний случай.
* * *
Рада задумчиво проводила взглядом Илью. Сухие пальцы сжались и разжались, оставляя на столешнице бороздки от ногтей.
— Пустотник, — проговорила она, словно перекатывала во рту леденец.
Сморщенную физиономию озарила улыбка. Увидь ее Илья — либо сразу снес бы старушке череп, либо бежал бы быстрее ветра.
— Он мой. Право жизни — мое. Я его нашел и принес, — внезапно заявил Ингвар.
На лице старухи промелькнуло бешенство. Она повернулась к охотнику и прошипела:
— Не слишком ли много на себя берешь, милый? Смеешь мне перечить? Забылся?
— Не больше, чем смогу унести, госпожа Рада. Как обычно. Духи мне свидетели!
Черепа, висевшие во дворе, внезапно вспыхнули призрачно-зеленым светом и погасли. В воздухе запахло кислятиной.
Лицо старухи окаменело. Лишь взгляд похожих на два мутных речных камешка глаз вперился в Ингвара. Затем она расслабилась. Откинулась в кресле, подтянула под подбородок пуховую шаль. Положила левую руку на подлокотник, правой придерживая шаль у горла. И с искренним любопытством спросила:
— Все чаешь завет разбить? И не надоело тебе? Не напрыгался еще?
— То мое дело, госпожа Рада. И Илья теперь мое дело. Я сказал, духи подтвердили. Твое слово?
— Ладно. Твой день. Эх, какие планы были… Это ж сколько пользы можно было бы с этой туши получить… — она зябко передернула плечами. — Но про эликсир ты ему ни слова не скажешь! Это уже мой промысел! Не тебе, старый пень, лезть.
— Отравила что ли? — Ингвар казался обескураженным.
— Скажешь тоже, — старая Рада фыркнула. — Эликсир тот, что нужно. Не для него варила, на продажу. Но эликсир кончится. А пожирающая его Пустота с ним до смерти. И к кому он за добавкой придет? Люди слабаки. Всегда выбирают путь попроще. И этот Муромец эликсиром собственную волю заменит, никуда не денется. Отравила, хе-хе… Позабавил ты меня, валенок колченогий. Еще посмотрим, чей это человечек, — и она плотоядно с причмокиванием облизнулась.
* * *
Шерочка бросилась к Шайе, едва мы вышли за калитку. Хорька внутрь не позвали, так что она ждала хозяйку снаружи. Шайя потрепала ее по голове, выбритое пятно на макушке почти заросло. После того, как мы покинули дом ведуньи, Шайя начала распрямляться, уши больше не прижимались к голове, шерсть перестала стоять дыбом.
— Чего ты так нервничала, Шайя? — спросил я ликанку. — Обиделась на меня? Или на бабку?
— Обиделась? — Шайя искоса зыркнула на меня своими звериными глазами. — Ты же не чувствовал, да?
— Не чувствовал что? — я пожал плечами.
— Это место… обитель могущественнейших духов. Его хозяйка — настоящий монстр-р. Я даже от Великого шамана Стаи такой силы не чуяла. Я там ослепла, оглохла. Только и могла что дышать! Стр-рашное место. Стр-рашная женщина.
Я усмехнулся. Шайя преувеличивает. Молодая девчонка же ещё. Думаю, если лишить ликана его восприятия мира, это действительно страшно. А бабка… себе на уме, явно. И немножко… странненькая. Впрочем, она же тоже как бы маг. А они все с приветом, как мне говорили.
— А ты, Илья… Говор-рил, что пр-римешь мою помощь, со зверем. А сам взял эликсир-р. Но то твоя тр-ропа. Я пр-росто бегу р-рядом.
— А как эликсир помешает тебе показать мне вашу ликанскую тумбу-юмбу со зверем? Это вообще разные вещи.
— Посмотр-рим. Я сказала, что хотела. Вопр-рос в том, услышал ты мой вой в ночи или купился на сладкие р-речи той, что пр-рикидывается человеком.
