Глава 30

— Фархан, несмотря на вести, принесенные нашими воинами, не думаю, что стоит игнорировать подобное, ведь…

— Кто сказал, что я буду это игнорировать? — граф из рода Элмонд оторвался от карты местности, недовольно посмотрев на своего суетливого советника. Волнение, поднявшееся из-за распространяемых слухов, начинало ему сильно докучать. Из-за смерти последнего герцога, что не удосужился оставить наследство, зато смог потратить абсолютно все запасы хранилища, экономика, не говоря уж о политике, рухнула в бездну. Все проблемы упали на плечи Совета, и так уж исторически сложилось, что именно граф Фархан Элмонд стоял во главе сего заседания.

— Но вы сказали, что это сплетни, и я подумал, что…

Граф поднял руку, заставляя советника замолкнуть. Фархан не был молод, и находился в том возрасте, когда многие отцы выдавали своих дочерей замуж и ожидали внуков, однако у него, как и у многих северян не было ни жены, ни детей. Голод и постоянные междоусобицы забрали с собой множество представительниц слабого пола, оставив мужчин наедине с войной и одиночеством.

— Как я могу сразу поверить в то, что в деревне появилась какая-то Богиня? Её никто не видел. Но местные жители внезапно обзавелись рыбой и чистой водой. Не думаю, что это дело рук троллей или фениксов, — граф провел рукой по черной острой щетине, — и если честно мне все равно, кто поселился в той деревне, однако…Рыба нужна нам. Население голодает. И если мы заключим договор с тем, кто наполняет реки рыбой, то решим хотя бы одну проблему.

— Вы как всегда мудры, граф Элмонд. Надеюсь, именно вы станете следующим герцогом!

— Мне не нужен этот паршивый титул… — Фархан поднялся со стула, отпивая воды из кувшина и размазывая скатившиеся капли по мощной шее. Из зеркала на него смотрел уставший от жизни мужчина с синяками под глазами. Горбинка на носу напоминала о сильном ударе врага во время очередной войны. Тусклые металлические глаза, впалые щеки, короткие черные волосы да такие же темные бычьи рога, один из которых был сломан.

— Что же вы тогда хотите, граф? Вы так заботитесь о народе, наверняка вы хотите…

— Ничего я уже не хочу. Подохнуть бы, да не жить в этом болоте, где каждый норовит воткнуть тебе в спину нож…

Громко хлопнув дверью, Фархан вышел из зала, поправляя спадающие с себя одежды, которые когда-то впритык сидели на сильном мускулистом теле. Голод и болезни не щадили никого. Много слухов ходило вокруг этого члена Совета, и не все были хорошими. Часть населения полагала, что это именно он убил герцога, руководствуясь вечным недовольным лицом демона и не способностью понять, что у того на уме. Однако, можно ли судить книгу по обложке?

Проснувшись, я тут же попыталась запомнить сон. Хотя, я давно уже не видела снов, это было очередное видение, которое происходило в столице Империи прямо сейчас. Фархан значит, да? Значимое лицо в будущем этой страны. И не только в будущем страны. Однако, не стоит торопить коней. Граф слишком зол на мир, чтобы править холодными землями, но именно он поможет мне с мирным объединением.

Я знала, что сейчас он уже в пути. Сам едет, чтобы как всегда беспристрастно разузнать о том, откуда в ожившем море появилась рыба. Этот демон уже давно ни во что не верует, поэтому слова о Богине для него подобны бульканью в воде, но к нему навстречу я выйду лично.

По словам Барбатоса, что родился и вырос в святилище, Богиня, что сможет мгновенно объединить народы, должна быть материальна, но в то же время недосягаема. Внушать трепет и благоговение, некий страх за свои поступки и чувство защиты. И, как сказал Валефор, слух намного быстрее привлекает людей, чем ежели самому ходить по землям и доказывать свою силу. Пока этот план работал безотказно.

У меня вновь болела голова. Как только я просыпалась, сознание пронзали голоса уже вставших доярок, что находились отсюда в нескольких километрах. Я слышала мысли просыпающихся троллей, слушала ржание пасущихся вдалеке лошадей, и моя голова будто раскалывалась на части. Этот дар контролировать было гораздо труднее, чем стихию, однако, и в последней я уже нашла минус: я не могла больше жить далеко от воды. С каждым днем мне все больше хотелось войти в море и…не вернуться, и я благодарила судьбу за то, что на этой земле у меня есть любящие меня люди и еще не выполненная цель.

Повернувшись набок, я ласково улыбнулась еще дремлющему в моей кровати Барбатосу, что мило сопел, прижав к голове красные ушки. Стоило мне притронуться к его густым волосам, как он тут же распахнул взволнованные голубые глаза, приподнявшись на локте.

