Глава 15

Множество слухов ходило вокруг этой Госпожи, однако, один из них был верным — дочь Изумрудной Императрицы была поистине красива. Писали в книгах, якобы русалки своим голосом топили целые корабли, но, что там говорить, к такой красавице я бы и без магии в воду прыгнул. Было в её облике одновременно что-то невинно прекрасное и дьявольски будоражащее. Так вот, значит, как выглядят выходцы морского народа.

Преклонив колено, я украдкой взглянул на её ногу, обнаженную высоким вырезом платья. Даже не смотря ей в глаза, я чувствовал на себе внимательный недоверчивый взгляд, с которым Госпожа взирала на каждого в этом приемном зале. Украшенная камнями диадема, глубокое декольте, голые плечи, золотые браслеты, массивное ожерелье, пухлые губы, тонкая талия, вокруг которой извивался пояс — я не мог опустить голову, блуждая взглядом по каждой детали её тела. Ходили слухи и о том, что Госпожа слишком доверчива и неопытна, однако, весь её внешний вид говорил совершенно об обратном. Её поступки в последнее время были у всех на слуху, но это повышенное внимание можно понять без особого труда — она — следующая Императрица Изумрудного Клана. И мы, как её поданные, должны ожидать, к чему приведет правление той, что не должна жить среди пустынь.

Справа и слева от неё стояли её мужья. Трое из них взирали на нас так, словно собирались отрубить нам головы в любой момент. Ревность? Могу понять, я бы тоже такую красавицу к каждому мужчине ревновал, но проще приказать моим поданным выколоть себе глаза, чем попросить их смотреть в пол. Половина здесь присутствующих не жената, так пусть хотя бы насытится глазами. А вот стоящего мужчину по правую руку Госпожи я знал. Он частенько заглядывает в наши деревни за свежими продуктами, и именно он устроил эту встречу. Ситуация, в которой мы оказались, была паршивее некуда, но что еще хуже, ни одной из Императриц не было до этого дела. Какова вероятность, что нам поможет эта Госпожа? Ничтожно маленькая.

— И какая мне с этого выгода?

У нее был мелодичный голос. Хотелось бы когда-нибудь услышать, как она поет. Я поднял голову. Нога уже порядком затекла, но изменить свое положение я не решился.

— Наши деревни и прилегающие к ним поля очень плодородны, мы присягнем вам на верность и будем поставлять все продовольствие в ваши склады, — я женат, у меня двое сыновей, виски уже покрыла седина, но я понимаю, что мои руки дрожат. От её решения будут зависеть тысячи жизней. Понимает ли она, что сейчас держит в своих руках самое ценное, что только есть у человека?

— Ваши деревни располагаются на границе Рубинового и Изумрудного Кланов. Если я правильно понимаю, до этого у вас был договор именно с Рубиновой Императрицей. Почему же вы не обратитесь за помощью к ней? — Госпожа сощурила глаза и постучала ноготками по ручке трона, на котором сидела.

Вполне ожидаемый вопрос, ответ на который я бы и сам хотел знать. Видимо, Рубиновому Клану потеря нескольких деревень дела не сделает. У них и без того забот хватает, конечно, куда уж до простого люда.

— Они просто расторгли договор и отказались в оказании нам помощи.

Мой голос звучал жалко. Госпоже вся эта идея явно не нравилась, вампир и наг с самым недовольным видом о чем-то переговаривались.

— Кроме полей вам есть еще, что нам предложить? — спросила она так внезапно, что все мужья разом обернулись к ней. Она явно не та, за кого себя выдает. Есть в русалках дьявольское начало. Недаром они вместе с демонами сживаются.

— Есть…но, — стоит ли говорить? Впрочем, когда на кану жизни твоей семьи и твоих друзей, все способы хороши. — Заброшенная проклятая шахта…Рубиновый Клан пытался что-либо там найти, но их попытки были тщетны.

— Тогда зачем же нам она?

— Раньше в этих землях проживало много мааров, — я взглянул на синеволосого громилу. Тот и бровью не повел. — Обычно в шахтах они оставляли артефакты.

Госпожа нахмурилась и посмотрела на Альфинура. Тот кивнул. Затем на вампира и нага. Они отрицательно покачали головой. Маар остался недвижен. Голоса явно не в нашу пользу.

— Я пришлю вам завтра письмо с ответом. Можете идти.

Значит, не все потеряно. Поднявшись с колена, я поморщился от стрельнувшей в ноге боли. Но это ничего по сравнению с тем, что сейчас испытывают сотни людей, подвергшихся черни…

***

— Нам нет до них дела. Нам же будет только хуже, если мы сунемся на территорию, где открыт источник черни, — нависнув над моим столом, как коршун над добычей, Валефор пытался смотреть мне прямо в глаза. Поэтому взгляд я постоянно уводила в сторону. Правда, там стоял недовольный наг, у которого было похожее мнение.

— Эолин, он прав. Тех, кого поразит чернь, ждет только крышка гроба и сырая земля. Сейчас мы должны сделать все по установке барьеров и все для освящения нашей территории.

Я посмотрела на Ориаса. Тот сказал, что последует за мной вне зависимости от моего решения. Безусловно, приятно, однако, я бы действительно хотела знать его мнение. Наконец, я взглянула на Альфинура. Тот как всегда приветливо улыбнулся, показывая ряд безупречно белых зубов. Именно он был главной причиной, по которой я согласилась провести это слушание. Альфинур рассказал мне, что сам рос в деревне и понимает простой народ, что ежедневно ходит по острию ножа, которое иначе называется «милость Императриц». Однако чернь…Она возникает в тех местах, где неправильно захоронен демон. Иными словами, это проклятая густая тень, исходящая из недр земли и поражающая всех, кто находится поблизости. После войны Императрицы позаботились о том, что всех демонов правильно захоронили, но погибших было слишком много, чтобы не ошибиться и не пропустить кого-либо, поэтому изредка чернь выходит из земли и уносит с собой сотни жизней. Вылечить пораженного можно. Но только, если это начальная стадия проклятия. Песенной магией можно закрыть источник черни и упокоить душу демона, но проблема в нахождении этого самого источника. Как добраться до того, что поражает всех и вся?