Ох уж эти ликанские эвфемизмы. «Тропа», «вой в ночи», «прикидывается человеком». Саспенсу нагнала мохнатая! Я сжал в кармане пузырек. Его наличие придавало мне уверенности. Если старая Рада столько лет здесь свои зелья варит, значит, знает в этом толк. Теперь всё будет под контролем. Но и договориться со «звер-рем» по методу Шайи я тоже попробую. Буду использовать все возможности! Просто думаю, их метод мне не подойдет. Мы с ликанами слишком разные.
Мы молча дошли до торжища, и я увидел кабак. «Наливное яблоко», прочёл я на вывеске по складам.
— Давай зайдём! Надо пожрать, — при этих словах живот довольно забурчал. — И Шерочке заодно мяса купим.
— Ей лучше у кар-раванщиков взять. Дешевле. А вот нам с тобой поесть хор-рошо бы. С утр-ра на ногах.
Перед «Яблоком» стояли бочки и деревянные ящики, используемые как временные столы. Вокруг них толпился народ.
Две бочки оккупировали утырки из «Черепов». Они громко ржали и задирали других посетителей. Было их восемь человек, но ни одной знакомой рожи я не увидел. Интересно, сколько их здесь всего?
Ещё одна кампания — явно охотники. Кожаные куртки с металлическими набойками, талисманы из звериных клыков, разделочные ножи на поясе. Они вели себя тише, спокойно пили из высоких глиняных кружек, сдувая пену и о чём-то негромко переговаривались. Среди охотников нашёлся ликан, который вперился взглядом в Шайю, но та, мельком посмотрев на него, равнодушно отвернулась.
Несколько знакомых — торговцы из каравана или их помощники, забежавшие хлебнуть пенного, обменялись с нами короткими дружелюбными кивками.
На импровизированных столах стояли кружки, лежали шматы мяса, куски колбасы, стояли дымящиеся миски, кувшины и нарезанные кольцами овощи. Выглядело всё аппетитно донельзя. Но стоя есть — почти как на ходу испражняться: можно, но не очень приятно. Я протиснулся мимо гомонящих посетителей ко входу.
Общий зал по сравнению с уличным столпотворением почти пустовал.
Видимо, большинство посетителей предпочли сегодня тёмному, пахнущему дымом и кислятиной помещению свежий воздух. Зато внутри обнаружился Шор. Он сидел, привалившись к стене, с кружкой зира в лапах. Мы с Шайей подсели к нему за столик.
— Привет, ты уже поел? — спросил я дракса.
— Да, — флегматично ответил он. — Хорошо здесь. Прохладно. И зир неплохой варят. Как сходили?
— Если честно, так себе, — зло сказал я, наблюдая, как к нам приближается необъятная женщина в платье-хламиде и засаленном переднике. Такую легче перепрыгнуть, чем обойти. — Бабка с прибабахом оказалась. Ничего по делу не сказала, только квест навесила по типу «пойди налево, где тебя смерть лютая поджидает». Колечко золотое цены немалой ей достань, чтобы править всеми. Или какую-то такую же хреномантию. Но я у нее полезный ништяк подрезал. Выдала мне эликсир «Чистого разума».
Шор на слова об эликсире пожал плечами и отхлебнул из кружки.
Я же прервал свою повесть, и мы с Шайей сделали заказ. Меню не блистало многообразием: овощи, сыр, колбасы, похлёбка, три вида жаркого, жареное мясо, морсы, местное пиво, зир. Я так понял, ассортимент ещё существенно расширили в связи с прибытием торговцев.
— Какие у тебя планы, Илья? — спросил между тем Шор. — Мне готовиться уходить с торговцами, или я тебе зачем-то ещё нужен? И если нужен, то на какое время? Если честно, не хотелось бы застрять в этой дыре.
— Понимаю. Когда следующие торговцы приедут, неизвестно?
— Торговцы вообще редко ездят по таким местам. Скорее всего, как поднакопится добычи, местные соберут свой караван и отправятся на Ярмарку. Если не распродадутся там, доедут до ближайшего анклава.
— Ярмарка же закрыта? А ближайший анклав какой? — не очень понятно пока, нужно ли мне это знать, но вдруг?