— Я разбудила тебя. Прости, — раскрыв свои объятия в качестве извинения за совершенный поступок, я вновь искренне улыбнулась, упираясь щекой в макушку оборотня, когда тот, подобно младенцу, прижался ко мне всем телом. Его дыхание у самой шеи щекотало кожу, и хотелось рассмеяться. Я не удержалась и хихикнула, получив в ответ ласковый мимолетный поцелуй в плечо.

— И только поцелуй?

Барбатос удивленно вскинул вверх свои брови, состроив просящую гримасу.

— Богиня стала слишком ненасытна и насиловала свою жертву всю ночь. Пожалейте смертника! — нависнув сверху, оборотень сверкнул рядом белоснежных зубов и клыков. Тебе бы в актеры идти, а не в святилище! Обхватив шею Барбатоса руками, я в очередной раз притянула его к себе, целуя в губы. В ответ мне подарили жаркий и пылкий поцелуй. Оборотень всегда был страстным, но немного грубым и неаккуратным, то и дело поддаваясь своим желаниям.

— Что-то смертник не очень-то устал, — со смешком проговорила я, чувствуя на ноге возбужденный пах.

— Богиня же просит!

— В любом случае, сейчас к нам едут гости. Нужно подготовиться.

— Как жестоко с твоей стороны… — наигранно закатив глаза и скатившись набок, Барбатос навострил уши, — опять видение?

— Да, — спокойно ответила, вставая с кровати, — граф Элмонд собственной персоной.

— Тот, что в Совете? Валефор говорил о том, что нам бы поговорить с кем-нибудь из столицы.

— Судьба вновь нам благоволит.

Оборотень усмехнулся и также встал с кровати, принявшись искать свои брюки. Перекинув через плечо волосы, я взяла в другую руку гребень, отметив со вздохом, что пряди посветлели еще на тон. Мой темный насыщенный бирюзовый цвет сменялся на голубой. Не могла назвать этот цвет некрасивым, однако, смотреть на себя в зеркале было крайне непривычно. Кожа бледнела, а аметистовые глаза неестественно ярко блестели, будто я только из воды вышла. Но никто из окружающих меня людей не сказал мне ни одного слова, хотя в их мыслях я и видела удивление.

Через десять минут взволнованный Альфинур принес в палатку плачущую Эофию. Он не отходил от неё ни на минуту, а на её крик реагировал с таким ужасом, что это не могло ни вызвать улыбку. Его отец оказался совершенно таким же, и стоило голодной Эофии подать свой воинственный клич, как они вскакивали с места и принимались носиться вокруг кроватки, пытаясь попутно найти и меня. Отодвинув в сторону ткань платья, я поднесла дочку к груди, что тут же принялась жадно жевать сосок.

— Ух как проголодалась! — не отрываясь от процесса кормления, Альфинур смотрел так внимательно, что на мгновение я даже почувствовала смущение.

— Хорошо она спала?

— Как и ты в моих объятиях, — широко улыбнулся феникс, даря мне взгляд, полный любви.

— Значит, хорошо… — все-таки смущенно ответила я, опуская взгляд на нахмурившуюся Эофию.

***

— Это точно та самая деревня? — граф хмуро окинул строящиеся избы на месте пустыря, который северяне называли Мертвым.

— Сомнений быть не может! Я же говорил вам о том, что тролли почему-то начали строить здесь поселение на радость местным жителям.

— Если они пришли сюда, значит, их прежний дом разрушен. Это очевидно, — нахмурившись, Фархан поправил на себе меховой воротник, от которого к земле спускался бордовый плащ. Густые брови сдвинулись к переносице, и со лба не сходила хмурая складка.

— Мы отправили сюда гонца вперед нас, так что…

— Я знаю, — процедил граф сквозь зубы, всматриваясь в направляющегося к ним тролля. Обычный посыльный, которого прислали сопроводить гостей хотя бы ради приличия. Рыбы здесь было так много, что она выпрыгивала из воды у самого берега, а море таким чистым, что на дне был виден каждый камень, каждая мелкая ракушка. На мгновение графа одолела злоба. Народ в столице готов жрать эту рыбу сырой, чтобы выжить, а её в избытке именно рядом с поселением, где остановились тролли и фениксы. Неужели они знают способ, как быстро разводить рыбу? Чего бы это ему ни стоило, он добьется своего. Эту гребаную рыбу повезут в столицу, иначе не быть ему графом!