— Что скажешь ты? — ласково обратилась я к Альфинуру, заранее зная ответ.

— Нужно помочь, — невозмутимо ответил оборотень, игнорируя злобные взгляды вампира и нага, — источник черни сам исчезнет только через пять лет. За это время он убьет всех, кто живет в деревнях. Мне жаль тех, кто живет там. Это хорошие и сильные люди, они не заслуживают смерти. Если же руководствоваться материальными интересами, то в той шахте действительно могут оказаться артефакты, создаваемые маарами тысячи лет назад.

Сложив на столе руки, я положила голову на скрещенные пальцы.

— На нагов ведь чернь не действует, да?

Зрачки Баала сузились, и он медленно подполз ко мне, наклоняясь прямо к лицу. Ну, да, мягко говоря, он был очень недоволен произнесенным намеком. Однако, если не этот вариант, то какой еще?

— Ты найдешь для меня этот труп, а я очищу его. Хороший ведь вариант, разве нет?

— Я не буду лазать под землей и искать гниющие кости для нескольких тысяч.

— Тебя не радует мысль, что столько людей выживет?

— Меня больше обрадует мысль, что они подохнут, — процедил сквозь зубы Баал, гордо вскидывая голову.

— Ну, тогда мы пойдем вчетвером, да? — хлопнув в ладоши, я повернулась к маару. Тот утвердительно кивнул.

— Вчетвером? — наг изогнул одну бровь в вопросительном жесте.

— Я, Ориас, Альфинур и Барбатос.

— Вы никуда не пойдете, — равнодушно проговорил Валефор, обращаясь почему-то именно к маару.

— Я уже решила.

— Мне все равно. Если с тобой что-то случится, это сильно аукнется нам.

— Мог бы сказать, что просто волнуешься за меня, — парировав очередное недовольство улыбкой, я увидела на лице Валефора растерянность. Он прокашлялся, но ничего мне не ответил.

Связываться с чернью я бы и сама не желала, но я вижу, насколько это важно для Альфинура. Да и я явно буду затем сожалеть о том, что столько людей погибнет из-за моего отказа, хотя я могла что-то для них сделать.

Пожелав всем доброй ночи, я села писать письмо, представляя облегченный вдох тех, кто завтра его прочтет. Шаги стихли, дверь захлопнулась, и я, подняв глаза, невольно дернулась, увидев в кресле Валефора. А я-то думала, что все ушли…

— Что не так? Я решила, что пойду. Кто, если не я.

Он молчал. Кусал изнутри губы и смотрел на меня как на врага народа. Так он делал всегда, когда хотел затронуть тему, которая ему неприятна. Интересно, и давно это я начала распознавать все его манеры?

— Баал сказал мне, что ты все неправильно поняла. Я не учел женскую логику, поэтому в данной ситуации действительно виноват…кхм…я.

— О чем ты? — отложив в сторону перо, я удивленно округлила глаза. Чтобы Валефор да признал свою вину? А Валефор ли это?

Его моя реакция только разозлила, зато я хотя бы убедилась, что передо мной мой муж. Он снова прокашлялся и отвернул голову в сторону, видимо, пытаясь сохранить самообладание. Да-да, собственную оплошность вампиры признавать очень не любят.

— Я же сказал тебе, что та девушка была по деловому вопросу. И вообще, если тебя что-то не устраивает, учись говорить это мне прямо. Обойди ту фазу, где надо сесть в углу и понапридумывать себе невесть что!

Ну, вот. Он свел все к тому, что виновата я. Пускай, так. Но, хотя бы благодаря Баалу, он понял, что меня беспокоит. Встав со своего места, я подошла к креслу вампира, сев на краешек и довольно улыбнувшись. А он, злой и недовольный, гневно сверкнул своим алым взглядом.

— Это ж надо было придумать! — не унимался Валефор, делая меня виноватой еще больше. — Я верен клятве. И верен тебе. Если ревнуешь, то это твои проблемы, я ничем не могу помочь.

— А ты ревнуешь? — вновь улыбнулась я, подмечая за этим вечным недовольным лицом что-то милое.

— К кому это мне тебя ревновать? — вампир гордо вскинул голову, будто демонстрируя, что ему никто не ровня.

— Тот мужчина…Глава деревень. Он смотрел на меня. И ты злился, — впервые я чувствовала довольство в этой ситуация.

— С чего ты взяла. Дед Императриц один раз в сто лет видит, — Валефор усмехнулся, тыча пальцем в разрез моего платья.

— У тебя играли желваки.

— И что?

— Ой, да ничего.

— Нет-нет, поясни-ка.

Наклонившись к мужу, я нежно поцеловала его в губы, чтобы тот, наконец, замолк. От него как всегда пахло какой-то свежестью, а на губах остался соленый привкус. Его мягкие белоснежные волосы коснулись моей щеки, и я не удержалась, чтобы, отстранившись, не провести рукой по ним. Я любила эти моменты, когда его маска падала, открывая взору потерянное ошарашенное выражение вечно горделивого вампира. И если только таким способом можно заставить его замолчать, то я не против.

— А так как вы, господин Валефор, обвинили меня в ревности, сегодня, — я поднялась с кресла и пошла в сторону гостиной, — вы спите один.