— Варницкая стая и Ноттскар — анклав альвов. А Ярмарка… как торговый пост и склады торговых компаний, она работает постоянно. Тот массовый торг, что видел ты, проводится после смены Знака или четыре раза в Оборот.
Знаки на небе вращались. Или мы вращались вокруг них? Пофиг вообще. Разворот Знака на триста шестьдесят градусов называли «оборотом». «Скорость» оборота — от двухсот до четырёхсот дней где-то. Здесь вообще не слишком заморачивались счётом времени: единственным надежным рубежом подсчёта являлась смена дня на ночь и назад. Местные сутки. Знак на небе мог не продержаться даже оборота или, совершить их тысячу. И смениться Знак мог любым Знаком — какой-то четкой очередности не существовало. И всё у них в этом Междумирье так… зыбко. Неопределённо.
Что касается вопроса Шора, нужен ли он мне… Непонятно, сколько времени займёт поиск места моего появления. Зверьё, бандиты… нужен, конечно. Крутой боец и ходячий справочник по местным обычаям и чудесам. А вот на сколько?
— Слушай такое предложение, — сказал я. — У меня деньги ещё есть. Задержись, если не против. Если я найду способ вернуться домой, треть остатков от золота отдам тебе. Идёт?
— Хорошо. Мои расценки ты знаешь.
— Это не расценки, гля чо, а натуральный наглючий грабёж! — как обычно, словно ниоткуда, к столу спланировал Ксар. — Но стреляло егоное, надо сказать, вещь стоящая. Эй, баба! Мясо вяленое или сушёное неси! — пронзительно выкрикнул он в сторону громоздкой подавальщицы.
Судя по тому, что могучая рука схватила какую-то дубинку, мяса Морт вряд ли дождётся. А вот звездюлей — вполне. Я поспешил погасить зарождающийся конфликт в зародыше.
— Это с нами, уважаемая. За мясо заплатим честь по чести. Он не дикий, он дрессированный!
— Эй, гля чо, за дрес…
— А ну завали! А то жрать будешь на ближайшей помойке! — прошипел я.
Морт заткнулся, злобно хрипя. Не то чтобы его пугала перспектива жрать на помойке. Уверен, что нет. Однако он оказался большим поборником равноправия разумных, и любые попытки сегрегации воспринимал как личное оскорбление.
— Ежели этот пакостник с вами, то и ответ, коли чего нагадит тут, на вас, — ткнула в меня сосискообразным пальцем повелительница подносов.
— Конечно, красавица.
— Слыш, здоровяк! Покажь деньги! — она упёрла руки в бока.
Вот блин, с кого древние люди свои статуэтки богинь плодородия ваяли! Я молча продемонстрировал ей горсточку серебрух. Подавальщица милостиво кивнула мне, показала Морту кулак с полксара размером и, покачивая внушительной кормой, поплыла на кухню.
— Ты гля чо творится! — как только объёмная спина подавальщицы перестала маячить в дверном проёме, орнул Морт. — Честному ксару и поесть нельзя по-человечески! Сраное захолустье, таскать-закапывать!
— Тебя сюда никто не звал, — оборвал я его причитания. — Подозреваю, что свалить из «сраного захолустья» ты можешь в любой момент безо всякого каравана. И сочувствия к расовым проблемам летающих охреневших голов за этим столом ты не дождёшься. Подозреваю, свою дурную репутацию твои сородичи зарабатывали долго и упорно. Не просто так вас всех паразитами называют. Так что хватит воздух сотрясать попусту.
— Оу, ты гля, духотищу развёл. Эт всё предрассудки тёмных невежественных людишек! И зависть к нашему высокому искусству полёта!
Здесь уже не выдержал даже Шор, обычно совершенно игнорирующий Морта: он разразился серией фырканий и чиханий, которые у него заменяли смех.
— Я смотрю, меня здесь не ценят, гля! Пойду я отсюда, — он якобы дернулся в сторону выхода, завис в воздухе, глядя на нас. — То есть чего я узнал-выведал, тоже не рассказывать?
— Давай уже не тяни кота за причиндалы, Морт. Если есть что полезного рассказать, говори.