Деревня не представляла из себя ничего особенного. Пара колодцев, обычные деревянные дома, стоящиеся в стиле троллей, однако, ни запаха навоза, ни некого хаоса, свойственного деревням, здесь не было. Граф шел молча, злобно сверкая на столпившихся любопытных фениксов и на работающих троллей, что даже не выказывали приветствия проходящему мимо Фархану Элмонду!

— Господин…

Обернувшись на шокированный голос советника, граф, наконец, вытащил хмурое лицо из воротника и несколько округлил глаза, осматривая небольшое здание, сделанное из…воды? Да, внутреннее убранство не было видно вовсе, однако, вода сверкала и переливалась всеми цветами, бурлила в колоннах, перетекала в крыльце, окружала круглые окна…Словно магией призвали воду из моря и придали ей столь причудливую форму обычного дома! Возможно ли такое? Значит, в деревне действительно живет сильный маг!

Граф почувствовал, что в горле встал ком. Давненько ему с магами не доводилось разговаривать. По слухам, все они люди причудливые и немного…не в себе. Быть может, это очередной чудак, возжелавший, чтобы его называли титулом Небес.

Дверь в водный дом открылась, и Фархан сделал неуверенный шаг на крыльцо, боясь. Что провалиться в водную пучину. Твердая поверхность…Тем страннее…Внутри все также оказалось из воды, но внимание привлекало уже не убранство, а те, кто в нем находился. На огромном кресле сидела девушка. Бирюзовые от корней волосы светлели к концам чуть ли не до белизны, большие фиолетовые глаза смотрели спокойно и даже снисходительно, а откровенные одежды, не свойственные северным краям, казались слишком вульгарными. Стоило графу подумать об этом, как девушка опустила взгляд на глубокое декольте и вырез на бедре. Так это её считали Богиней?

Вокруг неё стояло шесть мужчин: трое с одной стороны, трое с другой. Ни один не похож на другого. Все с таким лицом, будто не к беседе, а к мордобою готовились. Молча взмахнув рукой, девушка указала на два кресла, на которые и сели граф с советником.

— Прошу прощения за столь внезапный визит. Позвольте узнать, как я могу к вам обращаться.

— Это не столь важно, поверьте, — у нее был очень мелодичный голос. Наверняка, в её наследии сыграли роль русалки, но почувствовать её расу было почти невозможно. Словно вокруг неё стоял какой-то барьер… — Вы ведь прибыли, чтобы договориться насчет рыбы?

Граф нахмурился еще больше. Нет-нет, его визит вполне очевиден, тут нечему удивляться.

— Да, вы правы. Народ голодает, а море у наших берегов настолько грязное, что даже русалки отказались помочь нам.

— Вы сами виноваты в том, что сотворили с морской обителью.

Фархан крепко стиснул зубы.

— От всего Совета прошу вас помочь нам. Договор — обоюдное согласие, поэтому и с нашей стороны мы сделаем все, что вам нужно.

— И что же вы можете мне дать? — в голове девушки слышалась насмешка, злящая графа. Она знает о том, что сейчас они не могут ей совершенно ничего предложить. Откуда?

— Жизни Совета полностью в ваших руках.

— К чему они мне? Ваш народ и так на грани гражданской войны. А в ней Совет не сыграет большой роли.

На этих словах на девушку посмотрели уже и её спутники. Беспомощность Фархана давила на него, вызывая гнев. Она проверяет его? Хочет, чтобы он преклонился перед ней?

— Не нужно передо мной преклоняться, — граф замер, — скажите мне, почему вы так хотите помочь этому народу?

— Это мой долг.

— Неверный ответ. Вам еще одна попытка на то, чтобы быть честным.

Граф опустил взгляд, сжав кулаки. На вид хрупкая оболочка, а внутри черти пляшут. Что ей нужно от него? Так трудно поставлять рыбу, если её в избытке? Конечно, когда человек чувствует власть, он начинает зазнаваться. Относится ли она к этим людям? Одно теперь граф знал точно: эта якобы Богиня точно читает мысли. А это совсем не на руку Совету, где лжет или умалчивает каждый второй. Тяжело выдохнув, Фархан отцепил застежку плаща — разговор явно будет долгим.

— Потому что я обещал. Таким образом я искуплю свои грехи.

Девушка улыбнулась и кивнула. Видимо, о самих грехах говорить не придется. Отчего-то она кинула веселый взгляд на огромного маара, что тут же нервно прокашлялся.

— Вы ведь любите свой народ…

— Это уже не так важно.

— В любом случае, теперь и вам есть, что нам предложить! — граф настороженно посмотрел на довольное лицо девушки. — Прошу вас, расслабьтесь. Нам с вами теперь очень долго сотрудничать.